Волчья невеста 2

Глава 9

Начала я с поисков мальчишки-посыльного. Я предположила, что если он так легко передавал мне рисунки, значит, знал, где найти Теодрика и как с ним связаться. У меня еще остались деньги от тетушки Клары, и я собиралась потратить их на эту авантюру. Крайтон действительно был не таким большим, поэтому я увидела мальчика уже на следующий день, когда шла на стрельбище. Перехватив его, я поинтересовалась:

– Помнишь меня?

– Красивая госпожа Ева, – подмигнул он мне. – Конечно.

– Сможешь передать еще одно послание? Без бумаги, просто на словах.

– Два серебренника, – и я передам все, что угодно, – не растерялся он.

– Шесть серебренников – предложила я, – и ты расскажешь мне, как ты это делаешь, не покидая крепости.

Мальчишка разинул рот.

– Так кто сказал, что не покидаю?

– Тогда – как? – опешила я, а он уже протянул немытую ладонь:

– Шесть серебренников, госпожа. И я все вам покажу.

– Прямо сейчас?

– Потом будет дороже! – усмехнулся он, показывая кривые зубы.

Вот… жук!

Пришлось идти за ним. Я представляла себя крадущейся в ночи, но никак не спокойно гуляющей по Крайтону в поисках лазейки наружу. Главный вход в крепость был совсем не вариантом: во-первых, его на время закрыли даже для торговцев (после того как поблизости заметили вервольфов), во-вторых, никто не проходил без отметки. Впишут мое имя – и о моей вылазке сразу же доложат Нико. Совершенно не то, чего бы мне хотелось. Поэтому пришлось расстаться с дорогими монетами, что не мешало мне считать такую цену просто грабительской. Правда, ровно до того момента, как рыжий принялся петлять между узеньких улочек, а затем вовсе вывел меня к решеткам, прикрывающим каналы со сточными водами. Запах от них стоял соответствующий, несмотря на прохладную погоду.

– Ты смеешься надо мной? – рыкнула я, прикрывая лицо капюшоном накидки.

– Я за серебряники не смеюсь, – обиделся малец и сдвинул решетку, открывая моему взгляду самый настоящий лаз. Достаточно большой, чтобы в него протиснулся ребенок или худенькая девушка, но недостаточно для крупного мужчины. – Если не пролезете, верну вам половину. Но если что, помогу протолкнуться.

В его интересах было, чтобы я пролезла. И в моих тоже. Пролезла и вернулась.

Я протянула ему еще четыре монеты и приказала:

– Встретишь меня здесь после заката.

А после полезла наружу.

К счастью, мальчишке не пришлось проталкивать меня в лаз: с трудом, но я протиснулась в мешок, куда стекались городские нечистоты. Мне пришлось обмотать платок вокруг головы, потому что вонь здесь была такой, что резало глаза. Я мысленно выругалась и порадовалась тому, что сегодня предпочла штаны юбкам, которые носила с момента моего появления в Крайтоне, соблюдая приличия. Сейчас же башмаки чвакали по чему-то отвратительному, но я не подметала это подолом, когда почти наощупь двигалась по темному коридору. Ключевое слово «почти», потому что ничто не могло меня заставить прикоснуться к окружающим меня стенам.

Впрочем, несмотря на узкий лаз, потолок мешка был достаточно высоким, чтобы я могла идти по нему, не сгибаясь и не боясь удариться головой. Иногда коридор разветвлялся, но я упорно шла прямо. Редко попадались решетки, через которые просачивались тусклые лучи света. Я слышала голоса где-то над своей головой, городской шум, но очень быстро он прекратился, а далеко впереди забрезжил яркий свет от еще одного лаза. Я облегченно выдохнула, потому что меня уже начинало подташнивать от окружающего меня смрада.

Вынырнув посреди зеленого леса, я сорвала платок и сделала глубокий глоток воздуха. Показавшегося мне чистейшим и вкуснейшим. Я уперлась ладонями в колени, приходя в себя от подобного путешествия и рассматривая окружающий меня мир. Мир за пределами крепости был необыкновенно прекрасным: свежим, ярким, наполненным трелями птиц и бодрящими ароматами хвои и мха. Я словно до этого мгновения жила в клетке, а теперь сбежала на свободу.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этой свободой, пока где-то сбоку не хрустнула ветка под чьим-то шагом.

