Волчья невеста 2

Глава 16

Я плохо помню, как оказалась на земле: кажется, Горан остановился, а я спрыгнула с него и бросилась навстречу Теодрику. Мы встретились где-то посередине, врезались друг в друга, как море и берег. Истинный подхватил меня и закружил, радостно смеясь. У меня же вырвались слезы, я плакала и плакала. От облегчения, от всех переживаний, что остались за спиной, от безграничного счастья, которое мне дарили объятия и поцелуи любимого.

Тео сцеловывал мои слезинки и мягко поглаживал по спине, пока я не перестала рыдать. Шептал:

– Все хорошо, моя луна. Теперь все хорошо.

– Почему так долго? – просипела я сдавленно.

– Потому что мне надо было со всем разобраться и подготовиться к нашему путешествию.

Теодрик повернулся вместе со мной и кивнул на корабль.

– С помощью него мы отыщем остров предков и сделаем его своим.

Я ему поверила, потому что у меня не было причин ему не верить. Истинный никогда меня не обманывал. Ни разу. И это мне нравилось в нем больше всего.

Я прижалась губами к его губам в коротком, но сладком поцелуе, словно заклеймила собой, а затем спохватилась, вспомнив о том, что вообще-то сыну пришла пора познакомиться с отцом. Горан как раз подвел к нам Бертольфа, который смотрел на Теодрика большими глазами. Я впервые увидела, как мой смелый волчонок робеет.

Мы с Тео опустились рядом с нашим малышом, и я легонько подтолкнула сына к отцу.

– Милый, познакомься, это твой папа.

– Папа? – Он почему-то смотрел на меня.

– Да, папа, – кивнула я.

Сын, все еще осторожничая, сделал шаг вперед, затем еще один, а потом бросился на шею Теодрику. Тот прижал его к груди как самую большую драгоценность, а я хлюпнула носом и прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

– Как тебя зовут? – спросил Тео у сына.

– Берт, – важно выдал тот. Он знал простые слова, но полноценно говорить еще не умел.

– Бертольф, – поправила я. – Это означает истинный волк.

– Истинный волк, да? – поинтересовался Теодрик. – Лучше имени не придумаешь!

Он закружил сына, как еще недавно меня, вызвав у него радостный детский смех. А я почувствовала себя дома, хотя, по сути, дома у нас не было. Только какая-то хижина. Я покосилась на нее и заметила:

– Всей стаей мы тут не поместимся.

– Нет, это дом рыбака, – рассмеялся Теодрик, удерживая сына на руках, – а наш временный дом там.

Бертольф ткнул пальцем в сторону корабля и сказал:

– Дом!

– Да, дом, – подтвердил альфа и пошел в сторону лодки.

– Это безопасно? – тут же заволновалась я.

– Гораздо безопаснее, чем оставаться на суше, – сверкнул глазами Теодрик.

За наше путешествие через лес Горан успел мне рассказать, что сейчас на материке неспокойно. Лишенные вожаков стаи делят земли и власть, как и предсказал Тео, поэтому вервольфам теперь не до стычек с людьми, у них хватает своих. Уже в лодке я узнала, что причиной, по которой Теодрик не возвращался за нами так долго, стало строительство корабля и планирование нашего плаванья, которое могло затянуться, потому что никто из нас не знал даже примерных координат острова предков. Тео собрал команду из преданных вервольфов, которые согласились отправиться в это рискованное путешествие вместе со своими парами.

Я впервые оказалась на воде, но почему-то не почувствовала себя неуютно. Чем дальше лодка удалялась от берега, тем больше во мне крепло чувство, что я все делаю правильно. Что это мой путь. Непростой, но мой. Солнце ласкало лицо, соленый воздух наполнял мои легкие, а любовь – сердце, когда я смотрела на то, как быстро подружились Теодрик с Бертольфом. Сын, казалось, вообще позабыл, что у него есть мать, прилипнув к отцу! Но я не злилась и не ревновала: мой мир стал прекрасным местом даже без острова предков. Все это казалось правильным, словно так было всегда. Словно мы с Теодриком совсем не расставались.

Вблизи корабль оказался еще больше.

– Это уже целый остров, – заметила я, пройдясь по деревянному полу от кормы до носа.

– Только еще и способный отвезти нас, куда мы захотим, – согласился Теодрик и увлек меня за собой: – Пойдем, я покажу тебе место, где мы будем жить.

Внутренняя часть корабля была огромной, уставленной бочками и мешками, с развешанными между столбов гамаками, которые, видимо, заменяли кровати. Но Теодрик привел нас в небольшую отдельную комнату, где стояла небольшая кровать.

– Я помню, как важно для тебя было спать на кровати, Ева, – сказал он. – Поэтому приготовил ее для тебя.

Я прикинула и лукаво заметила:

– Кажется, мы поместимся на ней с тобой.

– Проверим? – Глаза Теодрика сверкнули желтым.

Мои щеки опалило жаром: я слишком по нему соскучилась, чтобы отрицать очевидное. Сын очень вовремя потребовал:

– Мама, папа, есть!

