Влюбить Уинтер

7

ГАБРИЭЛЬ

Чертовски сложно не кончить в Уинтер, когда она кричит от удовольствия. Но я ещё не закончил её мучить. После сегодняшнего вечера я не хочу, чтобы она снова задавалась вопросом, в каких мы с ней отношениях. Меня переполняют ярость и чувство вины при мысли о том, что она боится, как бы я снова не отдал её парням. Да, мне удалось найти это чертовски сексуальным — наблюдать за тем, как Уинтер становится богиней секса, которой она и является. Наблюдать за тем, как она выходит за пределы своих возможностей, пока трое мужчин трахают её одновременно. Но в то же время это была одна из самых тяжёлых сцен, которые мне когда-либо приходилось наблюдать. Я сделал это только для того, чтобы защитить её, заставить парней замолчать о том, кто устроил этот дурацкий пожар в особняке Блэкмур.

Я никогда, ни за что не позволю, чтобы такое повторилось. Эта девушка принадлежит мне телом и душой, и я хочу показать ей, как далеко я хочу её завести, чтобы она знала, что я — мужчина в её жизни. Я тот, кто владеет её телом, контролирует её удовольствие, и я единственный, кто когда-либо доведёт её до такого оргазма. Никто больше никогда не прикоснётся к ней снова. И никто никогда не заставит её кончать так сильно.

Анальная пробка растягивает её попку, а спина выгибается дугой, пока я не вижу её зажатые груди за изгибом горла, её киска такая тугая, что я с трудом верю, что она может стать ещё туже, пока она не начинает двигаться вокруг меня. Удовольствие от того, как её киска сжимается вокруг моего члена, почти болезненное, и мои яйца напрягаются, готовые взорваться внутри неё. Но я не могу. Прикусив разбитую губу, я заставляю себя думать о чём-то другом, чтобы не кончить раньше времени. Блядь, это тяжело. Она такая тёплая, влажная и шелковистая внутри, и она сжимает меня, как тиски. Не думаю, что смог бы выйти, даже если бы захотел.

Я замираю внутри неё и начинаю считать в обратном порядке от ста, чтобы не взорваться. Как только её оргазм затихает, Уинтер сгибает руки в локтях и падает на кровать, ударяясь лицом о подушку и хватая ртом воздух. Я отпускаю её рыжие локоны, позволяя ей расслабиться, и медленно выхожу из неё. Она вздрагивает, когда я осторожно вытаскиваю пробку, но она так тяжело дышит, что её волосы трепещут у губ, и она не издаёт ни звука.

— Перевернись, принцесса, — приказываю я.

Она лениво подчиняется и ложится на бок, а затем переворачивается. Я жадно смотрю на неё, беру презерватив с прикроватной тумбочки и медленно надеваю его. Её грудь вздымается при каждом вдохе, и, чёрт возьми, она выглядит потрясающе: крошечные зажимы заставляют её соски сморщиваться, а золотая цепочка, соединяющая их, лежит на животе почти как украшение, обвиваясь вокруг пупка.

Я игриво беру цепочку в зубы и слегка натягиваю. Уинтер стонет, даже не пытаясь открыть глаза, и слегка выгибает спину. Усмехнувшись, я снова раздвигаю её ноги и, схватив за колени, прижимаю их к плечам. Мне нравится, насколько она податлива. Настоящая любительница йоги, она даже не сопротивляется, когда я вдавливаю её колени в матрас, обнажая её дырочки и широко раздвигая их для полного доступа.

Пристроив свой член, я проникаю в её попку, постанывая от первоначального давления, которое почти невыносимо. Я не понимаю, как она может оставаться такой чертовски тугой, даже после внушительной анальной пробки, которая должна была растянуть её до моего размера.

Глаза Уинтер распахиваются, обнажая ярко-изумрудный цвет, а челюсть отвисает. Она ахает, когда я вхожу в неё по самые яйца. Я с шипением выдыхаю сквозь зубы, когда начинаю трахать её в задницу, и она мяукает, её руки сами собой тянутся к спинке кровати, когда она подтягивается, принимая меня по самую рукоятку с каждым сильным толчком. Затем я опускаюсь ниже, прижимаясь губами к её губам и снимая цепочку, заставляя её снова испытать своё собственное, наполненное болью наслаждение.

