Волчья невеста 2

Глава 17

Несмотря на радость от воссоединения нашей волчьей семьи, морское путешествие для всей стаи выдалось нелегким. Сначала мы обогнули материк с запада, и пока плыли вдоль суши, все было нормально, но затем мне приснился сон, где моя волчица звала нас дальше в море. Теодрик сменил курс, и мы направились в сторону неизвестности.

Спустя неделю мы попали в страшный шторм, когда гигантские волны, выше крайтонских стен, носили наш корабль, словно щепку. К счастью, Теодрик собрал отличную команду: помимо стаи в нее входили преданные нам и опытные в таких путешествиях люди. Поэтому все обошлось. Хотя я пережила несколько страшных часов, все это время сидя в каюте и сжимая сына в объятиях.

Материк давно остался позади, а впереди суши не наблюдалось. Иногда нам казалось, что стоит повернуть, поискать безопасное место в другой стороне, но мне снились красочные сны, в которых существовали наши острова. Да, в одну из таких ночей я увидела, что остров не один, их множество, и все необитаемые, ждущие нас.

Мы увидели сушу через несколько месяцев: и волки, и люди обрадовались возможности ступить на землю, размять ноги и лапы.

– Это наша земля? – спрашивали они, но я с сожалением покачала головой.

– Предки говорят, что нет. Нам нужно плыть дальше.

И мы плыли. Только пополнили запасы еды и пресной воды из реки. Стало проще, когда мы достигли другого материка. Я слышала о нем, но никогда бы не подумала, что смогу увидеть собственными глазами. Его населяли люди-туземцы, а вот вервольфов мы не встретили. Возможно, они пока сюда не добрались.

– Мы можем остаться на этих землях, – предложил однажды Горан. – Торговать с местными.

Корабль плыл почти год, все устали и хотели остепениться. И я тоже. Потому что наши горячие ночи с Теодриком не прошли даром, я носила под сердцем брата или сестру Бертольфа и рожать в море не хотела. Мы почти решили остаться, но во сне я вновь увидела волчицу, которая звала меня на острова предков. Словно просила еще немного потерпеть и плыть дальше.

– Я сделаю так, как решишь ты, Ева, – сказал тогда Теодрик.

Мне казалось, что стая уже ненавидит меня с идеей островов предков, но снова никто не возмутился. Мы продолжили искать свой дом.

Самым счастливым в этом путешествии был наш сын: он научился перекидываться в волчонка и постоянно бегал по палубе зверем. Или по берегу, когда мы причаливали к суше. Когда он впервые обернулся, я чуть с ума не сошла, а вот Теодрик обрадовался, объяснив мне, что наш сын – полноценный вервольф.

Острова показались тогда, когда каждый из нас уже почти утратил надежду когда-нибудь отыскать дом. Зеленые, с золотыми пляжами и с огромными валунами. Я бы ни с чем их не спутала. Все столпились у борта, рассматривая величественные пирамиды. Древние храмы предков.

– Наконец-то мы дома, – сказал Теодрик, держа на руках нашего подросшего сына.

– Дома, – повторила я, поглаживая свой округлившийся живот.

Конечно, наш новый дом требовал множества изменений. Храмы предков не подходили для жизни, это были места поклонения богам, хотя в первое время мы расположились в пещерах храмового лабиринта. К счастью, отправляясь в такое путешествие, Теодрик подумал не только о моряках. Среди нас были плотники. Они построили нам дома из деревьев. Сухая листва пальм пригодилась вместо крыш: она не пропускала воду и защищала от ветра во время непогоды.

Острова действительно оказались благословленными предками, потому что в местных лесах водилось много дичи, на деревьях и кустах круглый год росли съедобные плоды, а вот ядовитых змей или насекомых мы не нашли. Островок Небес для детей! За время плавания и в первые месяцы на архипелаге волчат стало в разы больше: у пар, плывущих вместе с нами, тоже начали появляться дети. Пресную воду мы брали из подземного ключа или сцеживали из стволов деревьев.

Несмотря на все это, первый год выдался для стаи непростым. Мы привыкали к новой погоде, ко всему новому. Казалось, каждый день на архипелаге островов приносил с собой что-то новое. Новые сложности: однажды все наши дома разрушил пришедший ураган, и пришлось выбирать другое место и теперь уже учитывать капризы природы. Новые открытия: Теодрик обнаружил под храмами лабиринты подземных переходов. Новых нас: кто придумал, что истинные пары не ссорятся? Это было не про нас с Тео. Споры вспыхивали между нами чуть ли не каждый день. Он хотел меня опекать, я считала, что пусть опекает наших детей. Тем более что у него появилась дочь, в которой Теодрик души не чаял.

