Волчья невеста 2

Глава 6

Ева

Решение запрыгнуть под навес телеги, что везла пряности в Крайтон, было спонтанным и отчаянным. Я просто чихнула, когда носа достиг резкий аромат специй, и в тот же миг поняла: вот мой шанс! Сейчас или никогда. Потому что все уловки Теодрика звучали разумно. Отправим посыльного, он свяжется с родными, выманим их из крепости. А если не выманим? Я своих родных знала как облупленных: мать не пойдет, она всего боится с тех, пор как отец ушел на фронт, и она осталась одна, а моих сестер не отпустит, скажет, не доросли еще. Более того, уверена, мои близкие меня давно похоронили. С тех пор как не вернулась домой с охоты. Может, решили, что меня загнал дикий зверь. В каком-то смысле так и было: меня забрал с собой Лиам на заклание, но это не отменяло слов Теодрика.

Я-то как дура считала, что раз он решил, что я его истинная, то против моей воли не пойдет. Оказалось, есть оговорка. Условие. Моя безопасность. По сдавленным челюстям, по взгляду вервольфа я поняла, что мы в Крайтон не попадем. По крайней мере, вместе. Он меня не отпустит. Ни сейчас, ни потом. Утащит меня в свои земли, и я никогда больше не увижу мою семью.

Телега со специями показалась мне знаком Владыки. Мой бог словно подсвечивал мне путь. Мой путь. Поэтому я быстро запрыгнула на подножку и спряталась за одним из мешков, пока меня никто не заметил. Правда, тут же пришлось закрыть рот и нос краем плаща, потому что с моими звериными превращениями нюх у меня стал в разы мощнее. Но именно это меня и спасло: прошел час, может два, а телега продолжала ехать вперед, временами подпрыгивая на кочках, но никто не врывался внутрь, не хватал меня, грозясь забрать в свои земли или куда-то еще. Запах меня скрыл. Запах, а еще осторожность вервольфа. По тракту, ведущему в Крайтон двигалось слишком много людей, поэтому мой расчет был простым: Теодрик не станет переворачивать телеги в поиске меня, это привлечет слишком много внимания. Но я даже не надеялась на то, что он меня бросит, оставит в покое. Догонит, как пить дать, догонит! Я рассчитывала всего лишь выиграть фору: оказаться внутри крепости раньше, чем снова встречусь с ним.

Я почти не верила в собственный успех, потому что отдалась на волю случая, ничего особо не планируя. Торговец мог меня обнаружить и прогнать, не слушая. Тогда я бы снова осталась на дороге. Или Теодрик мог отыскать меня по аромату раньше, чем мы добрались до моста. Но мой план, кажется, действительно благословил сам Владыка, потому что спустя несколько часов я с удивлением уловила, что вытоптанная колея сменилась камнем – мы подъехали к Крайтону. Был вечер, поэтому и простояли в очереди мы меньше, или сидя в тесной, провонявшей специями телеге я утратила ощущение времени.

Когда голоса стали громче, осторожно выглянула из-за занавеси: солнце почти упало за горизонт, и на стенах крепости часовые зажигали факелы. Я положила под один из мешков пару серебряных монет, в благодарность торговцу, который так и не заметил случайную пассажирку, и вышла из телеги, делая вид, что все так и надо. Люди в очереди если и заметили меня, то не придали этому значения, а через несколько минут я уже стояла перед воротами в Крайтон.

Почему-то сейчас сердце забилось как шальное: я до сих пор не верила в то, что моя авантюра удалась. Что откуда нибудь не выпрыгнет Теодрик и не утащит меня назад. Не утащит, подсказывал разум. Слишком он осторожный, слишком я для него важна, он меня подставлять не станет… А все равно волновалась все сильнее и сильнее. Тут же еще зелье пить надо!