Она хнычет, когда цепь натягивается во время обмена, и выгибает спину над кроватью в попытке ослабить её давление.

— Не смей отпускать, — выдыхаю я, в третий раз за вечер произнося эту команду.

Боже правый, как же сексуально наблюдать за тем, как её губы обхватывают цепочку, как подпрыгивают её мягкие, полные груди, как натягиваются соски при каждом моём толчке. Самое приятное — это когда её голова начинает запрокидываться, что является верным признаком того, что она близка к оргазму, хотя я и близко не подобрался к её клитору или киске. Она кончает только от того, что я трахаю её в задницу, но длина цепочки едва позволяет ей реагировать естественным образом, потому что, когда она запрокидывает голову, цепочка с зажимами для сосков натягивается, и от напряжения её грудь замирает, а зажимы удерживают её на месте.

С диким криком Уинтер снова достигает оргазма. Я чувствую, как дёргается её клитор, пульсирует её киска, а тугое кольцо её ануса невероятно сжимается вокруг основания моего члена. Я бы не смог кончить, даже если бы захотел, потому что она перекрывает доступ крови к моему члену тем, как сильно сжимает меня своей задницей в момент оргазма. Мои яйца болезненно пульсируют.

Затем, когда последние толчки стихают, я выхожу из её задницы, стягиваю презерватив с члена и вхожу в неё. Ослабив её колени, я кладу руки поверх её рук на перекладины изголовья и безжалостно вхожу в неё. Она такая мокрая, я чувствую, как её соки покрывают мои яйца, когда я шлёпаю её по заднице. Чёрт, с такой скоростью я скоро кончу. Мне всё равно, насколько тугая у неё задница. Нет ничего лучше шелковистых, гладких стенок её киски, когда я трахаю её без презерватива. Я чувствую каждый изгиб внутри неё, все способы, которыми её тело пытается удержать меня глубоко внутри.

Всхлипывая от удовольствия, Уинтер смотрит мне в глаза, и я вижу, что они затуманены безудержной страстью.

— Да! — Выдыхает она, сжимая цепь, и, хотя она только что кончила от моих толчков в задницу, я вижу, что она уже близка к очередному оргазму.

Сместив траекторию так, чтобы с каждым толчком тереться о её клитор, я жёстко вхожу в неё, постанывая от силы толчков. Кровать под нами скрипит от напряжения. Когда киска Уинтер сжимается вокруг моей набухшей эрекции, мой собственный оргазм застаёт меня врасплох. Моя первая струя попадает в неё, но я не этого хотел. Вытащив член, я сжимаю его основание и изливаюсь на её киску, живот, грудь, а затем на её губы и щёки. Я продолжаю кончать, пока мои яйца извергают каплю за каплей. Оргазм настолько чертовски сильный, что почти причиняет боль, и я до боли сжимаю руку Уинтер, изливаясь на её прекрасное тело.

Уинтер подо мной растворяется в собственном мощном оргазме. Её челюсть отвисает, она отпускает цепочку, потому что её освобождение настолько всеобъемлющее, что она выгибается на кровати, а её ноги дрожат. С её губ срывается крик неистового удовольствия, и мои яйца извергают ещё одну порцию спермы. И когда всё наконец заканчивается, мои руки дрожат от редкой для меня слабости.

— Блядь — выдыхает Уинтер, падая на кровать. Она упирается коленями в матрас и широко раздвигает ноги, чтобы я мог видеть, насколько мокра её киска. Помимо моей спермы, покрывающей её клитор, из киски вытекают её собственные соки, которые стекают по её ягодицам и пропитывают простыни.

Когда я снова поднимаю взгляд на свой шедевр, меня переполняет чувство гордости за то, как тщательно я её отметил. Она вся в моей сперме. Но самое приятное, это то, как она высовывает язычок, чтобы слизать с губ молочную жидкость.

— Моя сексуальная чертовка, — рычу я, и мои яйца сжимаются, несмотря на то, что я только что кончил.

Затем я подхватываю Уинтер на руки. Прижав её к груди, я иду к двери. Она даже не протестует, когда я открываю дверь и выхожу в коридор, не оставляя между нами ни клочка одежды.