Я резко обернулась и увидела перед собой светло-серого волка. А за ним еще одного… Меня окружала стая.

Сердце яростно загрохотало в груди. Когда я отправлялась в путь, то считала, что сложнее всего выбраться из Крайтона. Потом я надеялась добрести до ближайшей деревни и там дождаться Теодрика. Если он нашел меня в крепости, найдет и вне ее стен. Я совершенно не подумала, что первыми меня отыщут другие волки.

Я сделала маленький шаг назад и услышала яростное рычание. Я считала, что дозорные с крайтонских стен видели стаю Теодрика, но что, если это было не так? Что, если это совсем незнакомые чужие волки?

Все внутри меня похолодело от одной только этой мысли. Но самый крупный волк вдруг обернулся мужчиной и шагнул ко мне.

– Альфа ждет тебя, Ева. Следуй за мной.

Мне не оставалось ничего иного, как идти за вервольфом, который снова стал волком: глупо стоять у крепостных стен и ждать, пока нас кто-то заметит. Я не собиралась выдавать тайный ход мальчишки, более того, я собиралась вернуться тем же путем. Главное – договориться с Теодриком.

Тем временем мы углубились в лес. Прошел час или больше, прежде чем мы вышли к небольшой ферме. Наверняка она принадлежала одному из фермеров, которые поставляли в Крайтон мясо, молоко и яйца. Отличное место для того, чтобы спрятать стаю: животные среди животных.

У меня вырвался смех, больше похожий на хрюканье, но, несмотря на мою непоколебимую уверенность в том, что мне незачем бояться альфы, с каждым шагом я волновалась больше и больше. Не из-за встречи со зверем, а из-за встречи с определенным вервольфом. Что он скажет на мой побег? В каком настроении будет? Сможет ли услышать и понять меня? Захочет ли отпустить?

Ферму окружал луг и высокая изгородь из бревен, которая не позволяла овцам и лошадям выйти и разбрестись так, что потом всех не соберешь. Я протиснулась между бревен, размышляя о том, что сегодня получился день препятствий, и споткнулась, когда из амбара вышел Теодрик. Вместе с волчьими генами я приобрела прекрасное зрение, даже лучше, чем у меня было, но его я ни с кем бы не перепутала даже во тьме.

Сердце яростно заколотилось в груди, а ноги сами понесли меня к нему. Волчица вела меня, потому что соскучилась по своему истинному, а я… Я на долю мгновения почувствовала облегчение по поводу того, что с ним все хорошо. И, конечно же, хотела с этим поскорее закончить. Пусть солнце стояло еще высоко, мне надо успеть в Крайтон.

Если, конечно, меня отпустят.

Потому что Теодрик не стал встречать меня на полпути, стоял возле распахнутых дверей амбара и взглядом сверлил во мне дырку. Только перейдя луг, я поняла, что стая за мной не пошла и осталась в лесу. Но я даже не обернулась, смотрела на него.

Несмотря на волчий, сияющий расплавленным золотом взгляд, по виду Теодрика было сложно догадаться, какие чувства им сейчас владеют. Он злится или счастлив меня видеть? Для меня он всегда был загадкой, но сейчас мне бы хотелось понять, к чему готовиться.

К разговору или к битве.

Но я не была готова к тому, что он нахмурится и заявит:

– От тебя смердит, луна!

Я раздула ноздри и возмущенно выдохнула:

– Ну прости! Ради встречи с тобой мне пришлось прогуляться по дерьму! Если что, могу разуться.

Он яростно сжал челюсти, а в следующее мгновение оказался рядом со мной. Сжал мои волосы в горсть, потянул, заставляя запрокинуть голову и смотреть ему в глаза.

– Я говорил не про нечистоты на твоих башмаках, Ева. А про запах другого мужчины на твоей коже.

