Волчья невеста 2

Глава 11

Ева

Эти три дня вымотали меня сильнее, чем все мое путешествие домой. Я спала на мягкой перине, но ни капли не отдыхала, ела хлеб, мне не нужно было охотиться или выживать, но меня это ни разу не успокаивало. Все мои мысли были заняты тем, что я скажу Теодрику, и я по сотне раз на дню меняла собственное решение: от категоричного «нет» до робкого «да».

Как ни странно, в это время я осознала, что больше не злюсь на альфу. В моем сердце не осталось ненависти к нему и к остальным вервольфам. Пусть мы столкнулись друг с другом не по своей воле, сейчас я была вынуждена признать, что, как только мы увидели друг в друге не врагов нашей расы, а личности, Теодрик стал заботиться обо мне. Спасал меня. И даже собирался меня отпустить, хотя и твердил все время, что существование без истинной для вервольфа подобно смерти.

Он собирался дать мне выбор.

Это подействовало лучше любых уговоров и аргументов. Я почувствовала свободу. Словно вдохнула полной грудью и перестала бояться. Перестала бояться, что однажды волки ворвутся в мой дом, навредят моим близким, а меня заберут с собой. Стая Теодрика перестала казаться мне казаться злодейской. Вражеской. Они стали если не друзьями, то, по крайней мере, не несли опасность.

Для прежней Евы это было более чем странно: она ненавидела всех зверей. Для меня сейчас было ясно, что мир не делится на черное и белое. Что сравнивать Теодрика и, например, Лиама, то же самое, что сравнивать меня и генерала Дорсана. От приказов последнего людей и вервольфов погибло едва ли меньше, чем от лап Альянса! Не говоря уже о том, что, если верить Теодрику, на нем отчасти лежала вина за то, что Альянс решил превратить людей в рабов. До действий генерала альфы не объединялись и не шли войной на человеческие земли.

Додуматься до всего этого, как ни удивительно, позволил разговор с Патриком.

– А ты убивала вервольфов? – огорошил меня младший брат, когда мы вместе пришли на стрельбище.

Нико от своих слов не отказался, и мы сопровождали друг друга, когда выходили из дома. Вчера мы я ходила на рынок с мамой и Кэти, сегодня должна была развлекать младших, у которых был выходной в школе. Поэтому я предложила поучить их стрелять, и близнецы с Лиссой радостно согласились. Когда-то я учила Кэти, но теперь при виде колчана со стрелами сестра демонстративно поджимала губы, словно говоря, что не девичье это дело – драться.

– Что за странный вопрос, Патрик? – спросила я, наблюдая за тем, как брат прицеливается.

– Мы все слышали, что ты была в плену у Альянса, – Лисса взволнованно заправила прядь волос за ухо и густо покраснела.

– Ты как-то сбежала оттуда, – тихо продолжила Арина.

Понятно. Что еще обсуждать детям, как не смерть вервольфов?

– Меня отпустили, представляете? – со вздохом призналась я и по ошарашенным детским лицам поняла, что они даже представить себе это не могут.

– Почему? – Патрик отпустил тетиву, и стрела пронзила мишень. Он сбегал за стрелой, а у меня, к счастью, появилась передышка перед ответом. Не говорить же им: «Меня отпустил альфа, потому что решил, что я его истинная»?

– Ну? – дернула меня в рукав Арина, когда брат вернулся. – Так почему?

– Потому что пожалели, – это была та полуправда, которую я могла сказать. К счастью, в отличие от Теодрика, моя семья не чувствовала ложь.

– Пожалели? – глаза Лиссы расширились.

– Звери не знают жалости! – убежденно заявил Патрик, будто повторял чьи-то слова. Я даже подозревала, кому они принадлежат: Патти во всем подражал Нико.

– Некоторые нет, – согласилась я. – Но вервольфы, как и люди, не все одинаковые.

– Есть хорошие? – охнула Арина.

– Я бы сказала: не все они желают тебе зла, солнышко.

– Нико говорит, если увидишь волка – беги! – не унимался Патрик.

