Волчья невеста 2

Глава 13

Из моего горла вырвался длинный протяжный вой, а когда он стих, вокруг нас словно разверзлась Преисподняя. Потому что по мосту в сторону Крайтона устремились волки, а со стен градом полетели арбалетные болты и стрелы.

Моя попытка встать на лапы снова не увенчалась успехом, скорее всего, потому что я просто не умела передвигаться на них и пыталась по-прежнему действовать как человек. Поэтому я плюнула на все эти попытки и поползла на животе к Теодрику, волк которого тяжело дышал – я видела, как вздымается его бок, и даже сквозь гул сражения слышала биение его сердца, но он все равно не мог подняться.

«Любимый, пожалуйста, не умирай. Не тогда, когда я тебя нашла. Не тогда, когда осознала, что у меня действительно есть истинный. И это именно ты, Тео».

Я выла и задыхалась от слез, пока ползла к нему, чуть не обмерла на месте, когда увидела ужасную рану, которую оставил стрела из металла, застрявшая в его ребрах. Волк Теодрика был жив, но без сознания. Ему нужна была помощь, которую я не могла ему оказать.

Но я обязана была его спасти. Для себя. Потому что поняла, что жизнь без него будет не жизнью, а чем-то темным и глубоким. Для него, потому что такой как он должен был продолжать жить.

Для нас.

Я аккуратно, насколько у меня получалось, схватила его зубами за загривок и, недолго думая, потащила в сторону крайтонских ворот. Тео только что убил нового альфу огромной стаи, если среди вервольфов и есть его волки, они в меньшинстве. Остальные просто разорвут раненого альфу на куски. Я не могла так рисковать. У людей у нас с ним был шанс выжить. Если не убьют сразу, то могут взять в плен. А там я уже была. Что-нибудь придумаю.

Если смогу снова перекинуться в женщину. Вервольфы хоть и имеют две ипостаси, в зверином облике человеческой речи лишены.

Во мне словно действительно проснулись звериные силы, а может, ад вокруг заставлял торопиться и двигаться с филигранной точностью. Потому что до ворот крепости я дотащила Тео очень быстро. На каждый вдох ждала, что вот-вот мое тело пронзят стрелы, и я так и не завершу задуманное. Но то ли кто-то на стенах отдал приказ нас не трогать, то ли волчьи боги укрыли нас своей благодатью. Сосредоточенная на единственно важном – спасении Теодрика, я даже молиться не успевала.

Мои лапы настолько устали, что возле ворот я просто рухнула на пузо, заскулив, как старая измученная собака. Выбрав сторону людей, я совсем не подумала о том, как попасть в город. Что нам могут не открыть вовсе, и мы с Тео окажемся словно между молотом и наковальней. Позади меня слышались яростное волчье рычание и скулеж от боли, впереди крики и свист стрел.

Когда я решила, что это никогда не закончится, то просто легла рядом с Теодриком, положила мордочку на него и мысленно прошептала: «Я тебя люблю». Именно в этот момент щелкнул засов на маленькой двери, а затем толпа стражников с луками высыпала наружу и окружила нас.

«Спасите нас. Его», – хотелось мне закричать, но я могла только выть и не сопротивляться, когда они совсем неосторожно подхватили Теодрика, а меня принялись загонять в сторону крепости. Когда поняли, что я не стою на лапах, меня тоже подняли.

Двое волков прорвались к крепости, но я уже не видела, как отбивались стражники: мы с Тео оказались на человеческой территории.

Теодрик

Когда альфа очнулся, у него возникло ощущение, что он каким-то мистическим образом вернулся в прошлое, где его тело проткнули металлические штыри, а на шее ощущался увесистый ошейник, который продолжался массивной цепью и был призван держать его прикованным к стене. Разница была только в том, что тогда ран было несколько, а он сам сходил с ума от ярости и ненависти к той, которое уже выбрало его сердце. Которую признал его волк. Он ненавидел Еву за предательство, но что произошло в этот раз? Тюрьма тоже отличалась: в прошлый раз это была какая-то пещера, созданная природой, сейчас – явно человеческая постройка. И сознание было чистым, незамутненным зельем, что позволяло прийти в себя и оглядеться.