Волчица внутри меня прижала уши и виновато заскулила, я же на мгновение оцепенела, почувствовав его ярость, а затем по моим венам тоже заструился гнев. Мне не за что было оправдываться!

– Я пришла поговорить, – прорычала ему в лицо, ощущая, как боль от его хватки не позволяет нырнуть и утонуть в вожделении, которое я всегда испытывала рядом с ним, и этот раз не стал исключением. – И об этом тоже.

– О чем тут говорить? Мужчина, что коснулся тебя, мертвец!

– Он мой жених!

Звериные глаза альфы вспыхнули оранжевым.

– Мертвец дважды, – он клацнул зубами так, словно представил перед собой горло Нико.

– Отпусти меня, – приказала я. – Я зря пришла.

Теодрик подтянул меня к себе еще ближе, да так, что мы едва не соприкоснулись носами, и мне пришлось встать на носки, чтобы по-прежнему чувствовать землю под ногами.

– А почему ты вообще явилась, Ева?

Я видела, как расширяются и сужаются его зрачки, как его глаза меняются от человеческих до звериных за долю мгновения. Чувство было такое, что альфа то ли готов меня оттолкнуть, то ли прижаться губами к губам.

– Зачем? После того, как обманула меня и сбежала. Зачем. Ты. Здесь?

Он все-таки утробно зарычал, качнулся, едва мазнув нижней губой по моей, а после отпустил так резко, что я чуть не плюхнулась на траву. Еле-еле удержала равновесие, посмотрела на него зло.

– Мы можем поговорить там, где нас не увидят? – я оглянулась, но вокруг было ни души. Пока.

Альфа прищурился, но кивнул на амбар.

Внутри оказалось удивительно темно и пусто: свет лился только от двери, а весь скот гулял на улице. И это я сейчас не про стаю Теодрика подумала!

– Я не буду просить прощения за то, в чем не чувствую своей вины, – выдохнула я, когда мы остановились между двух стогов сена. – Я говорила тебе, что ищу родных. Что мне надо в Крайтон…

– Ради родных? Или ради своего жениха?

Мои щеки вспыхнули.

– Ради него тоже! Если бы не Лиам и генерал Дорсан, я бы давно вышла за него.

На лице альфы заиграли желваки.

– Но теперь ты моя жена.

– По волчьим законам, не по людским, – покачала я головой.

Мы посмотрели друг на друга так яростно, словно готовились сойтись в битве.

– Ты рассказала ему, Ева? – поинтересовался он опасно спокойно.

– О том, что была волчьей невестой и отдалась тебе? Да. И знаешь, ему все равно! Он все равно меня любит. Даже после того, как я побывала под зверем.

У Теодрика вырвалось короткое рычание.

– Обо мне, Ева. Ты рассказала ему обо мне?

Очень хотелось солгать, но я знала, что альфа почует ложь.

– Нет, – качнула головой.

В его взгляде появилось что-то еще нечитаемое, что, будь Теодрик человеком, я сочла бы за беспокойство.

– А о себе?

– Я не сумасшедшая, чтобы рассказывать о таком!

Теперь мне показалось, что он выдохнул с облегчением, но, когда снова врезался в меня взглядом, я почувствовала себя удивительно обнаженной перед ним.

– То есть, у тебя в Крайтоне удивительно насыщенная и счастливая жизнь?

«Счастливая ли?» – поинтересовался мой внутренний голос. Потому что в Крайтоне и в своей семье я чувствовала себя лишней. Но не могла же я в этом ему признаться? Поэтому вместо защиты перешла в нападение.

– Я не могу быть счастливой до конца, потому что ты шлешь эти дикие рисунки, которые чуть не попали в руки моих сестер, а твоя стая бродит под стенами крепости. Как я могу жить дальше, если ты угрожаешь моим близким?

Теодрик оказывается возле меня в два шага. Не хватает меня, как в прошлый раз, но нависает надо мной нерушимой скалой. Или гигантской морской волной. Я никогда не видела море, но в моем воображении сила моря выглядит так. Как вервольф, что не дает мне покоя.

