Волчья невеста 2

Глава 8

Обычно Нико уходил на службу рано утром, а возвращался вечером. Иногда присоединялся за ужином к нашей семье, но чаще задерживался допоздна, поэтому мы с мамой оставляли ему пироги, накрытые полотенцем, чтобы сохранить тепло, или мясную похлебку в печи. В первые дни в Крайтоне я ждала его: не потому что действительно ждала или пыталась вести себя как примерная невеста. Я хотела узнать первой, если вервольфы появятся на горизонте. Но мне начали приходить письма-рисунки, а вот Нико о чем-либо подобном молчал. То ли Теодрик был осторожен и не показывался страже на глаза, то ли мой жених решил о подобном не рассказывать даже мне.

В какой-то момент я перестала ждать Нико, поднималась к себе сразу после ужина. Маму расстраивало наше недопонимание с Кэти, и я предпочитала сбежать, чтобы не раздувать пламя сестринской ревности. В собственной комнате становилось еще хуже, я чувствовала себя как в клетке. На плечи то ли давило знание, что Теодрик не уходит без меня, то ли стены крепости. Я всю жизнь прожила рядом с лесом, куда всегда можно было пойти прогуляться и поохотиться, а в Крайтоне можно было пойти разве что на рынок или на стрельбище, поупражняться с луком. По внешней стене гулять запрещалось, а сам город я обошла за один день. Камень, камень, везде камень.

Мы с волчицей задыхались в городе, как в темнице. Но и покинуть Крайтон я не могла, потому что хотела вернуть свою обычную жизнь, которая была у меня до того, как меня забрал Лиам. В глубине души, где-то очень глубоко, я осознавала, что как прежде уже не будет, но все равно продолжала цепляться за семью, Нико, за простые вещи.

Сегодня я снова сбежала после ужина и легла спать пораньше. Чтобы открыть глаза во тьме от чужого присутствия за спиной. Этот кто-то лежал на кровати позади меня.

Волоски на затылке стали дыбом: первая мысль была о Теодрике. Но в следующее мгновение мой чувствительный нюх уловил запах совсем другого мужчины. На моей постели сейчас лежал Нико, и, когда он понял, что я проснулась, положил ладонь мне на бедро.

Я вся будто окаменела, когда его губы едва уловимо коснулись моего уха и прошептали:

– Ева…

– Нико? – я попыталась повернуться, но он не позволил, впечатав меня в собственное тело. Я, кажется, задеревенела еще больше, потому что хорошо помнила чувства, когда тебя обездвиживают. Когда ты перестаешь быть самой себе хозяйкой.

– Тише-тише. Я не хотел тебя пугать.

– Зачем тогда подкрался со спины? – прошипела я, а он тихо рассмеялся.

– Я пришел поговорить, увидел тебя спящую и не устоял.

– Перед чем?

– Перед тобой, конечно. У тебя потрясающие волосы, они так красиво разметались по подушке. А еще ты так мило хмуришься во сне. Что тебе снилось?

Я бы ответила, но все мое внимание было сосредоточено на его ладони, едва уловимо поглаживающей мое бедро через ткань ночной сорочки. Я даже успела пожалеть, что перестала укрываться одеялом: в доме Нико мне все время было жарко. Но сейчас меня словно ледяной водой окатило.

– Может, ты перестанешь меня гладить? – попросила я. – И мы поговорим.

– Тебе это неприятно?

Да.

– Это неприлично. Ты в моей спальне. В моей постели!

– Об этом я и хотел поговорить, – он вздохнул, и меня обдало мурашками там, где кожи на затылке коснулось его дыхание. Еще сильнее захотелось отодвинуться. – Мы жених и невеста.

– Но не муж с женой.

– Это почти одно и то же. Мы можем сыграть свадьбу в любой момент. Я хочу сделать тебя своей, Ева.