– И будет прав, – я его обняла. – Если кто-то тебе угрожает, беги и прячься!

– Или сражайся. – Как ни странно, эти слова принадлежали не моем воинственному братцу, а робкой Лиссе.

– Сражаться с вервольфами вам точно не стоит. Они действительно сильные и быстрые. Но если у зверя есть свои волчата, есть шанс, что он вас, детей, не тронет.

Я притянула к себе Арину и поцеловала ее в макушку.

– Надеюсь, вам никогда не придется убегать или сражаться, мои любимые. По крайней мере, я постараюсь этого не допустить.

Сестры и брат остались под большим впечатлением от нашего разговора и молчали почти всю дорогу домой. Только когда мы свернули на нашу улицу, Лисса толкнула меня локтем в бок.

– Ева, тебя правда спасли звери? Не люди?

– Все, что тебе нужно знать, лисичка, – снова вздохнула я, – это то, что люди – те еще звери. Не стоит доверять кому-то только потому, что он человек. И наоборот.

– Но это идет вразрез со всем, что мы знаем, – возразила сестра.

– Да, – кивнула я, – это открытие стало для меня самым болезненным.

Может, рискованно было говорить об этом со своей семьей, слишком отступнически звучали мои слова. Слишком мое мнение разнилось со всем, что они знали. К чему привыкли. Но этот простой разговор изменил внутри меня все.

Помог принять решение.

Я не знала, правильное оно или нет. Возможно, рано или поздно я пожалею об этом, но… Сбежав из дома на закате третьего дня, я снова встретилась с Теодриком. И я знала, что скажу. Преодолев преграду между нами тем же путем, я встретила альфу, выступившего ко мне из-за массивного валуна.

Теодрик вглядывался в мое лицо, словно силился разобрать, с какими новостями я пришла, и расслабился, когда я заявила:

– Я уйду с тобой.

Он глубоко выдохнул и шагнул ко мне, но я выставила руку вперед, предупреждая:

– У меня есть условие. Мы возьмем мою семью с собой.

Для меня забота о семье была столь же естественна, как дышать. Я не знала, как к этому относятся вервольфы, к своей стае, но мои родные были моей стаей, частью моей жизни. Я уже однажды разлучилась с ними, больше не хочу.

– Ты рассказала им? – хрипло поинтересовался Теодрик.

– Нет, – покачала головой я. – Если честно, я не представляю, как это сделать.

Он все-таки сгреб меня в объятия, больше похожие на медвежьи, чем на волчьи. Погладил ладонью мою щеку.

– Хм. Получается, ты предлагаешь мне и моей стае похитить целую человеческую семью. – Это был даже не вопрос – утверждение.

– Что? – охнула я. – Не похитить! Просто взять с собой, отвести в безопасное место!

– А они согласны на это, луна? Захотят пойти с теми, кого они ненавидят всей душой?

Теодрик был тысячу раз прав, я сама это знала, наверное, поэтому разозлилась даже сильнее, чем могла бы.

– Это значит – нет? – Я вздернула подбородок и уперлась ладонями в грудь вервольфа. Оттолкнула бы, но он мне не позволил, посмотрел на меня с прищуром.

– Это значит, что ты не можешь решать за других.

Во мне вспыхнула досада: я рассчитывала, что могу поставить альфе любое условие, а он радостно его выполнит. Потому что я его истинная, и все такое! Но прогнуть Теодрика под себя оказалось непросто. Это одновременно и восхищало, и злило.

– Они дети, Теодрик. Что они могут решить?

– В таком случае, выбирать за них должен родитель. Насколько мне известно, твоя мать жива.

– То есть, ты бы оставил свою семью в человеческом городе? Без возможности когда-нибудь еще раз увидеть их? Хотя бы им написать? Просто вычеркнул бы из жизни?

Я все-таки вырвалась из его объятий, отошла на несколько шагов. Но главное, мне это удалось. Только когда оглянулась, заметила, что лицо Теодрика окаменело, он с силой сжал челюсти, прежде чем ответить:

– Ты знаешь, Ева, что люди вычеркнули мою семью из жизни, не спрашивая их или меня.

