Влюбить Уинтер

20

УИНТЕР

Оказавшись в ванной одна, я роняю полотенце на пол и бросаюсь к унитазу, меня начинает тошнить. До сих пор мне казалось, что утренняя тошнота проявляется в основном утром. Не знаю, почему её так называют, ведь она может возникнуть в любое время суток. По большей части я не заставляла Габриэля терпеть мою рвоту, хотя он нежно откидывал мои волосы назад всякий раз, когда заставал меня в таком состоянии. На этот раз, однако, у меня было достаточно времени, чтобы закрыть дверь. Так что, надеюсь, у меня будет время побыть наедине с собой.

Не то чтобы я могла хорошо соображать, когда в очередной раз выливаю остатки ужина в унитаз, но мне отчаянно нужно немного покоя. И поскольку я не могу сбежать от нашего ребёнка, мне придётся насладиться этим моментом наедине с крошечной жизнью, растущей внутри меня. Паразитом, который медленно пожирает те крохи свободы, которые у меня ещё есть. Мне становится плохо, как только я об этом думаю. На самом деле я не считаю ребёнка паразитом, но то, что внутри меня живёт существо, которое я не выбирала, чем-то похоже на паразита. Я ем ради него, сплю ради него, всё, что я потребляю и делаю, я делаю ради него. Меня от этого тошнит.

Ещё одна волна тошноты захлёстывает фарфоровую чашу, прежде чем мне становится лучше. И я возвращаюсь к своим делам, как ни в чём не бывало. Я включаю душ и делаю глубокие вдохи через нос, пытаясь успокоиться. Пока вода нагревается, у меня наворачиваются слёзы, и я пытаюсь разобраться во всех мыслях, кружащихся в моей голове.

Глядя на свой живот, я представляю, как там зарождается округлость. Меня снова охватывает тошнота, обжигающая горло. Я в полном раздрае. Я полностью потеряла контроль над своей жизнью. У меня нет жизни. В данный момент я нахожусь на этой земле только для того, чтобы служить чьим-то целям, и я ненавижу себя за это. Трахаться и рожать детей, вот и всё, на что я гожусь. Я даже не могу удовлетворить свою жажду мести.

Когда от непрекращающегося потока воды поднимается пар, я захожу в душ и задёргиваю занавеску. Что со мной не так? Почему я ничего не могу сделать правильно? Я не смогла стать королевой Блэкмура. Меня затмила и переиграла мерзкая маленькая байкерша-шлюха с слишком ярким макияжем. Я не смогла использовать силу своей семьи. Единственную силу, которую дал мне отец. Я не смогла отомстить за его смерть и смерть моего брата, а также за то, что Афина разрушила мою жизнь. С той ночи в подвале дома Блэкмур я едва свожу концы с концами.

По моим щекам текут слёзы, когда я в полной мере осознаю свою неудачу. Я медленно погружаюсь в ванну, и тёплая вода накрывает меня с головой, пока я рыдаю. Подтянув колени к груди, я закрываю лицо руками и поддаюсь всепоглощающему чувству утраты и сожаления.

Кажется, я едва успела осознать всё, что произошло за последние несколько месяцев. Ритуал в жутком подвале, который должен был связать меня с Дином Блэкмуром. Странно думать, что той ночью он мог бы зачать со мной ребёнка, если бы всё не пошло не по плану. Вместо этого я ношу ребёнка байкера. У меня нет ни гроша за душой. И я прячусь от питомца Блэкмуров, вместо того чтобы превратить её жизнь в ад, как и должно было быть. Я ненавижу её за то, что она так основательно разрушила мою жизнь, за то, что она превратила меня в какое-то примитивное существо, а не в могущественную сущность, которой я должна была быть в этом городе. Мои слёзы льются ещё сильнее, когда я думаю о том, как много я потеряла, как я бессильна изменить свою жизнь, и мои плечи вздымаются от рыданий, сотрясающих моё тело.

Прошло всего несколько часов нового года, а я уже плачу. Это не сулит ничего хорошего, но я ничего не могу с собой поделать. После нескольких месяцев борьбы с судьбой, попыток проложить себе новый путь я поддаюсь отчаянию, которое грозит поглотить меня целиком.

Я просто не знаю, что делать, что думать. Габриэль дарит мне такое удовольствие, какого я никогда раньше не испытывала. Когда я с ним, я пьянею от его прикосновений, сгораю от желания быть с ним. Только он может удовлетворить меня так глубоко. Он знает, как удовлетворить мои потребности так, как я и представить себе не могла. И он пытается любить меня. Я вижу это. С тех пор как он узнал о ребёнке, он стал таким нежным и заботливым со мной. И даже до этого он старался быть романтичным ради меня, приглашал меня на свидания, чтобы показать, что ему не всё равно.

Но он не знает, как делать это правильно. Он становится лучше. Я должна это признать. Нам удалось пережить несколько особенных моментов и событий, которые глубоко тронули меня и заставили желать большего. И он действительно спас меня. Я обязана ему жизнью. Так что мне стоит попытаться смириться с тем существованием, которое он мне навязал.