Моей ноги коснулась прохлада: я почувствовала, как Нико комкает мою сорочку. Я все-таки крутанулась в его объятиях, замерла, тяжело дыша. Так было проще, спокойнее. Когда я не видела мужчину за спиной, в голову лезли не самые приятные воспоминания про Лиама. А когда смотрела в глаза Нико, дышать было легче. Чуть-чуть.

– Мы не заключили брачный союз, – напомнила я, уткнувшись ладонями ему в грудь.

– Это всего лишь формальность, – повторил он, потянувшись к моим губам. Я резко отвернулась, и Нико скользнул своими по моей щеке, а затем уткнулся носом мне в шею. – Тем более ты уже познала мужчину.

У меня перед глазами словно красная пелена вспыхнула.

– Так ты поэтому пришел? – почти прорычала я. – Потому что я больше не девочка?

Хотела вскочить, но Нико перехватил меня, толкнул на постель и оказался надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

– Ева-Ева, послушай, – зашептал он, – я очень хотел стать твоим первым и единственным мужчиной, но все случилось так, как случилось. Я понимаю, что зверь делал с тобой не самые приятные вещи. Но я хочу это исправить. Хочу любить тебя. Чтобы ты познала удовольствие в постели, а не боль и унижение.

Он больше не удерживал меня и смотрел… как Нико. Как мой друг. Как мой жених. И на одно мгновение я допустила мысль, что, возможно, он прав: если я хочу стать его женой, я должна принять и все остальное, что свяжет нас после брачных клятв.

Я сама потянулась к нему, закрыла глаза и подставила губы для поцелуя. Нико хоть и был человеком, но набросился на мой рот, словно оголодавший хищник. Торопливо, настойчиво, без лишней нежности. Он неистово терзал мои губы, вжимая меня в перину и ерзая на мне. А я ждала отклика собственного тела, который обычно появлялся, стоило одному наглому альфе ко мне прикоснуться, увлечь меня в подавляющий волю поцелуй.

Хватило одного только воспоминания о том, как Теодрик касался меня самым откровенным образом, как вплавлял в сильное тело, как ритмично вонзался в меня, словно высекая искры из моей чувственности… Всего этого хватило, чтобы я почувствовала жар между бедер, а по моему телу прокатилась дрожь, от головы до кончиков пальцев. Я тихонько всхлипнула, и мужчина на мне принял это на свой счет.

Он счастливо зарычал, моя ночная рубашка задралась так быстро, что послышался треск ткани. Нежной кожи коснулась прохлада, он отстранился, очевидно, для того, чтобы приспустить штаны, а я распахнула глаза. Это и стало моей ошибкой, потому что вместо Теодрика я увидела Нико.

Возбуждение ему не шло, вид у него стал какой-то зверский, а еще он поглаживал свой ствол и смотрел на меня похотливо, как на шлюху. Альфа никогда не смотрел на меня так: даже когда я была волчьей невестой, даже когда называл шлюхой. Он смотрел на меня как на единственную. Нико же видел во мне свою собственность, девицу, которую можно просто трахнуть.

От этого почему-то стало горько. Потому что я хотела бы подарить ему свою невинность. Я бы хотела, чтобы между нами все было по-другому. Но было бы все по-другому?

Спросить я не успела, потому что он снова навалился на меня, и я почувствовала его наливающееся желание, касающееся входа в мое тело. По мне вновь прошла дрожь, но на этот раз это было чувство отвращения.

Я поняла, что не могу. Не могу представить его в себе. Что мне не нравится происходящее.

– Нико, я не хочу! – попыталась я одновременно спихнуть его с себя и сомкнуть колени. – Не могу делать это до свадьбы.

Не тут-то было: Нико перехватил мои руки и завел их над моей головой.

– Но ты уже делала это, Ева, – напомнил он.

– Не по собственной воле!

– Понимаю-понимаю, – пробормотал мой жених. – Он или они… Сколько их вообще было?

– Только один, – ответила я, нервно облизав пересохшие губы.