Чувство вины поскреблось в груди и стало неприятной неожиданностью. Чем-то непривычным. Раньше я не гнушалась тем, чтобы ударить альфу словом побольнее, но теперь… Теперь, когда я действительно согласилась уйти с ним, он будто тоже стал частью моей семьи. А причинять боль семье для меня было неправильно.

– Прости меня, – выдохнула хрипло и едва не рассмеялась, когда увидела изумление на лице Теодрика.

– Не знал, что ты это умеешь. Извиняться.

Я тут же сильно пожалела о том, что сказала. Издевается надо мной, значит?

– Я беру свои слова обратно! И забудь о том, что я сказала. Я возвращаюсь в Крайтон…

Я действительно направилась к лазу, но альфа перехватил меня за локоть. Закатные лучи позолотили его волосы, делая Теодрика невероятно притягательным. Прекрасным. Почему я раньше этого не замечала? Что он самый привлекательный мужчина изо всех, что я встречала. И самый благородный. Неидеальный, но такой мой.

Мысль была опасной для моей решимости, а его слова тем более:

– Если это твое условие, Ева, я его принимаю. Но тогда я выставлю свое. Точнее, расскажу о том, что ждет твою семью. Им придется пешком преодолеть огромный путь до моих земель, жить рядом с вервольфами, стать частью стаи. Принять твой выбор. А это не так просто, как тебе кажется. Я не уверен, что смог бы жить среди людей даже ради моей любви к тебе. Точнее, уверен, что у меня бы ничего не получилось. Мы разные. Это должны понять все. Твоя семья пойдет с нами только по собственной воле, и никак иначе.

Я выдохнула с облегчением. Возможно, Теодрик считал, что я придумала такое странное условие, чтобы получить его отказ, чтобы не уходить с ним. На самом же деле я действительно хотела выбраться из тесной клетки крепостных стен. Вновь путешествовать по лесу, быть рядом с природой. Моя душа запела от его слов, словно я уже обрела эту свободу.

– Спасибо! – воскликнула я и, поддавшись внезапному порыву, обняла альфу. А затем закинула руки ему на шею и потянулась к его губам. Мы встретились где-то на полпути, и Теодрик впился в мой рот с протяжным стоном. У меня подогнулись колени от сладости и напора этой ласки.

– Мне это уже нравится, – усмехнулся он, все-таки через время оторвавшись от моих губ. – Твоя покладистость.

– Не обманывайся, – я шутливо стукнула его кулаком в плечо, чтобы скрыть собственное смущение, – я просто получила то, что хотела.

– Это только начало, Ева, – серьезно пообещал он. – Если захочешь, я положу к твоим ногам целый мир.

Я спрятала пылающее лицо на его груди, проворчала:

– Не надо целый мир. Пусть мир будет в нашем доме. В нашей стае.

– Обещаю. – Прозвучало торжественно, а еще я поняла, что он меня не обманывает. Действительно перевернет мир и защитит меня и мою семью. Теперь уже нашу.

Именно в этот момент я осознала, что полюбила Теодрика всем сердцем. Это случилось давно, но я все время боролась с этим чувством. Пыталась его игнорировать. И пока я предпочитала его не замечать, оно проросло во мне так глубоко, что теперь корни этого любовного древа можно было выкорчевать исключительно с моей душой. С моей жизнью.

Осознание этого чувства стало для меня чем-то новым, но, вместо того, чтобы испугаться, я словно успокоилась. Будто все встало на свои места. Как и должно быть.

– Как мы все сделаем? – спросила я у Теодрика. – Как мне получить их согласие? Я не хочу подвергать их жизнь опасности.

Представляю, что скажет Кэти, когда я предложу ей уйти со стаей вервольфов! А мама? Что скажет мама?

Почему я не подумала об этом раньше?

Но и тут альфа пришел мне на помощь:

– Приведи их завтра, в это же время, в амбар, где мы…

– Можешь не продолжать! – перебила его я. Мои щеки уже пылали. – Я помню дорогу!