– Я угрожаю? – Он не рычит, но от его голоса по телу течет жар и холод одновременно. – Я разорву горло каждому, кому ты позволишь к себе прикоснуться. Такой угрозы достаточно? Твои сестры и брат меня не интересуют, пока не вредят тебе.

Меня накрывает его близостью: быстро, сильно, отчаянно. От слов альфы страшно, но его присутствие заставляет меня плавиться, как железо в огне. Я мотаю головой, пытаясь отогнать наваждение, но, кажется, это бесполезно, поэтому отшагиваю назад. Еще и еще.

– Ты не тронешь Нико, – шепчу я. – Он столько сделал для меня…

– Нико, – вот теперь Теодрик рычит. – Где был Нико, когда Лиам похитил тебя, Ева?

– Защищал Крайтон!

– А должен был – тебя.

Его слова – как жалящий осиный рой. Потому что в глубине души я с ним согласна. Нико защищал всех, но не защитил меня, когда я больше всего в нем нуждалась. Когда он был мне нужен! Когда меня отдали зверю. Чудовищу передо мной.

– Ты меня не защищал вовсе. Ты меня использовал! Ты через меня мстил всем людям…

Я сделала еще один шаг назад и потеряла равновесие. Вскрикнув, оказалась в стогу сена, а Теодрик – надо мной. Произошедшее с Нико в моей спальне повторялось: я под мужчиной, распятая и беззащитная. Но почему-то со своим женихом мне хотелось биться, от жара и ощущения тяжести тела альфы хотелось совершенно другого. Сбежать или остаться, начать вырываться или прижаться так тесно, что захватывает дыхание… Эта двойственность однажды меня убьет!

– Расскажи, как я тебе мстил, Ева! – приказал он. – А лучше – покажи. Потому что я забыл.

Я рвано выдохнула, когда он коснулся губами моей шеи, зубами сорвал платок, которым я прикрывала затянувшийся укус Нико. Получился какой-то чересчур откровенный стон. Словно приглашающий. Двойственность растаяла. Я будто разрушила ее своим вздохом, и моя выдержка, моя ярость, мое желание держаться, оставаться равнодушной к альфе и верной себе и своим принципам смыло той самой морской волной, как песочный замок.

Я первая впилась в его губы жадным поцелуем. Поцелуем-борьбой, поцелуем-ненавистью, поцелуем-жаждой. И Теодрик не остался в долгу, ответил мне с хриплым рычанием, сминая мой рот и терзая губы. Его руки проникли под мою тунику, задирая ткань, стягивая через голову, касаясь обнаженной кожи. Я вскрикнула, когда он ущипнул меня за сосок, выгнулась дугой в его объятиях.

– Я сотру с тебя его запах, – поклялся он, поймав мой плывущий взгляд.

Мне бы испугаться, но внутри меня все затрепетало, заискрило от предвкушения. Это было так остро: прикосновения, слова стали хворостом для огня моего желания. Между бедер уже все пылало и текло.

Теодрик мог быть нежным. Но не сейчас. Не сегодня. Сегодня он был злым, яростным, беспощадным. Но я изголодалась по нашим плотским утехам и хотела этого не меньше. Его злости, его ярости, его жажды… Просто хотела его.

Теодрик содрал с меня штаны: ткань жалобно затрещала, и кожу оцарапала солома, но мне, кажется, было все равно. Я хотела, чтобы он оказался во мне как можно скорее. Вошел своей мощной плотью, утолил мою жажду…

Я снова вскрикнула, когда он раздвинул мои бедра и соединил наши тела одним мощным проникновением. Меня затопила сладко-острая боль, я впилась пальцами в каменные плечи, желая продлить эту агонию. Теодрик, не заботясь о том, чтобы я привыкла, принялся грубо меня трахать.

Я словно вернулась в прошлое, когда была волчьей невестой, и когда он брал меня, когда, как и где ему захочется. Не сдерживаясь, даже не стараясь доставить мне удовольствие. Но самым постыдным и удивительным было, что именно подобное обращение заставило меня вспыхнуть еще сильнее и гореть для него. Раскрываться, подаваться ему навстречу. Оказалось, именно этого мне не хватало. Этих яростных толчков, впивающихся в бедра пальцев, укусов в плечо.