Нельзя сказать, что муж не любил своего первенца, с Бертольфом они охотились и рыбачили, он учил его перекидываться, но с Ангелиной строгий альфа превращался в бесповоротно влюбленного и покоренного мужчину. Она была для него божеством. Чудом.

Для меня это было необычно, потому что люди относились к женщинам по-другому, не как к драгоценности. Не с таким уважением, не с таким трепетом. Мы просто продолжали род, а стая Теодрика считала нас с дочерью благословением предков. Хотела ли я чего-то подобного? Наверное, не представляла даже в своих самых смелых мечтах. Я хотела, чтобы война между вервольфами и людьми закончилась, и теперь на наших островах мирно жили и те, и другие. Хотела собственную семью и детей. Мужа, который будет меня уважать. Всего этого я достигла, пусть даже мой путь был долгим и трудным.

Спустя много лет на архипелаге предков я считала, что я сделала все, о чем меня просили предки. Все, для чего меня выбрал Владыка. Я молилась и благодарила и волчьих богов, и хранителя рода человеческого. Но мне вновь приснился сон с волчицей, которая просила о помощи. Не для себя, а для девушки, что родилась среди людей. Во сне я увидела, что ей грозит судьба стать игрушкой вервольфов. Потому что она родилась такой же, как я.

– Мы должны отыскать ее, – сказала я Теодрику, разбудив его посреди ночи. – Отыскать и спасти. Забрать на наши острова.

Альфа согласился, но наш уже достигнувший совершеннолетия сын решил иначе.

– Тебе нельзя появляться на материке, отец, – возразил Бертольф. – Вервольфы считают, что все альфы Альянса погибли. Пусть думают так дальше. Поплыву я и спасу еще один дар богов.

– Ты не представляешь, о чем просишь, – покачал головой Теодрик. – Противостоять влечению к такой девушке очень сложно. Даже я с этим не справился. Каждый вервольф будет видеть в ней свою истинную, а вот она увидит истинного только в достойном.

– Ты не считаешь меня достойным? – нахмурился сын.

– Ты невнимательно слушал! – рыкнул альфа. – Важно не то, каким считаю тебя я, а кем сочтет она.

Сын оставался непреклонен, поэтому в конце концов Теодрику пришлось согласиться с тем, что он отправится на поиски дара богов. Именно так мой муж называл женщин, которые могли составить пару волку. Не просто волку – альфе.

Я отпускала своего первенца с тяжелым сердцем, понимая, что поиски могут растянуться на годы. Ведь у меня не было точных координат, где именно она живет. Но и запретить ему не могла. Бертольф настолько увлекся идеей спасения девушки, что его ничто не могло остановить. Сыну хватило года: он вернулся домой вместе с истинной, которая выбрала его. Да только на этом все не закончилось.

Мне стало сниться множество снов, в которых другие дары богов требовали помощи. И тогда волки из нашей стаи, уже дети первых пар и дети детей путешествовали на материки или другие острова, чтобы отыскать своих избранниц благодаря мне. Это стало нашим обычаем. Нашей миссией. Оставлять их среди людей и вервольфов было опасно, слишком большую смуту дары богов привносили в человеческую историю. Я была тому примером. Поэтому мы забирали их, защищали и находили для них место в этом мире. Неудивительно, что наша стая разрослась и стала большой, а еще очень разнообразной, ведь девушки попадали к нам из самых разных уголков земли.

– Ты счастлив? – спросила я Теодрика спустя много лет.

– Да, – ответил он, не раздумывая. – У меня есть все, о чем я мечтал. О паре, – он приобнял меня. – О детях.

– И даже о внуках, – напомнила я о недавнем пополнении нашего семейства.

– И даже о них, – тихо рассмеялся Тео, целуя меня в висок.

Мы стояли на площадке одной из пирамид и смотрели на солнце, лениво закатывающееся за горизонт. Вдали раздавался шум прибоя, внизу, в деревне, били барабаны: сегодня у нас была свадьба волка и дара богов, девушки, которую мы успели спасти из лап жестокого альфы. Стая праздновала, а нам с мужем захотелось побыть наедине.

– О доме, – продолжил Теодрик.

– О мире, – добавила я.

– Особенно, о нем, – муж прижал меня к своей груди. – По крайней мере, мы отвоевали для себя кусочек мира и спокойствия.

– Когда-нибудь их станет слишком много, – озвучила я свои мысли, которые не давали мне покоя. – Даров богов. Волчьих невест. Девушек, которые смогут стать женами альфам. Наша стая будет хранить их тайну сколько понадобится, но рано или поздно мир о них узнает.

Теодрик со вздохом потерся подбородком о мою макушку.