Отведя её в душ, я осторожно ставлю её на ноги, включаю воду и жду, пока она нагреется. Только когда струя становится обжигающе горячей, я веду Уинтер под душ. Она вздыхает, её глаза закрываются, а плечи расслабляются. Взяв свежую мочалку, я намыливаю ладонь и аккуратно массирую кожу Уинтер, очищая её. Она позволяет мне, её тело мягко покачивается в такт моим круговым движениям. Когда я протягиваю руку, чтобы намылить ей спину, она наклоняет голову вперёд и прижимается к моей груди, предвкушая интимный момент.

Кажется, что она вот-вот заснёт, стоя на ногах. Но после того, как я оттираю каждый сантиметр её тела и перехожу к мытью себя, Уинтер оживляется. Взяв у меня из рук мочалку, она оказывает мне ответную услугу, нежно массируя каждый сантиметр моего тела и растирая кожу пеной.

— Что это? — Выдыхает она, когда её руки доходят до моих рёбер и она нажимает на багровые синяки там.

Я слегка вздрагиваю, затем прикрываю это пожатием плеч и улыбаюсь.

— Боевые шрамы, — поддразниваю я. — От моей утренней драки.

Уинтер разворачивает меня, чтобы посмотреть, как синяки тянутся от бока к спине.

— На костяшках пальцев сильный порез, — объясняю я.

Уинтер усмехается.

— Это ещё мягко сказано. — Затем она надавливает на чувствительное место рядом с моей лопаткой. — Кто это сделал?

Мне нужно подумать об этом с минуту.

— Я почти уверен, что это был один из локтей Далласа. Как раз перед тем, как я повалил его на пол. — Я мрачно усмехаюсь.

Когда я оборачиваюсь, на губах Уинтер играет лёгкая улыбка.

— Что? — Спрашиваю. — Ты находишь что-то смешное в моей боли?

Она слегка усмехается.

— Нет. Но приятно видеть, как ты... защищаешь мою честь.

Обхватив подбородок Уинтер рукой, я нежно целую её в губы.

— Ты моя, Уинтер. Я буду защищать тебя, сейчас и всегда.

Она приподнимается на цыпочки, чтобы ответить на поцелуй.

— Спасибо.

Как только мы смываем с себя мыло, я выключаю душ, и мы выходим, чтобы вытереться. Не знаю почему, но, несмотря на грубость нашего секса, эта ночь кажется невероятно интимной. Я не знаю, что расстроило Уинтер в тот момент, когда я впервые поцеловал её, почему она вдруг усомнилась, думая, что я отдам её своим друзьям, но все следы её беспокойства, кажется, испарились. Теперь между нами возникла сильная связь, которая заставляет меня быть уверенным в том, что мы с ней созданы друг для друга.

Когда мы выключаем свет и забираемся под одеяло, она прижимается ко мне, и мы почти сразу засыпаем в обнимку.

Мои сны наполнены Уинтер. Её идеальное тело выставлено напоказ, чтобы я мог прикасаться к нему, ласкать его и трахать до потери пульса, вот только я никогда не смогу до неё добраться. Она просто вне моей досягаемости. Пока я наблюдаю, она играет сама с собой, заставляя меня снова и снова смотреть, как кончает её гладкая киска, не давая возможности самому освободиться.

Когда я просыпаюсь, я уже твёрд, как скала, мои яйца опухли и покрыты синяками, и я чувствую потребность быть внутри неё. Её попка прижимается к моему члену, когда я ложусь на неё, и искушение просто слишком велико. Не беспокоя её, я осторожно двигаюсь, пока головка моего члена не оказывается у неё между ног.

Её шелковистые складочки легко раздвигаются, хотя бёдра остаются сомкнутыми, пока она крепко спит на боку. Найдя вход, я медленно проникаю внутрь, стараясь не разбудить её. Она что-то бормочет во сне, пока я двигаюсь в ней, прижимаясь к её ягодицам, а затем отстраняюсь, так что внутри остаётся только головка моего члена. Ощущение того, что я медленно трахаю её, и осознание того, что я делаю это без её ведома, невероятно возбуждают. Несмотря на мучительно медленный темп, я знаю, что кончу очень скоро.

Кроме того, мои яйца уже посинели после целой ночи мучений из-за её оргазмов, которые я наблюдал во сне. Уинтер начинает ёрзать, её бёдра слегка покачиваются, и сначала я думаю, что она проснулась. Но когда она начинает бессвязно бормотать, я понимаю, что возбуждаю её во сне. Даже не прикасаясь к её клитору. Она возбуждается от одного ощущения моего члена внутри неё.