– Не говори ничего заранее. Расскажем им все на месте. Все, кто пожелает, уйдут с нами. Остальные смогут вернуться, но при этом у стаи будет фора, прежде чем они сообщат обо всем страже. Мы сможем уйти раньше, чем о нас станет известно жителям Крайтона…

– Моя семья не станет мне вредить! – возмутилась я.

Глаза Теодрика сверкнули желтым:

– Я очень на это надеюсь, Ева. Очень на это надеюсь.

Наверное, впервые за историю нашего знакомства мне захотелось остаться. Утонуть в объятиях Теодрика. Словно осознание собственных чувств перечеркнуло все мои убеждения и страхи. В его руках я почувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем за стенами крайтонской крепости, и одновременно свободнее, чем когда-либо.

Теодрик подарил мне долгий, полный теплоты и любви поцелуй, прежде чем мы расстались. Не навсегда, а ровно на один день. Впервые за всю череду происходящих со мной злоключений я чувствовала легкость, летела словно на крыльях. Наверное, так всегда случается, когда ты наконец-то принимаешь важное решение. В том, что оно правильное, у меня даже не возникало сомнений. И даже возможное неприятие родных меня не останавливало: я верила, что смогу подобрать правильные слова.

Я смогу убедить их уйти со мной.

Погруженная в собственные мысли, я не сразу осознала, что на улицах несколько оживленно. Стражи стало гораздо больше, и в целом встречавшиеся мне люди испуганно прятали глаза и куда-то торопились. А на полпути к дому Нико меня вовсе остановили гвардейцы.

– Прима, куда вы идете в столь поздний час?

– Домой, – ответила я, но сердце екнуло. Интуиция волчицы трубила вовсю, предупреждая быть настороже. – Я живу в доме своего жениха Нико.

Мужчины, узнав кто я, вызвались проводить меня до самого крыльца.

– Что вообще случилось?

– Нападение вервольфов, – бросил один, за что получил недовольный взгляд от второго.

– Жених вам все объяснит.

Большего я от них не добилась, поэтому ускорила шаг. Я рассматривала вариант вернуться через окно, но гвардейцы лишили меня такой возможности: они не ушли, пока я не скрылась за парадной дверью.

Если я рассчитывала пробраться в свою комнату незаметно, то здесь меня ждало разочарование: я обнаружила всю нашу семью в большой комнате.

– Ева! – Мама бросилась ко мне и прижала к своей груди. – Слава Владыке, с тобой все хорошо!

Я заметила следы слез на ее щеках, мой взгляд заметался по присутствующим. Привычка старшей сестры: присматривать за младшими. Но и на первый взгляд, и на более пристальный второй, все оказались на месте, целые и невредимые. Только слегка напуганные и притихшие.

– Что случилось? – Я мягко отстранила маму от себя. – Почему ты плачешь? И где Нико?

– Тебя ищет, дура! – ответила за нее Кэти.

– Там за стеной девушек убитых нашли, – тихонько прошелестела Лисса. – Вернее, их тела. Над ними надругались, а затем растерзали. Вервольфы.

Что?!

Я неверяще уставилась на сестру, перевела взгляд на мать. Все это просто не укладывалось в моей голове. Единственными вервольфами, что подходили к стенам крепости, была стая Теодрика. Но я его знаю… Он бы такого своей стае не простил. Раньше я бы поверила, но сейчас, когда узнала истинного получше, волчица во мне выла: «Ложь!»

Что-то здесь было нечисто.

– Вы уверены, что это сделали вервольфы? – спросила я.

– А кто еще? – в своем стиле разозлилась Кэти. – Кто еще способен на такую жестокость?

Как мало ты знаешь о людях, с досадой подумала я. Но был и другой вариант, который мне нравился еще меньше того, что кто-то пытался скрыть следы своего преступления и свалить вину на вервольфов. Стаи Альянса. Они лишились альф, но не лишились когтей и зубов. Могут ли они попытаться отомстить? Я не знала. Спросить бы у Теодрика, но нет времени. И даже до завтра ждать долго.