Теодрик отчетливо помнил, что случилось. Ева перекинулась в волчицу. Как это оказалось возможным? Только предкам известно, как обычная человеческая девушка смогла обернуться зверем. Хотя какая она обычная? Тео давно понял, что его истинная особенная, невероятная, дар богов, и то, что она выбрала его, много значит. А он… ее подвел? Теодрик сразился с Лиххом и победил, но не учел людей с арбалетами.

Вервольфы живучи, у них прекрасное самоисцеление, но даже альфы уязвимы. Тео помнил, как его нутро пронзила острая боль. Боль, которая расцвела огнем, ярчайшими всполохами, погрузив его сознание во тьму. Последней была мысль, что он не справился, и надежда на то, что Ева выживет. Даже в этой темноте он продолжал слышать ее голос, как Ева шептала ему слова любви. Показалось? Теперь это было уже неважно.

Теодрик прислушался к своим чувствам, боясь найти пустоту там, где только-только восстало из праха, как птица-феникс, его сердце. Но пустоты не было. Лишь легкое продолжало ныть, но кто-то заботливый (или, судя по ноющим ребрам, не очень) вытащил из него арбалетный болт.

Ева жива.

Вместе с этим осознанием накатило облегчение. Временное, потому что Тео по-прежнему не знал, где она. Если у людей, то что они могут сделать с маленькой волчицей, неконтролирующей своего зверя, даже подумать страшно. А если у обезумевшей, лишенной вожака стаи – тем более.

Засов на двери его темницы лязгнул очень вовремя, аккурат, когда Теодрик раздумывал над тем, как отсюда выйти. А вот явившегося к нему человека он узнал сразу.

Жених Евы, который выставил ее за ворота крепости.

Теодрик утробно зарычал и шагнул к человеку, а тот вскинул вперед арбалет, целясь в его волка. Пришел один, но захватил с собой оружие, значит, не полагался на цепи. Боялся хищника.

Альфа не стал его разочаровывать: резко принял образ мужчины и легко стянул ошейник через голову. Со злым удовлетворением наблюдая за тем, как расширились глаза парня, как яростно, в страхе заколотилось его сердце. Конечно, если бы он оставался волком, у него было бы больше шансов выжить, но Тео за последние сутки столько раз рисковал, что уже сбился со счета.

– Где она? – прорычал Теодрик. Они оба прекрасно знали, о ком речь. – Ответь, и я не стану тебя убивать.

– В коридоре дюжина вооруженных солдат, – процедил человек, хотя его пальцы подрагивали. – Ты не сможешь освободиться.

– Не смогу, – согласился альфа, оскалившись, – но тебя прихвачу с собой. Так что? Где Ева?

Парень раздумывал недолго. Возможно, был не последним идиотом.

– Волчица здесь. В темнице.

Теперь сердце самого Тео забилось от тревоги. Он покачал головой.

– Волчица? Она не перекинулась? Это очень плохо.

– Что ты с ней сделал? Почему она такая?

– Это не я, это боги так пошутили.

– Она раньше такой не была!

В его словах прозвучало отчаянье, и Теодрик понял, что этому человеку не все равно. Несмотря на то, что он отпустил Еву в самое пекло, ему почему-то небезразлична ее судьба.

– Парень! Нико, да? – Тео выставил вперед руку. – Давай ты сейчас успокоишься и проведешь меня к ней.

– Беса с два! – даже не пошевелился человек.

– Дело не во мне, – прорычал Теодрик, теряя терпение. – Еве нельзя долго оставаться зверем. Это ее первый оборот. Она может не вернуться, остаться волчицей навсегда.

Сомнение на короткий миг мелькнуло на лице парня, потом он упрямо поджал губы.

– Просто скажи, что нужно сделать, зверь. Я снова сделаю ее человеком.

Тео мысленно зарычал. Какой же идиот!

– Она уже не человек, Нико. Она вервольф. Та, кого ты ненавидишь.

– У меня нет ненависти к Еве! – разозлился человек.