Я целую её в затылок, мой член становится ещё больше, а плечи напрягаются от усилий, которые я прилагаю, чтобы не торопиться и не причинять ей боль. Она такая невероятно влажная, мягкая и тёплая. Пока я нежно трахаю её, перед глазами у меня всплывает образ того, как она была зажата в тисках моих рук, как я трахал её прошлой ночью, и от этого мои яйца сжимаются.

Затем пухлые губы Уинтер приоткрываются, и она тихо вздыхает. И без всяких моих подсказок её киска сжимается вокруг меня, пока она кончает во сне. Ощущение того, как она обхватывает мой член, погружая меня в себя, настолько чертовски приятно, что я тоже переступаю черту. Глубоко войдя в неё, я изливаюсь, наполняя её горячей свежей спермой. Чёрт возьми, как же приятно быть внутри неё, пока её киска выжимает из меня все капли. И даже когда я замираю, она, кажется, спит так крепко, что даже оргазм не смог её разбудить.

Моя ненасытная шалунья. Я медленно выхожу из неё, не желая тревожить её, пока она так крепко спит. Встав с кровати, я тихо подхожу к комоду и надеваю тёплую толстовку с капюшоном и какие-то рваные джинсы. Но, убирая член, я ловлю себя на том, что он снова наполовину возбуждён от мысли о том, что я оставляю Уинтер в постели, наполненной моей спермой. Мне так хочется откинуть одеяло и увидеть, как она вытекает из её киски, но здесь сейчас достаточно холодно, и я думаю, что это может её разбудить.

Как можно тише выскользнув за дверь, я направляюсь в клуб, чтобы перекусить перед первым днём работы мусорщиком. Я вхожу через двойные двери, ожидая увидеть пустой бар. Обычно я прихожу на завтрак первым. Но сегодня Даллас, Рико и Нейл не только заняли барные стулья, но и практически доедают свой завтрак.

— Привет, — здороваюсь я, уже не так уверенно, как обычно, чувствуя, что мы в хороших отношениях.

Они оба кивают мне, и, глядя на их лица, я понимаю, что, хотя мы и помирились, я изрядно их потрепал, и они вряд ли забудут об этом, пока синяки и ссадины не сойдут.

— Послушай, Гейб, насчёт вчерашнего, — начинает Нейл.

— Я сорвался. Не стоило мне этого делать. Я знаю, что вы, ребята, не хотели ничего такого. — Я не могу заставить себя извиниться, но знаю, что должен нести такую же ответственность за возникший разлад, как и они.

— Ты, чёрт возьми, точно виноват, — ворчит Рико, выглядящий не лучшим образом из-за внушительного синяка под глазом.

Нейл бросает на него мрачный взгляд, а затем снова поворачивается ко мне.

— Мы хотим сказать, что понимаем тебя.

Я испытываю облегчение. Я рад, что наша ссора не привела к окончательному разрыву между нами. Рико, возможно, потребуется больше времени, чтобы прийти в себя, но если Нейл и Даллас смогли забыть об этом, то и он сможет.

— Всё в порядке, чувак? — Спрашивает Даллас, протягивая руку.

— В порядке. — Я хлопаю его по ладони и обнимаю по-братски, а затем делаю то же самое с Нейлом и упирающимся Рико.

Не успеваю я сесть, как Марк встаёт со своего места на диване и подходит к нам.

— Ну что, придурки, — говорит он в качестве приветствия, явно не собираясь спускать нам вчерашнюю драку. Он бросает мне в грудь пакет с батончиками мюсли, а Далласу — рулон мусорных пакетов. Марк смотрит каждому из нас в глаза. — Приготовьтесь убрать всю территорию, клуб, мастерскую, гараж, всё от носа до кормы. Вы не закончите, пока в клубе не останется ни пятнышка грязи.

Я со стоном смотрю в сторону бара и Дебби. По выражению её лица я понимаю, что она не сочувствует моему урчащему животу. Она так же зла, как и Марк, из-за того, что мы подрались в общей зоне. Не говоря уже о том, что я почти уверен, что мы сломали один из её новых барных стульев.

— И в следующий раз, — добавляет Марк, когда мы направляемся к двери, — решайте свои споры по-мужски. В специально отведённом месте, где Дебби не придётся тратить время на то, чтобы вытирать пролитый вами на пол сироп.