Я пылала, я горела, я ждала освобождения. Но словно в насмешку надо мной, Теодрик почти подвел меня к грани и замедлился. Он по-прежнему оставался во мне, но вместо рывков теперь входил в меня размеренно, что было до безумия приятно, но отдаляло меня от вожделенной вспышки удовольствия.

Я зарычала и попыталась насаживаться сама, но альфа ущипнул меня за другой сосок, напоминая, кто здесь главный. Боль отрезвила, добавила перца в наши и так горячие отношения.

– Давай вернемся к моему вопросу. Зачем ты здесь, Ева?

Я все была сосредоточена на жаре между ног, на том, как он тараном входил в меня, пьянела от того, что он со мной делал. Но сейчас будто протрезвела.

– Ты издеваешься?!

Нико у меня получилось с себя спихнуть, а вот с Теодриком такое не сработало. Я дернулась, толкнула его, но добилась лишь того, что альфа подхватил меня под бедра и закинул мои ноги себе на плечи. От следующего проникновения я просто задохнулась, потому что так я сильнее чувствовала, как он таранит меня, насаживая на себя.

– Издеваешься здесь ты, луна! – прорычал Теодрик мне на ухо. – Когда возвращаешься ко мне после того, как делила ложе с другим мужчиной, и ждешь, что я буду изображать верного пса.

– Я не делила! – вырвалось у меня.

– Почему тогда на тебе чужой запах? Здесь, – он провел носом по моей шее и за ухом, – здесь, – яростно сжал грудь, – и здесь! – Его пальцы скользнули по моему животу, нырнули к соединению наших тел, сжали чувствительный бугорок, и я закричала от волны удовольствия, что накрыла меня и поволокла по острым камням.

Теодрик не позволил отдышаться после пережитой вспышки. Перевернул неспособную к сопротивлению меня на бок и пристроился сзади. Теперь я не могла видеть его разъяренное лицо, но прекрасно чувствовала его гнев.

– Дай угадаю, – процедил он, прикусив мне ухо, трахая меня и одновременно лаская между ног. Я только что словно пережила бурю, и во мне до сих пор все подрагивало. – Ты рассказала про меня, и он решил не ждать свадьбы?

Теодрик попал в самую точку: своими домыслами и в точку внутри моего тела. Он схватил меня за горло, почти любовно погладил пальцами, продолжая ритмично нанизывать на себя.

– Я ему отказала, – выдохнула я, чувствуя, как меня всю снова скручивает в новом огненном приливе желания. Казалось, я хочу еще и еще.

– Конечно, ты ему отказала, Ева, – его рычание было по-настоящему волчьим. – Только я могу дать тебе то, что ты хочешь!

– Катись в Преисподнюю! – прорычала я в ответ и услышала его тихий смех.

– Только с тобой, моя похотливая луна. Только с тобой.

Теодрик снова меня крутанул, и я оказалась лицом в стогу сена. Видимо, чтобы меньше говорила, а может, чтобы никто не услышал моих криков. Я не знала, что в голове у этого зверя. Самая унизительная постельная поза из всех! Звериная! Но внезапно я почувствовала, как намокла еще сильнее. Собственное унижение заставляло выпячивать ягодицы, подмахивать его гневным толчкам, яростно сжимать член Теодрика внутри.

Я кричала и выла, стонала и хотела, чтобы он позволил мне снова упасть в то удовольствие, которое мог дарить мне только он. Чтобы он тоже утратил контроль, настолько утратил, чтобы забыться в одном наслаждении на двоих. Но когда я все-таки снова увидела звезды, рассыпалась и собралась от блаженства, я оказалась сначала на спине, а после на коленях у ног альфы, чьи глаза горели оранжевой яростью.

Он сжал в кулак свой ствол, а после на мое лицо и грудь брызнули тугие струи его семени. Я ахнула, потрясенная этим варварством до глубины души.

Он что, меня пометил?

Но меня вновь вздернули на ноги, растирая белесые капли по моей коже.