– Тем более! Помоги ее спасти, пока она окончательно не потеряла разум и не одичала. Если мы опоздаем, получим просто зверя. А не женщину, которую мы оба любим.

Теодрик убеждал парня, а у самого сердце сжималось от таких перспектив. Ведь Ева действительно может не вернуться с той стороны и просто стать животным. Среди вервольфов это редкость, потому что волчатам помогают перекидываться родители или стайные родственники. Вервольфы учатся этому с самого детства, постепенно привыкая, что у них два облика. Но известны случаи, когда взрослые волки и волчицы сознательно или под влиянием сильных чувств отказывались от человеческой ипостаси и уходили в лес, выбирая жизнь животного. Со временем они вообще забывали, что могли говорить или ходить на двух ногах.

– Она вообще знает, что я жив? – прорычал Тео.

Сжатые в тонкую линию губы человека свидетельствовали о том, что нет, не знает.

Теодрик неосознанно шагнул в сторону Нико, который так и не убрал арбалет.

– Не двигайся! – приказал человек.

– Ты же знаешь, что я сверну тебе шею раньше, чем ты успеешь позвать друзей? – поинтересовался альфа. – Но в этом варианте мы только по-идиотски погибнем, а Еве никто не поможет.

– Так помоги ей. Расскажи, что мне сделать.

– Ничего ты не сделаешь. Здесь нужен приказ альфы. Мой.

– Ты лжешь!

– Зачем мне это? Она моя волчица. Лихх заставил ее перекинуться, я верну ее обратно.

Они буравили друг друга взглядами настолько долго, что Тео уже начал терять терпение.

– Нет, – упало между ними.

Не будь этот двуногий прав насчет охраны, Теодрик давно бы уже на него набросился, но он не чувствовал аромата любимой. Ее держали не здесь, а где-то еще.

– Она погибнет, Нико, – воззвал он к разуму человека. Парня же поставили защищать крепость, значит, он не последний дурак. По крайней мере, не должен быть. – Этого ты добиваешься? Ты ее больше никогда не увидишь, если не пустишь меня к ней.

– Я ее и так не увижу, если отпущу с тобой, – процедил человек, и в его словах сквозило столько горечи, что ее можно было почувствовать на языке.

Волк внутри ревниво заворчал, но в сердце Теодрика вспыхнула надежда.

– Никто так не любит свободу как она, – усмехнулся альфа. – Сначала я считал, что могу удержать ее рядом с собой силой. Увести, куда захочу. Но очень быстро Ева развеяла мои убеждения, как дым. Я понял, что она либо захочет быть со мной, либо нет. Останется по доброй воле или уйдет, ни одна клетка не способна ее удержать. Ни стены, ни узы, ни воля богов. Думаешь, я бы привел любимую в Крайтон?

– Ты глупец, раз ее отпустил!

Альфа яростно сжал зубы, прежде чем продолжить:

– Ты знаешь Еву гораздо дольше, чем я. Так скажи, смог бы я ее остановить?

– Только лишь заперев, – поморщился Нико.

– И что? – усмехнулся Теодрик. – Тебе помогло? Сделало счастливым тебя и ее?

Парень не ответил, но они оба прекрасно знали ответ, а Тео надо было услышать ее кое-что.

– Зачем ты выставил ее за ворота, Нико? Отпустил?

– Хотел пронзить твое сердце, волк.

– Я так и думал, – кивнул Тео. – В итоге пронзил собственное, да? Не дает она тебе покоя? Пойми наконец, Ева все выбирает сама. Но сейчас она в беде, и выбор за тобой: спасти ее или вытолкнуть за ворота.

Человек ушел, а Теодрик сел на выступ, заменяющий стул. Он все правильно сказал, все правильно сделал, но в груди все равно все болело, и вовсе не от арбалетного болта. Люди так непостоянны и непонятны, альфа не мог даже предположить, что в Нико пересилит: вбитые в голову устои, чувство собственной правоты и важности или все-таки любовь. Ведь он точно видел, что Ева этому парню небезразлична. Только ревность не лучший советчик. Нико выставил ее за ворота, рисковал, пытался наказать за дерзость, за то, что осмелилась полюбить вервольфа.