– Будем надеяться, что к тому времени мир будет готов к этому. К знанию, что такие женщины существуют.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза:

– Мы должны рассказать им всю правду.

– Как, любимая?

– У меня есть идея.

Выслушав меня, Теодрик сначала не поверил своим ушам, а затем взялся за работу. Идея была простой и одновременно сложной. Я хотела оставить послание потомкам, но, в отличие от истинного, я не была настолько талантливым художником. Можно было написать его, но я не знала, через сколько столетий тот, кому это нужно, получит наше письмо. А язык рисунков универсальный и понятный для всех. Даже если в будущем вовсе не будет языков, нас поймут.

Теодрик трудился несколько лет: мы выбрали специальное место в храме пирамид, затем он описал всю правдивую историю, что случилась с нами, а после с помощью стаи мы замуровали это место. Чтобы оно лучше сохранилось, а наше послание пронеслось сквозь века, если не сквозь тысячелетия.

Тео так понравилась идея рисунков, что он украсил ими и другие помещения пирамид, чтобы наши потомки ничего не забыли. Чтобы мы не остались забытыми.

Меня разбудил нежный поцелуй. Губы Теодрика прошлись по моему виску, щеке, пока он не уткнулся носом в шею, отправив толпу мурашек гулять по коже. Я вздохнула и потянулась, разгоряченная негой сна. Муж воспользовался этим и притянул меня к себе.

– Как тебе спалось, любовь моя? – поинтересовался хрипло.

– Замечательно, – промурлыкала я.

– Без снов?

– Без снов, – подтвердила. Мне в последнее время если и снились сны, то без призывов предков и просьб о помощи. Казалось, мы перевезли всех девушек на острова, а другие просто еще не появились на свет.

– Я рад этому.

Да уж, иногда от таких снов я просыпалась в слезах.

Теодрик запечатлел на моих губах долгий поцелуй, но затем отстранился.

– У меня есть для тебя подарок!

– Какой подарок может быть лучше твоих поцелуев? – пошутила я.

Его глаза весело сверкнули.

– Я не сказал, что он лучше. Но, надеюсь, тебе понравится.

После такого я уже не могла спать. Ни спать, ни повалить своего истинного на спину и немного поиграть с ним.

Теодрик потянул меня за руку, прочь из теплой постели и из нашей хижины. Солнце едва забрезжило на горизонте, темное небо медленно светлело, а звезды гасли. Мы прошли по влажной траве, напитанной ночной росой, и направились в сторону одной из пирамид. Тео привел меня не к главной, стоящей в центре, а к малой, расположенной на востоке острова. Именно ее мы выбрали для того, чтобы оставить тайные послания для потомков. Она находилась выше всех, подальше от реки, и ее не должно было затопить в случае наводнения. Мы очень хотели, чтобы рисунки Теодрика остались целыми и невредимыми.

Теодрик свернул к подземным залам, и я почувствовала холодный камень под своими стопами. Я не знала, сколько веков этим пирамидам, но их действительно будто оберегали боги, потому что уводящие вниз ступеньки полностью сохранили свой первозданный вид. Бертольф возражал, что это не заслуга Владыки или предков, что дело в особенностях почвы на островах, поэтому мы с ним часто спорили.

На последнем пролете Теодрик остановился и попросил меня:

– Закрой глаза.

– Зачем? – воспротивилась я.

– Затем, что ты мне доверяешь. А если не закроешь, испортишь подарок.

Я закатила глаза к потолку, но потом все же их закрыла. На самом деле, я себе так не доверяла, как Теодрику. Он вел меня так осторожно, что я не чувствовала в себе ни малейшего страха или неуверенности. Он словно был моими глазами.

Мы спустились, и Тео остановился и прошептал мне на ухо.

– Открывай.

Я подчинилась и ахнула от восторга. Потому что наконец-то все стены огромного подземного зала, своды которого держали массивные колонны, украшали его рисунки. Они были цветными, яркими – краски наша стая привозила из своих путешествий, и они рассказывали нашу историю.

На стене справа я увидела девушку в красном платье, которую выдают замуж за вервольфа. Он еще не знает, что она его истинная, и желает ее убить.

– Убить? – фыркнула я, покосившись на альфу.

– Они все поймут, если окажутся здесь, – отмахнулся он, посмеиваясь.

Я перешла к следующей стене. На ней девушку в красном похищали, а волк узнавал, что она его судьба. От картины, где Рита перерезала мне горло, я поморщилась. Даже сейчас было больно и страшно вновь переживать воспоминания об этом. Теодрик передал эту сцену в таких пугающих подробностях, что у меня холодок по спине побежал.

– Я перестарался? – Альфа обнял меня со спины, согревая своим теплом.