Только я успела перевести дух по поводу того, что альфа меня не догнал, как тут же сердце упало, когда я увидела, как торговцу, что меня вез, дают выпить из какой-тот фляги. Торговец, темноволосый мужик с длинной бородой, испил и не поморщился, а вот у меня разом вспотели ладони. На один миг я представила, что все опасения Теодрика оправдались. Я как в страшном сне помнила удар, что рассек жилу на моей шее. Смертоносный, ужасный. Как было горячо, темно, страшно. Кажется, когда я задыхалась и ладонями пыталась остановить утекающую из меня жизнь, то даже успела увидеть свет чертогов Владыки. Хотя за все, что я натворила, мне следовала упасть в Преисподнюю! Я умирала, но я будто родилась заново. Волчицей.

Что, если я теперь волчица?

В прошлый раз на мосту я испугалась за Теодрика, потому что не хотела его смерти. Но может, стоит бояться за себя? Что будет со мной, когда я выпью это зелье?

Впрочем, моя очередь наступила раньше, чем я успела сбежать. Потому что проверяющий рыжеволосый коренастый стражник подозвал меня к себе. Прямо под решетки с острыми клиньями. Если упадут вниз, пронзят меня насквозь. Но это лишь моя разыгравшаяся фантазия, правда?

– Имя?

– Ева, – выдохнула я, едва сдерживаясь, чтобы не вытереть вспотевшие ладони о штаны.

Стражник что-то чиркнул на бумаге.

– Цель визита в Крайтон?

– Ищу семью. Так получилось, что мы разлучились…

Стражник резко взмахнул рукой, пресекая мои объяснения, и вручил флягу.

– Пей и проходи, – буркнул он. Для него это было обыденностью. Обычной проверкой, которую здесь ежедневно проходили десятки, а может, сотни людей. Я же взяла флягу осторожно, дрожащими пальцами, стараясь не думать о том, что со мной может случиться, если…

От зелья приятно пахло травами, несмотря на то, что горлышка фляги наверняка касалось множество губ. Но в моей груди вдруг поднялось чувство омерзения и предчувствие опасности. То ли я переволновалась, то ли моя новообретенная волчица яростно предупреждала о том, что лучше это не пить. Меня замутило уже от сладковатого травяного аромата, а я еще даже не пригубила зелье!

– Не задерживай очередь! – гаркнул над моим ухом стражник, и я потянулась к горлышку, хотя все внутри меня противилось этому. Медленно, как мне это показалось. Превозмогая саму себя.

Ну же! Сделай глоток! Ничего не случится, убеждала я внутренний голос.

– Ева? – вдруг раздалось со стороны города, и я вскинула глаза, чуть не выронив флягу.

Потому что в воротах, в форме с трилистником на груди, стоял Нико.

Мой жених.

Три года прошло с тех пор, как его забрали в армию, защищать наши границы от вервольфов. Нико ушел на фронт совсем мальчишкой: долговязым, с выгоревшими на солнце белобрысыми волосами, с самой красивой улыбкой. Сейчас он раздался в плечах, возмужал, а его лицо украсил шрам, рассекающий бровь, поэтому я его узнала лишь по голосу и по этой улыбке, когда он рассмеялся и раскрыл мне свои объятия. Таким знакомым жестом, что я, не раздумывая, нырнула в них, как делала множество раз в детстве. Правда, раньше он не мог вот так меня удержать и даже несколько раз покружить.

– Я ее знаю с детства, Лука, – сказал Нико стражнику на воротах и выхватил флягу из моих рук. – Не будем тратить на Еву зелье. Да и вообще, кто придумал, проверять женщин? Звери своих волчиц в Крайтон не посылают. Они у них там в клетках сидят, новых тварей рожают.

Презрение насчет волчиц сильно по мне резануло, хотя большую часть жизни я провела среди людей, и такие разговоры раньше казались чем-то естественным, привычным. Впрочем, стоило нам пройти ворота и выйти на улицу города, как Нико снова расплылся в радостной улыбке.

– Как ты вообще здесь оказалась, Ева?

– У меня к тебе тот же вопрос, Нико.