Правильно, малыш, начинай требовать еду с папы!

– Пойдешь с Гораном, Бертольф? – спросил у него Теодрик. – Он покажет тебе кухню и вкусно накормит.

От вкусной еды наш сын никогда не отказывался, поэтому тут же закивал. Я тоже была не против вверить Берта стае: за время нашего путешествия я привыкла, что все его обожают и скорее лапу себе откусят, чем ему навредят.

– Только попроси присмотреть за ним, чтобы не выпал за борт, – все-таки бросила я Теодрику в спину. – Твой сын большой непоседа.

– Весь в родителей, – хмыкнул альфа и унес Берта, чтобы вернуться через пару минут.

Он окинул меня таким жадным взглядом, будто я была живой богиней, а не женщиной, которая неделю не брала в руки гребень. Я как заплела косу в Крайтоне, так и не расплетала ее, только умывалась в реках, что попадались на нашем пути. Но все это показалось неважным под взглядом Теодрика.

– Так что ты там говорила про кровать? – спросил он хрипло и рывком притянул меня к себе.

Я охнула, когда Теодрик стиснул меня в объятиях, потянул за волосы, открывая себе доступ к моей шее. Задрожала от того, как он втянул воздух, от его ласкового шепота:

– Я скучал по твоему аромату.

Истинный нежно прижался губами к яростно бьющейся жилке.

– Я скучал по твоей коже…

Я затрепетала, когда он потянул край платья, обнажая мое плечо, вцепилась в сильные плечи, надежные как скалы. Несмотря на бушующее между нами пламя, накалившее воздух, Теодрик касался меня с такой осторожностью, словно боялся, что я сон, который вот-вот развеется. А я от этой нежности готова была умереть и воскреснуть. Волчица во мне тоже довольно поскуливала, радуясь близости со своим истинным.

Я потянула рубашку с его плеч, наслаждаясь мощью перекатывающихся под смуглой кожей мышц. Каким же красивым он был! Красивым и моим. Теодрик дернул за шнурок корсета, ловко выпутывая меня из одежды, как бабочку из кокона. Нижняя рубашка быстро присоединилась к верхнему платью и корсету на полу, и я осталась полностью обнаженной.

– Как же я скучал по тебе, Ева! – прорычал он, отводя мои руки в стороны и жадно впиваясь в меня взглядом. Будто лаская меня им. После рождения Бертольфа моя фигура стала пышнее, я округлилась в груди и бедрах. Иногда я размышляла, понравятся ли Теодрику такие изменения. Но его глаза сейчас горели страстью, прогоняя прочь все сомнения.

– Я тоже скучала по тебе, мой волк, – прошептала я, касаясь сначала пальцами, а затем и всей поверхностью ладоней его груди. Наслаждаясь тем, как он довольно прикрывает глаза, как напрягаются узлы мышц от возбуждения, вызванного незатейливыми ласками. – Только ты и можешь представить, насколько сильно я скучала.

Теодрик перехватил мои руки, когда я скользнула по животу, подбираясь к его напряженному желанию, пока еще скрытому тканью штанов, но уже заметному для меня. Альфа рыкнул и подхватил меня под бедра, тем самым заставив обхватить его ногами, чтобы удержать равновесие и не упасть. Хотя кто бы мне позволил? Упала я уже на мягкую перину кровати. Точнее, меня на нее уронили.

Теодрик наконец-то стянул с себя штаны, открывая моему взгляду вздыбленную плоть. Рот наполнила слюна от одного вида его массивного орудия, по венам быстрее заструилась кровь, стоило только представить, как он снова окажется во мне. Между ног уже все было влажно просто от наших взглядов. От нашей нерушимой связи. От голода и тоски, которые мы испытывали, находясь вдали друг от друга. Я хотела его прямо сейчас, без прелюдий… Но у Теодрика были другие планы.

Не отпуская моего взгляда, он опустился на постель в изножье кровати, и медленно стащил сначала один мой ботинок, а затем второй. Меня подкинуло над постелью, когда он лизнул мою ступню, поиграл языком с каждым пальчиком. Это было так остро и так сладко, что я попыталась к нему потянуться, но мне не позволили – Теодрик надавил на мой живот, заставляя оставаться на спине.

– Жестокий! – захныкала я, когда он двинулся дальше, целуя и вылизывая мои щиколотки и голени.

– Я только на этом и продержался, Ева, – признался он, надавливая мне на колени, побуждая раздвинуть шире бедра. – На мечтах о том, что сделаю это с тобой в нашу первую после расставания встречу. Что вылижу тебя всю. Целиком.

На щеки плеснуло жаром: то ли от порочности его слов, то ли от усилившегося желания, которое вспыхнуло во мне словно костер, в который от души плеснули масла.

– Только эти фантазии удерживали меня от того, чтобы немедленно отправиться за тобой. Это и знание того, что ты меня ждешь и мечтаешь о том же.