Я должна увести их прямо сейчас!

– А что с Нико? – перевела я тему. – Почему он меня ищет?

– Так тебя не оказалось дома, – вздохнула немного пришедшая в себя мама. – Мы подумали самое плохое, и он отправился на поиски.

Значит, он далеко.

Я заключила мамины руки в ладони и спросила:

– Мамочка, ты мне доверяешь?

Она широко распахнула глаза, но затем с улыбкой кивнула:

– Конечно, моя дорогая.

– Тогда собери все нужно, даже так – все, что для тебя очень важно, и следуйте за мной.

– Я не понимаю…

– Не надо ничего понимать. Я просто отведу вас в безопасное место.

– Но наше безопасное место – здесь, – выступила вперед Кэти.

– Я старшая, – кажется, мы прорычали это с волчицей одновременно, – мне лучше знать, где безопасно!

Кэти от такого даже присела. Удивительно, но это сработало: мы покинули дом Нико, наверное, через полчаса. Я полностью доверилась волчьему чутью, и оно вело меня если не пустыми улицами, то, по крайней мере, помогало обойти стражу.

Я знала, что, если мы останемся или задержимся, Нико нас никуда не отпустит. Ни завтра, ни через месяц. Я застряну здесь. Мы застрянем. Я действовала на инстинктах, поэтому шла вперед и вела за собой свою семью. Они ничего не понимали, боялись, но все-таки доверились мне, как я доверилась своему чутью. Все, кроме Кэти: ее приходилось буквально тащить за собой. В какой-то момент я подумала, что просто ее брошу, пусть возвращается к любимому Нико. Только чтобы не замедляла наше движение. Потому что Кэти то становилось дурно, то у нее начинала болеть нога, то она просто ныла и хваталась за маму. Я слишком поздно поняла, что сестра действительно делает все, чтобы мы двигались со скоростью улитки. Аккурат перед лазом, который мне показал рыжий мальчишка.

– Зачем ты это делаешь? – Я схватил Кэти за плечо и встряхнула. И тогда она выронила мелок к моим ногам.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, для чего ей нужен был мелок. Она вела за нами, и я даже не спрашивала, кого.

У меня перед глазами словно красная пелена встала. Покусать бы эту дуру, да толку с этого?!

– Лисса, Патрик, Арина, лезьте вперед, – скомандовала я. Но малыши не успели и шагу ступить: послышался топот ног, из-за угла показались стражники с трилистником на груди. Кэти вырвалась из моей хватки и бросилась им навстречу.

У всех окруживших мою семью мужчин были злые, сосредоточенные лица. Исключением из правил был разве что Нико. Жених, хоть и старался выглядеть невозмутимым, благодаря возросшими звериными инстинктами я почувствовала, что он едва сдерживает ярость.

– Закройте лаз! – приказал он. – Детей и мать отведите домой, а ее, – теперь Нико указал на меня, – ведите в главную башню.

У меня закружилась голова от скорости сменяющих одно другое событий. Я даже не представляла, что мальчишка, с которым мы вместе провели почти все детство, однажды посмотрит на меня с ненавистью, но все равно попыталась все ему объяснить:

– Нико, послушай, ты совершаешь ошибку…

– Это ты совершила ошибку, Ева, – он смотрел на меня так, что лучше бы не смотрел, – когда решила помогать зверям насиловать и убивать наших женщин!

Мама ахнула, прижала к себе Патрика и Арину.

– Да ты что! – разозлилась я. – А это точно были звери-звери? Или вы убили этих девушек, что бы посеять панику среди людей?

Щеку обожгла пощечина, моя голова дернулась, и я ощутила аромат крови, которая капелькой выступила на разбитой губе.

– Нико! – Мама попыталась броситься ко мне, защитить. Она дернулась вперед, но ее не подпустили. Мамочка-мамочка, не у того ты попросила защиты.

Нико даже не посмотрел в ее сторону, повторил:

– Уводите горожан. Поставьте охрану на мой дом.