– Он не любил тебя, Ева. А я люблю. Я сделаю тебе хорошо, – пообещал Нико и принялся покрывать мою шею короткими поцелуями.

А мне захотелось спросить: что это за любовь такая, если он меня сейчас нанизает на свой кол?

– Нико, я не хочу этого, – попыталась я воззвать к его разуму. Он всегда казался мне умным и добрым. Но, может, просто казался. Потому что мой добрый жених в данный момент терзал губами и зубами мою шею.

– Ты влажная, – хмыкнул он. – Владыка, какая ты влажная. И так вкусно пахнешь. Ты хочешь мужчину, Ева. Наши общие ночи могут быть великолепными. Что скажешь?

– Что не хочу, – твердо ответила я и рванулась. – Отпусти!

– Но ты уже подо мной, – прорычал он и отпустил мои руки, чтобы раздвинуть колени. Это стало его ошибкой.

Не знаю, откуда во мне взялось столько силы, но я отпихнула его так, что Нико отлетел на пол.

– Я сказала, что не хочу, – прорычала я каким-то изменившимся голосом и, испугавшись, что выдала свою суть, добавила: – Сейчас – нет.

Лицо Нико исказилось бешенством, я было решила, что он набросится на меня вновь, но он поднялся, вернул на место штаны, а затем удалился, громко хлопнув дверью.

Только когда его шаги стихли, я упала на подушки и закрыла пылающее лицо ладонями. Впервые я серьезно задумалась над тем, получится ли у меня вернуться к моей человеческой жизни. Можно было сколько угодно обвинять свою волчицу в том, что это она помешала нам с Нико. Но дело было в том, что это я сама не хотела его.

Я всю ночь не спала из-за этого. Из-за своего открытия, из-за осознания, что теперь точно ничего не будет как прежде, из-за непонимания, как буду смотреть Нико в глаза, и из-за страха, что он догадается о моем превращении в волчицу. Последнее, пожалуй, было самым важным, потому что простая человеческая девушка не может сбросить с постели большого и сильного мужчину, а волчица может.

К тому же, случилось еще кое-что выдающее меня: Нико своей страстью оставил на моей шее синяки и укусы, вчера я их видела и чувствовала. Но сегодня они исчезли, растаяли без следа. Пришлось повязать на шею косынку, чтобы скрыть мое чудесное исцеление.

Утром голова гудела так, что я едва сползла на первый этаж помогать маме с завтраком. Зря надрывалась: ей уже вовсю помогали Кэти с Лиссой. Но самым неловким стало, когда следом за мной на кухню зашел Нико.

К моим щекам тут же прилила кровь, в висках застучало сильнее, в ушах зашумело. Кажется, я почувствовала себя во сто крат ужаснее, чем ночью. Особенно когда он пристально на меня посмотрел, а после спросил:

– Ева, можно тебя на пару слов?

Под испепеляющим взглядом Кэти можно было сгореть, если бы я и так не сгорала в огне стыда. Но отказаться разговаривать с Нико означало вызвать подозрение у близких, поэтому я заставила себя выйти за ним.

Сердце билось в груди как шальное, но я заставила себя дышать глубже. Он же не мог обо всем догадаться? Даже для вервольфов мой случай был необычным, люди тем более вряд ли слышали о таком. Скорее, он хочет разорвать наше соглашение о помолвке. Раньше подобная мысль меня бы расстроила, а сейчас я неожиданно почувствовала облегчение. Смогла выдохнуть, потому что его объятия и ласки не приносили мне удовольствия. Когда я думала о близости с Нико, к горлу подкатывал ком. Но если Нико передумал брать меня своей женой, то у меня появится новая проблема – ни я, ни вся моя семья не сможет дальше у него оставаться. Мы окажемся на улице. Или нам придется вернуться в родную деревню…

– Ева, я хочу попросить прощения, – Нико прервал мои размышления, взяв меня за руку. Я вздрогнула от этого прикосновения, но ладонь не отдернула. – Случившееся с тобой наложило свой отпечаток, и я не должен был так себя вести. Тем более оскорблять тебя своим предложением. Это недостойно мужчины. Прости меня.