Он знакомо взлохматил свои волосы, напоминая мне о мальчишке, оставшемся в моем детстве и в моем сердце.

– Так я служу в Крайтоне вот уже два года. Сначала был на фронте, а потом меня перевели сюда.

– Отец…

– Его ранили, – помрачнел Нико. – Погиб от заражения крови. Я думал, вы знаете. Я отправлял письма.

Я вспомнила об обещании Теодрика научить меня грамоте и расстроенно прикусила губу. Если бы я училась раньше, то обо всем этом прочитала бы в письмах из Крайтона, а так только ждала, когда полуслепая бабка разберет хоть строчку!

– Некогда мне было грамоту осваивать, – проворчала я. – Я охотилась, по дому помогала, за мужика была.

Улыбка окончательно сползла с лица парня… Хотя, какой он теперь парень? Пусть мы ровесники, Нико стал настоящим мужчиной.

– Знаю, Ева, – вздохнул он и кивнул на мой лук за спиной. – Хорошо, у нас в армию девок не берут, иначе бы и тебя на фронт забрали.

Забрали, с горечью подумала я. Только не лук им мой понадобился, и не зоркий глаз, а то, что у меня под юбкой было. Первая радость от неожиданной встречи потихоньку испарялась, возвращая с небес на землю. Даже сбывшаяся мечта – наконец-то побывать внутри неприступной человеческой крепости, не грела. В сумерках улицы Крайтона выглядели мрачными и словно давили на меня со всех сторон. Я привыкла к лесу, к природе, а здесь везде были стены, да такие высокие, что едва видно небо.

– Почему же ты ни разу не навестил нас?

Это раньше Крайтон казался мне чем-то далеким и недоступным, но несколько месяцев погуляешь по лесам, и дорога в крепость покажется мне ерундовой. Мы с Теодриком легко преодолели это расстояние меньше чем за три дня. Мой защитник и проводник сейчас, наверное, рвет и мечет. Главное, чтобы в Крайтон не пытался соваться, а через время я к нему выйду или пошлю весточку. Как только найду родных.

– Так мне нельзя покидать Крайтон, – ответил Нико так, будто это было само собой разумеющееся. – Я защищаю его от зверья. Поэтому ты даже представить не можешь, как я рад тебя видеть.

– А куда мы вообще идем? – насторожилась я, когда мы свернули на совсем уж узкую улочку, на одного. Если бы кто-то выдвинулся по ней с другой стороны, мы бы, наверное, с ним не разминулись.

Недавние события сделали меня подозрительной. Раньше я бы пошла за Нико хоть на край света. Он был моим лучшим другом, с которым мы в детстве вместе ловили рыбу и плескались в реке. Мальчиком, который покорил мое девичье сердце. Я была самой счастливой, когда изо всех девушек нашей деревни он предложил стать своей женой именно мне. Свадьбу не сыграли исключительно потому, что мы были слишком молоды, а затем его забрали в дорсанскую армию. Улыбка у Нико осталась прежней, но глупо было думать, что три года разлуки не пройдут даром. Мы оба изменились.

Поэтому я остановилась, опасаясь идти дальше. Мои «приключения» оставили неизгладимый след на моем сердце, гораздо более уродливый, чем рассеченная бровь Нико. Я попросту разучилась доверять людям.

– А зачем ты вообще пришла в Крайтон? – поинтересовался Нико, обернувшись.

– В поисках семьи. Мы с ними разлучились…

– Мне это известно, – подмигнул он мне.

– Они здесь? – У меня даже голос сел от волнения. – Вы с ними пересеклись?

– Что значит пересеклись? Мы же друг другу не чужие! Они живут со мной.

Ничего больше ему говорить и не нужно было. Дальше я летела словно на крыльях, не обращая ни на что внимания. Остановилась только возле массивной дубовой двери. Видимо, мы шли коротким путем, потому что снова вынырнули на широкую улицу, дома на которой были большими, с балконами на вторых этажах, все как один с каменным крыльцом и с горящими ярким светом окнами. Но я отметила все это краем глаза, потому что дверь распахнулась, и на крыльцо вышла мама.