Маму и младших оттеснили в сторону, а меня двое рослых стражей схватили за локти и повели вверх по улице. Проходя мимо Кэти, на лице которой сквозило неприкрытое торжество, я посмотрела ей в глаза.

– Хотела себе моего жениха – забирай, – сказала и сплюнула ей под ноги. – Подавись!

Сестра с визгом отпрыгнула, кажется, побежала жаловаться Нико. Что там было дальше, я не знала: моя семья быстро осталась за моей спиной. Мы дошли до самой высокой башни в Крайтоне, где располагались темницы. Меня втолкнули в каменный мешок с грязным тюфяком на полу, пахнущий не лучше сточного канала, по которому я покидала Крайтон.

Я думала, что Нико придет быстро, но пришлось ждать его визита всю ночь. Если, конечно, верить собственным чувствам, потому что здесь не было окон, и я не могла понять, наступило ли утро на самом деле, или это самообман.

– Знаешь, что удивительно, – произнес он, шагнув в темницу и прислоняясь спиной к закрытой двери, – ты помогала вервольфам несмотря на то, что они сделали тебя своей шлюхой.

– Знаешь, что удивительно, – парировала я, поднимаясь с каменной ступеньки, на которой провела множество часов без сна: ничто не могло заставить меня опуститься на тюфяк, из которого торчала грязная солома, поэтому я предпочла провести время за молитвой, – всякий раз я оказываюсь пленницей именно по вине людей. Вервольфы хотя бы честны в своей ненависти, но люди… Люди умеют бить по самому больному.

В камере было темно: свет лился исключительно от факела через маленькое окошко на двери. Сейчас Нико закрыл даже этот источник, но мои глаза давно привыкли к темноте, и я заметила, как он покраснел от злости.

– Ты сравниваешь меня с ними?

– Нет, – покачала я головой. – Это было бы нечестно по отношению к вервольфам.

– Ева! – прорычал Нико.

– Что с моей семьей? – свернула я со скользкой темы.

– А какое тебе дело до них? Раньше надо было думать, когда трахалась с нашим врагом! Как ты вообще до такого докатилась?

Он продолжал меня распекать, выливая всю свою желчь, всю неприязнь к вервольфам, но мне было все равно. Единственное, о чем я сожалела – что не успела отвести их к Теодрику. Спасти. Защитить.

– Это моя семья, идиот, – перебила я его. – Они всегда будут у меня на первом месте.

Клетка была настолько маленькой, что Нико хватило двух шагов, чтобы оказаться возле меня. Я инстинктивно зажмурилась, когда он занес руку, но удара не дождалась. Вместо этого меня грубо схватили за подбородок, и я распахнула глаза.

– Твоя щека… и губа… – шептал он больше для себя. – Что это такое? Почему на тебя все зажило, как…

– На собаке? – подсказала я, хотя у самой душа ушла в пятки.

– Я хотел сказать, на вервольфе, – он оттолкнул меня так резко, что я чуть не упала.

– Не знаю, – пожала плечами я. – Возможно, их волшебное заживление передается через их семя. Спросите других волчьих невест!

Удача, может, и покинула меня, но не совсем, потому что Нико перестало интересовать мое загадочное исцеление.

– Не паясничай! Лучше скажи, куда ты вела свою семью. Где логово вервольфов?

Я сжала губы в тонкую линию и ответила молчанием.

– Не заставляй меня пытать тебя, Ева, – предупредил Нико, а я не выдержала и рассмеялась.

– Серьезно, Нико? Ты сам будешь пытать меня? Или у вас есть специальный человек для этого? Перечеркнешь все хорошее, что было между нами?

– А ты? Ты тоже все это перечеркнешь, Ева? Не поможешь мне поймать чудовищ?

– Ты только что угрожал мне пытками, – напомнила я. – Так что лови себя сам!

Нико клацнул зубами от досады и резко покинул мою темницу. Эта ссора вытянула из меня все силы. Поэтому я вернулась на камень, сложила пальцы в молельном жесте и обратилась ко всем богам сразу: к волчьим и человеческим. Если меня уже не спасти, то пусть хотя бы защитят Теодрика и мою семью.