Я ошарашенно уставилась на него, не находя слов.

– Я буду ждать столько, сколько понадобится, – пообещал он и внезапно спросил: – Ты все еще хочешь быть моей невестой?

Нет. Не хочу.

Все кричало во мне, что я не почувствовала ни капли удовольствия. Только один мужчина дарил мне наслаждение. Только в его объятиях я возносилась к небесам. Но эта связь между нами была неправильной.

Я не хотела Нико. Думай, отвечай я только за себя, я бы сказала ему честно. Но были еще мои родные и опасность, притаившаяся за стенами Крайтона. Поэтому я ответила:

– Хочу. – И добавила: – Я рада, что ты согласен подождать. Хотя бы до свадьбы.

Нико потянулся и поцеловал меня в щеку, а я снова ничего не почувствовала. За что готова была ругать себя последними словами. Вот он, мужчина, который спас мою семью. Который готов меня ждать. Любить. Что мне еще нужно? Точно не сгорать в огне страсти к зверю. Мне нужен человеческий дом. С моей семьей.

Голова продолжала болеть, а я – мысленно убеждать себя быть благоразумной, поэтому упустила момент, когда мы вернулись на кухню и сели завтракать. Я делала это так безотчетно, что упустила нить разговора. Очнулась только когда мама спросила у Нико, какие новости принесли часовые, а мой жених ответил:

– Неутешительные. У стен Крайтона недавно видели вервольфов.

Все за столом разом заголосили, жадно обсуждая новость. Особенно близнецы, странно, что вообще кто-то услышал мое сдавленное:

– Вервольф… ов?

Я знала про Теодрика, надеялась, что ему хватит ума и ловкости не попадаться на глаза часовым. Что тут говорить, в глубине души я надеялась, что он уйдет вовсе, плюнет на идею вытащить меня из крепости. Шанс на это хоть и маленький, но был!

Нико меня услышал и хмуро ответил:

– Да, целая свора.

– Ты хотел сказать – стая, – поправила его Кэти. – У волков же стаи.

Все резко замолчали и смотрели теперь на смущенную таким пристальным вниманием сестру.

– Я неправа?

– Права, – вздохнула мама. – Но если это стая, это еще хуже. Одно дело, несколько вервольфов, сбившихся в банду. Совсем другое – стая с вожаком.

– Это значит, что мы в опасности? – воскликнул Патрик.

– Нет, – покачал головой Нико. – Хотя ваша мама права насчет стаи, Крайтон охраняют круглые сутки лучшие стражники. Враг не сможет сюда войти.

Он еще что-то говорил насчет безопасности, но я уже не слушала. Появление других вервольфов означает то, что к Теодрику присоединилась его стая, и то, что он может попытаться прорваться в Крайтон силой. Я не знала, сколько стражников защищает крепость, но знала, что эта попытка может стоить множества жизней людям и вервольфам. И все ради чего? Потому что один альфа никак не уймется!

Неужели мой побег ни о чем ему не сказал? Или мой рисунок?

Я понимала, что нет. Не сказал и не скажет. Ничто и никто не скажет, кроме меня самой. Как бы я не убегала от этого, я должна снова увидеться с Теодриком и заставить его отступить. Потому что иначе в этой битве может пострадать моя семья, я сама или он. Альфа говорил, что жизнь без истинной лишена счастья и красок, но для меня жизнь лучше смерти. Лучше жить, чем умереть в том рве, который окружает Крайтон. Я должна убедить его в этом.

Конечно, существовала вероятность, что Теодрик утащит меня с собой, но я в этом сомневалась. Он плелся за мной, значит, примет мой выбор, каким бы он ни был. Я в это верила, надеялась.

Я скажу ему нет, и это будет навсегда.

Осталось только придумать как незаметно выбраться из Крайтона. И так же незаметно вернуться.