– Нико, – успела она произнести, а затем заметила меня и осеклась. Спросила, будто не верила своим глазам: – Ева?

– Мама, – всхлипнула я и бросилась ее обнимать.

Мы обнялись так крепко, словно не виделись целую вечность. В каком-то смысле так и было, потому что успел измениться мир, и я сама, моя беззаботная жизнь в родной деревне сейчас казалась далекой и ненастоящей. После объятий меня потянули внутрь к теплому очагу. Там меня уже окружили радостно галдящие близнецы – самые младшие члены нашего семейства.

– Мы думали, тебя дикий зверь загнал! – протараторил Патрик, тряхнув непослушной копной волос цвета соломы.

– Или ты от горя скинулась! В овраг! – пропищала Арина. Она была больше похожа на меня и на отца, такая же смуглая и темноволосая. Патрик, Лисса и Кэти пошли в маму, в ее светлых волосах даже седина толком не проглядывалась.

Близнецы были самыми младшими, им только исполнилось восемь, Лиссе двенадцать, а Кэти – шестнадцать. Еще был Клим, но его забрали в армию вместе с Нико, брат погиб еще в первый год.

– Зачем мне скидываться в овраг? – поинтересовалась я у близнецов.

– Не смогла выдержать бремени бытия, – важно ответил Патрик, чем вызвал у меня смех.

– Ты где таких слов набрался, Патти?

– Я не Патти, меня теперь Патриком кличут! – насупился мальчишка.

– Мы все теперь ходим в школу, – объяснила Лисса, обнимая меня нежно, словно боялась, что я испарюсь. – Там преподобный Кречер так изъясняется, а Патти пытается на него походить.

– Я Патрик!

Чтобы он долго не обижался, я взлохматила брату волосы и чмокнула в макушку. Потому что только в кругу своей семьи осознала, насколько сильно я скучала. По всем ним.

Кэти единственная не подошла меня обнять, как сбежала по лестнице со второго этажа, так и замерла на последней ступеньке, разглядывая меня с недоверием. С ней мы были близки разве что в далеком детстве: меня очень быстро стали интересовать охота и рыбалка, а Кэти любила играть в куклы и готовить пироги, всегда помогала матери по дому.

– Так что с тобой случилось, дочка? – спросила мама, когда я вдоволь наобнимала младших.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Кэти меня перебила:

– Бросила она нас! Вот что случилось!

– Это не так, я…

– Мы думали, что ты померла, а ты жива живехонька, – добила меня сестра, а я опешила от такого напора.

– Ты меня в этом упрекаешь? В том, что я жива?

Внутри родилось рычание, потому что после всего, что я прошла, я не могла понять, чем заслужила такую встречу.

– Конечно! Будь ты мертвой, у тебя хотя бы было оправдание! – Она бросила в меня жестокие слова и, развернувшись, убежала на второй этаж.

А я едва подавила желание отправиться следом и… Что я буду делать дальше, я тем более не знала. Задать ей трепку? Я никогда не нежничала со своими младшими, но и не дралась. Правда сейчас дико этого захотелось! Зарычать на нее, чтобы знала! Чтобы боялась.

Мой пыл остудили взгляды остальных: все смотрели на меня внимательно, словно были солидарны с Кэти.

– Что? – поинтересовалась я. – Тоже предпочли бы видеть меня мертвой или никогда не увидеть вовсе?

Первой опомнилась мама:

– Что ты, Ева! Мы рады тебя видеть. Прости Кэти за ее глупость. Но… Нам правда любопытно, где ты была. И почему покинула нас так надолго.