– Нет, – я покачала головой, прижимаясь к его груди. – Просто страшно даже представить, что бы случилось, если бы у меня не было дара богов.

– Я бы умер на месте, потеряв тебя.

– Не говори так!

– Но так и есть. Без тебя, Ева, моя жизнь окончательно потеряла бы смысл. Она и была бессмысленной, пока мне не вручили невесту в красном платье. Кстати, почему красный?

– Потому что он мне идет, – хмыкнула я, чувствуя, как на сердце будто разжимаются невидимые тиски, и прошлое окончательно отступает.

Следующие рисунки – история нашей любви и «моей осады», когда он долго меня добивался. Нико и остальные люди считали, что Тео хочет захватить Крайтон, но ему нужна была только я одна! На стенах подземелья были и расправа над Лиххом, и рождение Бертольфа, и мое прощание с семьей, и путешествие в неизвестность, на острова, которые в конце концов стали нашим домом.

Правда, последний рисунок возмутил меня до глубины души. На нем мы с Теодриком были изображены в белых одеждах и свадебных венках, ставших новой традицией на архипелаге.

– У нас не было свадьбы! – Я строго посмотрела на него, но мой волк загадочно улыбнулся.

– Это пока!

– Что значит – пока?

У нас действительно не было свадебной церемонии. Мы стали истинными и парой по волчьим законам задолго до того как я сказала Теодрику «да». А потом были война и долгая разлука, рождение старшего сына и морское путешествие, обустройство острова, мои сны… Во все это не вписывалась свадьба, и я вообще не думала об этом. Но, когда я увидела этот рисунок, мне стало чуточку обидно. Словно Тео попытался обмануть наших потомков. И еще я была заинтригована этим «пока».

– Пойдем, – он мягко потянул меня за собой, уводя на поверхность, где оказалось, что нас ждут все стаи.

Прибывшие с нами вервольфы и их дети давно расселились по всему архипелагу, и на каждом острове со временем появился собственный альфа. Но сегодня они все были здесь и приветствовали меня радостными криками.

Я растерялась, когда на меня надели свадебный венок из белых орхидей, и женщины увели меня прочь, чтобы переодеть в белоснежные одежды, а тело по волчьим традициям украсить ритуальными рисунками и бусами. Волчицы пели песни – материковые и сочиненные уже на островах, и собирали меня как настоящую невесту. Среди них были и мои дочери, которые недавно прошли этот обряд. Мне бы почувствовать неловкость по этому поводу, но я словно превратилась в молоденькую девушку в день ее свадьбы. Невинную и взволнованную, ждущую встречи со своим избранником.

Закончив со сборами, женщины отвели меня к главному храму, где Теодрик ждал меня с остальными мужчинами. Статный и красивый, несмотря на слегка посеребренные сединой волосы, он по-прежнему оставался для меня самым-самым. Мое сердце заплясало в ритм барабанов, когда я увидела своего волка.

Меня провели по живому коридору и вручили моему истинному для завершения церемонии. Я успела побывать на множестве свадеб и знала, как все происходит, но все равно запиналась, произнося слова клятвы:

– Я связываю свою судьбу с моим волком. Теперь мы пара, вместе и навсегда связаны волей богов. Я доверяю тебе свое сердце, а взамен обещаю хранить твое. От печалей и невзгод. Люблю тебя, мой Теодрик.

Он смотрел на меня так нежно, что я забывала дышать. Словно мы были совсем-совсем юные и только недавно встретили друг друга, а не прожили долгую совместную семейную жизнь.

– Я связываю свою судьбу с моим даром богов, – с любовью произнес Теодрик. – Теперь мы пара, вместе и навсегда связаны волей богов. Я доверяю тебе свое сердце, а взамен обещаю хранить твое. От печалей и невзгод. Люблю тебя, моя Ева.

Он потянулся и поцеловал меня по человеческим обычаям. Так повелось, что мы объединили два обряда: волчий и человеческий. Этот поцелуй завершал нашу традицию, как и танцы и гуляния после. Пока стаи веселились, мы, сидя на огромном валуне, переплели пальцы и смотрели друг на друга.

Между нами было много всего: и ссоры, и непонимания, и каменные стены, и время, и даже расовые предрассудки. Но это все меркло по сравнению с тем, что мы любили и хотели дарить эту любовь друг другу. Любовь, защиту, поддержку. Себя. Я рискнула и обрела счастье. А Теодрик, хоть и произнес клятву сегодня, исполнил ее задолго до сегодняшнего дня. Он забрал мое сердце и до сих пор его хранит. Как самую большую драгоценность.

Наслаждаясь этими мгновениями, я желала только одного – чтобы наши потомки тоже справились со всем. Чтобы встречали своих истинных и любили. Полным сердцем.