Человек вернулся через некоторое время, которое показалось Тео вечностью, и не один, а с небольшой армией.

– Ты поможешь вернуть Еву, – сообщил Нико. – Но если попытаешься что-то выкинуть, ты труп.

Теодрика и Нико сопровождала дюжина вооруженных стражников, готовых в любой момент защищаться и защищать свой город. Они прошли сначала коридорами, потом вышли на улицу, оказавшись во дворе-колодце, зажатом такими высокими крепостными стенами, что почти не было видно серое тяжелое небо. Тео принюхался и сквозь моросящий дождь уловил нежный едва уловимый аромат истинной. Они нырнули в арку, затем еще в одну, и спустя несколько минут остановились рядом с загоном для домашней скотины или чем-то сильно его напоминающим. В нише у дальней стены пряталась от дождя маленькая серая волчица.

Ева была прекрасна человеком, но ее боги дали ей просто очаровательного зверя. Миниатюрная, с густой серебристой шерсткой, большими желтыми глазами. Если бы Тео повстречал ее в зверином облике, он бы повторно влюбился. Тем не менее все ее очарование не могло скрыть охватившего волчицу отчаяния.

Глядя на несчастную мордочку, Теодрик едва не зарычал. Ей же холодно и страшно! А они запихнули ее в загон. Но что спорить с этим идиотом? Если он даже к своей детской влюбленности относится как к животному.

– Лучше места для нее ты не нашел?

Нико на мгновение принял виноватый вид, но затем снова нахмурился.

– Она выла, когда ее посадили в темницу.

– Ей страшно, – отрезал Тео, едва контролируя свой гнев.

Свернуть бы этому борцу за человеческую свободу шею – и дело с концом! Но так он Еву не спасет, только лишит шанса на спасение.

– Мне надо к ней, – сообщил он Нико, шагнув к ограде, но тот преградил путь альфе.

– Нет, сделай это отсюда.

Теодрик сжал и разжал кулаки. Они врезались взглядами друг в друга.

– Это невозможно.

– Тогда я верну тебя в клетку.

– Мне нужно до нее дотронуться.

– И навредить ей!

Альфа вскинул брови.

– Навредить? Ей? Она – самое дорогое, что у меня есть, человек. Я скорее позволю тебе снова себя продырявить, чем причиню ей вред.

Нико напряженно кивнул и все же сдался.

Теодрик одним движением перемахнул через ограду и подошел к Еве. Правда, волчица встретила его утробным рычанием, обнажила белые клыки. Весь ее вид якобы говорил: «Не приближайся». Это был плохой знак, это означало, что Ева действительно заблудилась в лабиринтах своего сознания, и сейчас была больше животным, чем человеком.

Она его не узнавала. И могла не узнать.

Альфа прогнал страх, который холодком прокатился по спине, и поймал взгляд волчицы, перемещаясь еще ближе и удерживая ее внимание. Добился еще более строгого рычания, но его сейчас не интересовал зверь: ему нужно было достучаться до разума истинной.

– Ева, что бы ни заставило тебя отказаться от человеческого облика, оно того не стоит. Ты не зверь, ты теперь вервольф. Хищница. У тебя теперь две ипостаси, это нормально. Ничего не бойся, любимая. Иди за моим голосом. Иди ко мне. Перекинься назад в женщину.

Волчица заскулила и попятилась, еще сильнее вжимаясь в стену. И столько страха было в этом жесте, что Теодрик яростно сжал челюсти. Если бы он мог снова столкнуть Лихха в тот смертоносный ров, сделал бы это, не задумываясь! Кто угодно испугался бы, резко оказавшись в теле зверя. Но его Ева – не кто угодно. Она самая храбрая девушка, которую он знает.

Волчица не реагировала на приказ альфы, она скулила и пятилась, рычала, когда он пытался к ней придвинуться. Тогда Теодрик надавил на сознание зверя и одним рывком оказался рядом с ней. Обхватил руками волчью мордочку, погружаясь на те глубины разума, где все еще оставалась Ева. По крайней мере, он на это надеялся.

Что его истинную еще можно спасти.