У меня было время подумать, что рассказать родным, когда я их увижу. Но чем больше я фантазировала, чем больше представляла, какой ответ их устроит, тем больше понимала, что не собираюсь лгать и придумывать. Проще всего было рассказать как есть. Правду. Либо почти всю правду, потому что о моем чудесном излечении и о вервольфе, следующем за мной по пятам, я рассказывать не собиралась. Не поймут. Я и сама все до конца не поняла: смогу ли превращаться в зверя, чем мне это грозит.

Но я не учла, что искать семью придется в Крайтоне, а вместе с ними я отыщу и Нико. Жених смотрел на меня все это время, если не сказать изучал. Каждое слово ловил. Разве я могла рассказать ему обо всем? Когда-то да, но теперь? Когда он носит на груди трилистник, такой же, как у тех солдат, из-за которых я попала в лапы Лиама.

Мое молчание оказалось красноречивее слов: мама шагнула вперед и подтолкнула близнецов к лестнице.

– Ева устала с дороги, не приставайте к ней, – сказала она.

– Но ты сама спросила! – возразила Лисса.

– Спросила, но она на все ответит, когда будет готова. А сейчас марш спать!

Лисса надулась, но младших с собой забрала. В отличие от малышни, она понимала, что взрослые просто прогоняют детей, когда ведут взрослые разговоры.

Стоило нам остаться втроем, мама кивнула в сторону кухни, которую я успела рассмотреть в дверном проеме.

– Ты голодна? У нас остался мясной пирог. Я готовила его для Нико…

– Конечно, я поделюсь, – кивнул мой жених. Интересно, могу ли я по-прежнему называть его своим женихом? Если я считала, что он сгинул на войне, а он верил, что я пропала без вести?

Мы прошли на кухню, которая здесь была отдельным помещением, что говорило о зажиточности, и мама принялась хозяйничать, накрывая на стол. В родной деревне я бы бросилась ей помогать, но здесь не знала, насколько это уместно, и чувствовала себя не в своей тарелке. Размер самой кухни тоже впечатлял. Огромная каменная печь, как в каком-нибудь замке, длинный дубовый стол, множество трав, связанных в веники и подвешенных над головой.

Нико за столом занял хозяйское место, я осторожно опустилась на массивный табурет по правую руку от него, пока мама расставляла тарелки с пирогом и плошки с какими-то соленьями. Мы в деревне не голодали: по-соседству был лес и речка, мельница… А в Крайтоне наверняка все это приходилось покупать.

Нико принялся за пирог, который пах умопомрачительно, но я к нему не притронулась и поинтересовалась:

– Кто за это платит? За еду?

Мама и жених уставились на меня так, словно у меня отросли волчьи уши. Я едва подавила желание пригладить волосы, чтобы это проверить.

– Я вхожу в гвардию Крайтонской крепости, Ева, – ответил Нико, прожевав кусок пирога, – мне платят приличное жалование. На него я покупаю продукты.

– Мы все вернем, – пообещала я, пытаясь в уме посчитать сколько могли «наесть» мои родные за время пребывания в Крайтоне.

Нико едва не подавился новым куском пирога и строго на меня посмотрел.

– Вернете? Ты решила меня обидеть, Ева? Мне от вас ничего не нужно. Вы же моя семья. Какие между нами счеты? Ты моя невеста, в конце концов!

Он, наверное, хотел меня успокоить, даже улыбнулся, но добился обратного. Я отодвинула тарелку, даже не притронувшись к еде.

– Сомневаюсь, что ты захочешь, чтобы так оставалось и дальше, когда узнаешь мою историю.

– Родная… – начала мама, но я ее перебила:

– Я не сбежала, – выпалила я. – Точнее, сбежала, но из родной деревни. Меня забрал с собой генерал Дорсон.

– Забрал? – непонимающе выдохнул Нико.

– Похитил и шантажировал вашими жизнями.

Я знала, что Дорсана многие считали праведником, но я не собиралась щадить чьи-то чувства. Его душа сейчас точно не в чертогах Владыки пирует!

– За-ачем? – Никогда не слышала, чтобы мама заикалась, сейчас же ее голос сорвался.

