Венок тумана. Два сердца (СИ)

Глава 23

Мы пошли дальше, петляя среди зеркал. Я старалась не смотреть на отражения — было в них что-то неправильное. Пугающее. Поэтому приходилось глядеть под ноги недалеко перед собой, и когда Ярослав резко остановился, я едва не влетела носом ему в спину. Над его плечом торчал испачканный кровью кристалл.

— Значит, на первой развилке свернем в другую сторону, — преувеличенно бодро сказал Ярослав.

И мы пошли снова, чтобы через какое-то время опять упереться в испачканную кровью друзу и пятно на полу.

— Тут что-то нечисто, — сказала я.

— С этим трудно поспорить, — фыркнул он.

— Вот и не спорь. — Глупо, но эта пустячная перепалка отогнала подкравшийся было страх. — Это непростое место, значит, и решения должны быть непростые. Нужно что-то сделать. Что-то, чтобы оно нас выпустило.

Он приподнял бровь.

— Эй вы там, выпустите нас немедленно?! Я могу громче.

Мы оба рассмеялись, и зал ответил хрустальным звоном. Я вздохнула, набираясь храбрости. Повернулась к ближайшему отражению.

И поняла, чем оно пугало меня.

Это не было отражением.

Эта женская фигура в сарафане — вовсе не я, и я могла бы догадаться по сороке на голове, если бы пригляделась сразу. Это мама, еще молодая. А я переваливаюсь рядом, цепляясь за ее юбку. Совсем маленькая, в одной рубашонке, и волосы даже до плеч еще не доросли.

Я шагнула к следующему кристаллу. Я — в городском платье, растерянно озираюсь, разглядывая большой лекционный зал университета.

Следующий…

Я застыла. А потом, повинуясь безотчетному желанию, потянулась к зеркальной поверхности.

— Стой! — Ярослав схватил меня за плечо, но было поздно. Моя ладонь уже легла на кристалл.

Я видела себя — у родника, куда сбежала от злых языков. Не просто видела. Часть меня словно сама была там.

Сколько раз за эти месяцы я мечтала, чтобы все пошло по-другому! Сколько ругала себя за тот миг растерянности! Надо было отскочить. Надо было вырваться — могла ли в самом деле старуха удерживать меня с нечеловеческой силой! Надо было убежать, едва завидев ее. Не просто же так деревенские бабки твердили, что даже показываться на глаза ведьме опасно. Наведет порчу и на тебя саму, и на три колена вперед.

Сейчас я знала, что это не пустые байки выживших из ума баб. Знала, как навести порчу, проклясть, уморить. Вот только хозяева ничего не делают просто так. И плата за ворожбу была высока — такая, что десять раз подумаешь, не обойтись ли обычным травяным сбором или льяным бинтом и лекарским ножом.

Сейчас ведьма выглядела совсем ветхой. И двигалась так, будто ноги едва носили ее по земле.

Она протянула руку. А я вместо того, чтобы замереть в растерянности, выдернула руку. Чуть выворачивая в сторону, как когда-то, шутя, учил вырываться из захвата отец. Я думала, что совсем не помню его, а теперь вдруг вспомнила.

И не такими уж крепкими оказались старушечьи пальцы.

— Шиш тебе! — прошипела я. — Ищи себе другую преемницу, а я не хочу!

Старуха едва слышно вздохнула и рухнула ничком. Мертвая.

Я долго смотрела на нее, пытаясь найти в душе хоть каплю жалости — человек все же. Но жалости не было. Только радость — чистая, незамутненная.

Радость свободы.

— А почем мне знать, что это не ты ее убила? — пробурчал староста. — Как того мужика в городе.

— Никого я не убивала! — возмутилась я.

Он ухмыльнулся:

— А суд-то по-другому решил.

— Иди да сам посмотри! На ней ни царапинки. Старая была, вот и померла. И нечего на меня напраслину возводить!

…Я снова шла с ведрами за водой. Слишком прямая спина. Слишком высоко вздернут подбородок — чтобы не дать голове вжаться в плечи оттого, как пустеет улица передо мной.

Шагах в десяти впереди отворилась калитка. Бабка дернула за руку Матвея, затаскивая с улицы.

— Близко к ней не подходи! Она в городе человека убила и ведьму уморила — говорят, глянула на нее, та и умерла на месте. И тебя убьет, если ей на глаза покажешься.

Вот, значит, как оно все обернулось. Впрочем, неважно. Это всего лишь одна деревня. Всего лишь люди, которые дальше соседнего села не бывали, и злоба их — от глупости и неграмотности. Уеду. Сначала в столицу, где можно выправить подложные документы — потому что мне навсегда запретили практиковать. Потом к южной границе, во второй на всю страну университет, где готовят военных целителей. Три года — и у меня на руках будет диплом на новое имя. Эти три года дадутся мне куда легче. А там, как и мечталось в самом начале, кто-нибудь да приглянется. Выйду замуж за офицера и никогда, никогда больше не вернусь в эту деревню.