Размышляя о времени, проведённом с ним, я принимаю это во внимание, пытаясь представить наше с ним будущее. Мысли о том, чтобы остаться в клубе и жить под крышей «Сынов дьявола» бесконечно, недостаточно. Я не могу представить, как буду день за днём, год за годом бродить между нашей комнатой и клубом. Кроме Старлы, мне не с кем проводить время за пределами Габриэля, мне некуда идти, потому что я никогда не буду в безопасности, пока Афина и наследники Блэкмура правят в этом городе.

Но я вижу будущее с Гейбом. Такое будущее, какое он предложил мне сегодня вечером. Что, если мы сбежим и уедем куда-нибудь, чтобы начать новую жизнь? Смогу ли я быть счастлива в качестве его жены? Я представляю, как он возвращается домой после рабочего дня в гараже, а я держу на руках нашего малыша и целую его. На мгновение эта картина наполняет меня радостью и надеждой. Я вижу это. Но я не знаю, смогу ли я это сделать. Я даже не знаю, как готовить или ухаживать за домом, не говоря уже о человеке. Заслуживаю ли я такой жизни? Счастья, которое она принесёт?

Я знала как будет, когда мне пообещали, что однажды я выйду замуж за Дина Блэкмура и у нас родятся дети. Но всё было совсем не так. Эта жизнь состояла бы из нянек и слуг, которые заботились бы о моих детях и доме. Это были бы пышные вечеринки и официальные ужины, на которых я должна была бы блистать. Но меня готовили к такому образу жизни, меня холили и лелеяли, чтобы я выглядела наилучшим образом, но при этом не выполняла никакой настоящей работы.

Жизнь, которую я вела бы с Габриэлем, была бы совсем другой. Это означало бы, что я буду растить ребёнка с Гейбом, работать ради того, чего мы хотим, и бороться с повседневными трудностями, связанными с доходом обычного человека и всем, что с этим связано. Это мир, который я не до конца понимаю, в котором я никогда по-настоящему не жила, и мне пришлось бы справляться со всем этим в одиночку.

Мне никогда не приходилось беспокоиться о деньгах и о том, откуда они берутся. Мне никогда не приходилось выбирать, что важнее: оплачивать счета или потакать своим прихотям. Я, конечно, никогда не испытывала голода, кроме того, который возникает при дисциплинированном режиме здорового питания и интенсивных тренировках, помогающих поддерживать тело в форме.

Что будет, если Габриэль не сможет найти честную работу? Мы можем оказаться на улице, а если мы уедем из Блэкмура, то у нас не будет ни Марка, ни «Сынов дьявола», на которых можно было бы положиться. Так ли это? У меня такое чувство, что, если Габриэль не откроет «новую главу», его значимость снизится. Интересно, не выгонят ли его из клуба за то, что он пытается уйти, за то, что хочет начать собственное дело. И почему он так уверен, что Марк в любом случае не захочет меня отдать?

Может, это и к лучшему. Может, мне было бы лучше умереть быстрой и безболезненной смертью, чем месяцами мучиться, сводя концы с концами, а потом умереть от голода или смотреть, как мой ребёнок голодает. Не то чтобы я хотела оставить ребёнка. Или хотела?

Вопрос за вопросом крутятся у меня в голове, пока я борюсь с желанием закричать. Я уверена, что это привлечёт внимание Габриэля, а я не хочу, чтобы он видел меня такой. Я в полном раздрае. Я полностью потеряла контроль над своими чувствами и не могу остановить поток слёз теперь, когда плотину прорвало.

Хватая ртом воздух, я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Я могу представить себе только выражение лица Габриэля, когда я его подведу. Я ему буду не нужна, когда перестану быть полезной. Я даже не знаю, как приготовить нормальную еду. До Дня благодарения я ни разу в жизни ничего не готовила.

И теперь он думает, что мы можем создать семью. Только мы вдвоём.

Занавеска для душа отдёргивается, заставляя меня вскрикнуть, и я смотрю сквозь пряди волос на растерянное лицо Габриэля. От его замешательства я плачу ещё сильнее.

— Что случилось? — Спрашивает он, наклоняясь, чтобы обхватить моё лицо руками. Он, кажется, даже не замечает, как на него льётся вода, пока его ярко-голубые глаза пристально смотрят в мои, а лоб тревожно морщится.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова из-за слёз. Как я могу это объяснить? Я люблю Габриэля. Да. Возможно, я люблю его больше, чем кого-либо в своей жизни. Но я не готова к этому. Я не готова к ребёнку. Я не готова начать с ним жизнь. Я едва начинаю понимать, кто я такая. Откуда, чёрт возьми, мне знать, чего я хочу, к чему я готова, когда мне нечего считать своим? Даже ребёнок внутри меня — не мой выбор. И я в ужасе от своей полной потери контроля.

— Ш-ш-ш, — успокаивает Габриэль, заключая меня в свои сильные объятия и убирая волосы с моего лица.

Только когда он заключает меня в свои объятия, окутывая и изолируя от большого и пугающего мира вокруг, я наконец могу вдохнуть достаточно воздуха, чтобы хоть немного успокоиться. Я не знаю, почему его сила может меня успокоить, ведь отчасти меня подавляет его способность лишать меня свободы воли. Но я приму всё, что смогу получить, лишь бы моё сердце перестало болезненно давить на рёбра, заставляя меня чувствовать, будто я вот-вот задохнусь.