Я расправила плечи и посмотрела не на мать, а в глаза Нико.

– Чтобы я стала волчьей невестой.

– Это кто, Ева? – мама посмотрела на меня непонимающе, а вот жених замер, в его взгляде, всегда согревающем меня теплом, будто закружилась снежная буря. Там были и холод, и неверие, и ярость с ноткой презрения. Затем он опустил глаза в свою тарелку, но я прочитала по нему достаточно, и теперь не была уверена, что у меня остался жених. Потому что Нико знал. Если не о плане Дорсана, то о том, что тот отправляет девушек в подарок вервольфам.

– Это те, кого ведут на убой, мама. В подарок альянсу альф.

Мама охнула, схватилась за сердце, и я поднялась со своего табурета, чтобы ее подхватить.

– Я бы хотела пощадить твои чувства, – прошептала я, обнимая мамочку, – но никогда не лгала тебе.

– Я знаю, родная, – расплакалась она.

– Теперь я здесь, с вами. И никуда не денусь.

Мне пришлось рассказать маме и Нико все. Про Лиама, про генерала, про то, как я встретила Айру в лесу. Как меня выбрали, потому что я умела обращаться с оружием. В какой-то момент мама поднялась и достала из дальнего ящика большую бутыль с ягодной настойкой, разлила всем по рюмкам. Настойка была забористая: меня бы раньше начало шатать после первого глотка, но сейчас почему-то все прошло словно вода.

– Как ты выжила, Ева? – поинтересовался Нико. – Как смогла сбежать?

– Не веришь мне? – Я вздернула подбородок и посмотрела на него прямо.

Его взгляд впервые смягчился.

– Будь на твоем месте кто-то другой, не поверил бы. Но ты даже в детстве была честной и лишенной фантазии.

– Потому что на лжи легко поймать, – добавила мама. Она меня не перебивала, но после рюмки настойки уже не смотрела на меня со слезами на глазах.

– Дорсан загнал альф в ловушку. Часть из них уничтожили невесты, часть сгинули в попытке добраться до генерала. Мы с другой девушкой сбежали, не до нас было. А после я вернулась домой. Не сказать, что это легко было, но я умела выживать в лесу.

– А другая невеста? – спросил Нико.

– Не выжила, – поежилась я. – Даже мне пришлось сложно. Но я добралась до родной деревни, и от тетушки Клары узнала, что вы ушли в Крайтон.

Мы еще немного поговорили, но маму уже начало клонить в сон, и она отправилась спать, а мы с Нико остались наедине.

– Откуда ты знаешь про невест? – спросила я, когда мамины шаги стихли.

– Довелось услышать об этом, – криво усмехнулся он, а я поняла, что раз он слышал, значит, действительно в армейских верхах вращается. – Но я подобное никогда не одобрял и не одобряю, ты знаешь…

– Знаю, – перебила я его, поднимаясь. Я съела небольшой кусок пирога, и то потому, что не собиралась свалиться в голодный обморок. – На войне все средства хороши.

Нико тоже поднялся, перехватил меня за руку.

– Прости меня. За то, что не уберег.

Это было неожиданно, а еще мне искренне захотелось зарычать в ответ: за тот ужас, что я пережила, за то, что женись он на мне раньше, я бы не оказалась в собственном ночном кошмаре. Я хотела обвинить во всех своих бедах Нико, но сдержалась.

– Теперь это все в прошлом, – пожала плечами. – Спасибо, что позаботился о моей семье. Мы уедем, как только сможем.

Нико посуровел.

– Это не обязательно. Ты по-прежнему моя невеста.

– Ты меня плохо слышал? – все-таки разозлилась я, выдернув пальцы из его хватки. – Я побывала под зверем. Потеряла невинность!

Я ожидала брезгливости или чего-то подобного, а не мягких слов Нико:

– Тем более я должен исполнить свою клятву и защитить тебя! Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей, Ева.