– Как самоуверенно с твоей стороны! – хотелось сказать это насмешливо, но Теодрик как раз принялся выводить узоры на внутренней части бедер, и получилось с хриплым выдохом. – Ты не присылал ни писем, ни рисунков, и я не знала, на что надеяться. Между прочим, я могла выйти замуж за человека.

– За Нико? – прорычал альфа, сверкнув на меня глазами исподлобья.

– Да хоть бы и за него!

– Ты бы не стала.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что никто не смог бы любить тебя сильнее меня.

Вышло проникновенно: в следующий миг он скользнул в меня языком, и я выгнулась дугой, прогибаясь в пояснице и сгребая простынь пальцами. Дальше я просто не могла говорить, все слова из меня выветрились, испарились, потому что он вылизывал вход в мое тело: то замедляясь, то делая это яростно. А у меня темнело перед глазами от наслаждения, накрывало, словно волной. Пока я не задрожала в руках Теодрика, оглушенная силой чувств, которые он во мне вызывал. Когда я, мягкая и податливая, лужицей удовольствия стекла на постель, Тео подхватил мои бедра и приставил член к влажному входу в мое тело.

После пережитого оргазма первое проникновение вышло острым: я оказалась слишком узкой. Даже рождение Бертольфа не сказалось на том, что последняя наша близость с Теодриком случилась полтора года назад. Но Тео был нежен, он заполнял меня медленно, давая привыкнуть, и распирающее меня острое ощущение испарилось, отступило, остались только жар и чувство наполненности. Пока я прислушивалась к сменяющимся ощущениям своего тела, Теодрик не сводил глаз с моего лица. И, только когда я полностью расслабилась, подался назад, чтобы затем войти в меня еще глубже.

Я ахнула, когда он принялся размеренно толкаться в меня, соединяя наши тела снова и снова. Каждый раз касаясь узелка удовольствия, ударяясь об него, отчего я запрокидывала голову и металась по подушке, умоляя подарить мне новую волну блаженства. Но мой истинный всякий раз останавливался, когда я начинала подмахивать бедрами, целовал мои искусанные губы, шептал:

– Любимая…

Когда я уже не могла терпеть эту муку, сама с силой толкнула его в грудь и села на бедра альфы.

– Не издевайся надо мной, альфа, – прорычала и принялась насаживаться на него.

– Кто тут над кем издевается, луна? Я готов умереть от твоей сладости, – выдохнул Теодрик и задвигался быстрее. Сейчас это меньше всего напоминало нежность, но это было как раз то, что нам нужно. Так, как нам нужно. Яростно. Глубоко. Остро. Мы проросли друг в друга, соединились в самом глубоком смысле из всех возможных.

Я закричала, когда почувствовала приближение этого сладкого безумия. Мир вспыхнул, и в нем остался только наш корабль, покачивающийся на волнах. Я сама покачивалась на этих волнах, пока Теодрик с грозным рычанием изливался в мое тело и сжимал в своих объятиях, как драгоценность.

Этот был словно наш первый раз. Наша брачная ночь, какой она должна была быть изначально. Кажется, именно сегодня, в эту минуту, я перестала быть волчьей невестой и стала волчьей женой.

– Я тебя тоже люблю, – прошептала, когда мы валялись на сбитых простынях, оглушенные силой нашей любви. Ни у меня, ни у него просто не было сил, чтобы подняться.

Теодрик привлек меня к себе, устроив меня у себя на плече. Я слушала размеренное биение его сердца и ногтем вырисовывала невидимые узоры на груди мужа. Назвать его по-другому у меня теперь язык не поворачивался.

– Я долго ждал этих слов. Ты говоришь, что ждала меня полтора года, а я ждал тебя еще дольше. И не надеялся, что когда-нибудь стану таким счастливым.

– Давай еще поспорим, кто больше страдал в разлуке, – хмыкнула я. – Теперь мы вместе, и я не собираюсь тебе больше отпускать. Даже если от этого будет зависеть судьба целого мира.

Тео положил пальцы на мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Я больше никогда тебя не оставлю. Буду вместе с тобой до тех пор, пока предки не призовут меня к себе.

– Кстати, а сколько живут вервольфы? – Раньше меня мало интересовал этот вопрос, но сейчас это было важно.

– Немножечко больше людей. Лет до ста двадцати.

Мои глаза расширились.

– Немножечко?! Это ты называешь «немножечко»?

Теодрик тихо рассмеялся.

– Не волнуйся, Ева. Ты проживешь со мной долгую и счастливую жизнь. Я уверен.

– Осталось только найти это место, где мы будем счастливы, – проворчала я.

– Ты говорила, что этот остров южный, значит, поплывем на юг.

– И на восток, – непроизвольно вырвалось у меня.

Взгляд Тео тут же стал цепким.

– Почему на восток?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Просто в голову пришло, что надо сначала на юг, а затем на восток. Но если ты считаешь…

– Я проложу путь туда, куда ты скажешь, – перебил меня Теодрик, положив палец на мои губы. – Если встреча с тобой меня чему-то и научила, так это тому, что надо доверять твоим словам и интуиции.