– Вот так, – его усмешка больше напоминала оскал. – Будешь знать, кому ты принадлежишь, Ева!

Я с ужасом поняла, что мне снова хочется податься к нему, потереться об него.

– Я никому не принадлежу! – зашипела я, толкнув Теодрика в стог и оглядываясь в поисках собственной одежды. В отличие от альфы, который лишь стянул штаны, я была полностью обнажена. Но, Владыка, сейчас меня это совсем не смущало. Может, потому что после произошедшего было поздно краснеть, может, потому что я была слишком на него зла.

– И долго ты будешь это отрицать? – усмехнулся довольный альфа, заложив руки за голову. – То, что ты моя, а я твой?

– Если понадобится, всю жизнь!

– Я знал, что с тобой скучно не будет, Ева.

– Где моя одежда?

Он слегка приподнялся, и я заметила кусочек своей белой туники. Протянула руку и потребовала:

– Дай мне ее.

– Иди и возьми! – Его глаза сверкнули неуместным весельем.

Держи карман шире! Словно я не знаю, что он с радостью завалит меня снова. Заставит кричать от страсти, а у меня не хватит сил, чтобы этому воспротивиться.

– У меня там уже все саднит, – прорычала я.

– Ты знаешь лучшее лекарство, – облизнулся Теодрик, заставив меня вспыхнуть.

– Нет, – помотала я головой и посмотрела ему в глаза. – Это последний раз, когда мы были вместе. Ты спрашивал, почему я к тебе пришла. Так вот поэтому. Я пришла сообщить тебе, что вернулась в свою семью. Стаю, если хочешь. Я пришла попрощаться.

Довольное выражение сбежало с лица альфы. Он одним неуловимым глазу движением вновь оказался на ногах.

– Ты это не всерьез, – выдохнул он, едва размыкая челюсти.

Мне самой казалось, что я несу чушь, когда он стоял так близко и пах мной. Удивительно, но рядом с Теодриком обострялись все мои чувства, и я действительно ощущала свой аромат на его коже, он впитался в него так же, как и запах альфы в меня.

Я не стала отвечать, изловчилась и подхватила одежду. Сейчас бы умыться, но я не желала задерживаться здесь. Не потому что боялась Теодрика, а потому что боялась себя. Того, что могу захотеть остаться и все разрушить.

– Торопишься к нему? – прорычал над ухом альфа. Плохая была идея поворачиваться к нему спиной, но я не могла заставить себя продолжать смотреть ему в глаза.

– К семье, – напомнила я. – Мое место среди людей, Теодрик. Я не изменила своего мнения.

– Он никогда не сможет тебя удовлетворить.

Я закончила приводить себя в порядок и все-таки обернулась.

– Что ты сделал?

– Не я. Луна. Мы больше никогда не сможем обрести наслаждения в чужих объятиях. Ни один мужчина в тебе, ни одна женщина рядом со мной не зажжет наше пламя. Познавшим истинность, все остальное кажется суррогатом. Фальшивкой.

– Пусть! Зато я буду со своими. С людьми.

Альфа посмотрел на меня так, словно пытался заглянуть в душу, а когда задал следующий вопрос, я не почувствовала в его голосе ярости или насмешки, только серьезность.

– Ты так уверена, что они твои, Ева? Тебе правда хорошо в замке?

Там нет зелени и свободы. Я там задыхаюсь. Стоило сказать об этом, но я промолчала. Вздрогнула, когда почувствовала его пальцы на своем подбородке.

– Почему ты хотела встретиться со мной на самом деле?

– Я прошу тебя оставить меня. Если ты правда мой истинный, если желаешь мне счастья, если ты меня любишь, или как там у вас, среди волков, ты уйдешь, Теодрик. Не станешь подвергать опасности меня или мою семью, и, главное, не подставишь себя и свою стаю. Люди видели вас. Чем дольше вы блуждаете под стенами крепости, тем вероятнее, что рано или поздно кто-нибудь пострадает. Волки или люди. Мне бы этого не хотелось. Поэтому уходите. Уходи.