Волчья невеста 2

Глава 7

Это было словно возвращение домой. Но не в тот дом, из которого я ушла, а дом-дом, каким он был для меня несколько лет назад, еще до того, как война пришла в наши края. Дом из моего детства. Из того времени, когда мы все вместе собирались за завтраком или ужином, обсуждали новости или шутили. Когда еще были живы родители Нико, мой отец и брат. Первая жатва сражений с альянсом тринадцати унесла жизни Клима и моего будущего свекра. Мать Нико не выдержала подобных новостей, заболела и ушла за ним следом. Моя мама оказалась более стойкой, возможно, ей помогла моя поддержка, а может, просто знание, что она оставит меня одну с четырьмя детьми. Это сейчас Патрик настаивает, чтобы его полным именем называли, а тогда радостно отзывался на Патти!

В последние годы в нашем доме было мало поводов для радости: редкие весточки из Крайтона, неопределенность, еще и урожай подвел. Я не помнила, когда последний раз слышала детский смех, но в доме Нико он звучал постоянно. Близнецы бегали по комнатам и на улице, играли в детские игры и, кажется, были счастливы. Даже ходить в школу любили: для деревенских это было чем-то запредельным, учиться грамоте и счету, а Нико смог это воплотить.

– Хочешь, тоже можешь пойти учиться, – предложил он мне, заметив мой интерес к учебе брата и сестер. – В школе преподобного Кречера есть группа для детей постарше, в нее ходит Кэти. Но ее посещают и взрослые.

Я хотела, очень хотела! Но предложение Нико напомнило мне о том, что Теодрик тоже обещал меня научить грамоте, и весь мой энтузиазм сдулся.

Все было как прежде, даже намного лучше, потому что все мы, вся моя семья, включая Нико, обрели большой и уютный дом. Разве не об этом я всегда мечтала? Именно об этом. Но тень альфы, который вообразил меня своей истинной, маячила за моей спиной. Зверь снился мне ночами в самых развратных и откровенных снах. Он звал меня к себе, просил покинуть безопасные стены крайтонской крепости. Угрожал наказанием, а в следующее мгновение с тоской в голосе умолял вернуться к нему. Обещал любить. Самое ужасное было в том, что меня тоже к нему тянуло. Я пыталась его забыть, пыталась привыкнуть к старой-новой жизни, но у меня не получалось. Пока не получалось полностью избавиться от прошлого. Но я верила, что рано или поздно я это пересилю, это притяжение, эту животную потребность в нем. Я снова стану просто Евой. Нужно только время.

Если бы только все зависело от меня…

Спустя дней десять после того, как я оказалась в Крайтоне, в дверь дома Нико постучали. Обычное дело, к нему часто бегали мальчишки-посыльные, приносили служебные записки, я уже привыкла. Но этот раз был другим хотя бы потому, что Нико несколько часов как ушел на службу. Может, это и побудило меня оторваться от вымешивания теста для пирожков. Даже не вытерев руки, я выглянула из кухни и заметила Кэти и рыжего мальчишку на голову ниже нее.

– Отдай!

– Записку велено передать госпоже Еве!

– Я госпожа Ева!

– Не похожа ты на нее, – не растерялся мальчишка и лихо увернулся, когда сестра попыталась отобрать у него записку. – У тебя нет черных волос и зеленых глаз, и красотой ты не блещешь!

– Ах ты! – замахнулась на рыжего Кэти, и я поспешила их разнять.

– Ты что творишь? – поинтересовалась у сестры, перехватив ее за руку.

В отчет получила злой взгляд.

– Почту твою принимаю, – с вызовом бросили мне. – А он не отдает?

– Я была на кухне. Почему не позвала?

– Ой, не для невесты Нико это, бегать дверь открывать! – издевательски пропела Кэти. – Зачем он тебе вообще пишет? Ты же не умеешь читать!

На самом деле, это была одна из причин, почему я не пошла учиться в группу с ней. Потому что сестра с моим появлением словно с цепи сорвалась. Особенно когда узнала, что Нико не расторг нашу помолвку и по-прежнему собирается на мне жениться. Ежедневно я получала от нее множество издевательских замечаний по поводу того, как мне повезло с женихом. Доходило до того, что даже Нико на нее прикрикивал. Тогда Кэти начинала рыдать и убегала. Сейчас у нее слез не было, но сестра резво ускакала по лестнице.

Я проводила ее взглядом, вытерла ладони о фартук и протянула руку посыльному.

– Ева – это я.

– Теперь вижу, – подмигнул он мне. – Держите.

Небольшой конверт перекочевал ко мне, а посыльный сорвался с места и понесся по улице.

Вообще-то, моя сестра была права: чтобы прочитать письмо, мне нужна была помощь Лиссы или той же Кэти. Будь я уверена, что это послание от Нико, отдала бы сестрам, не раздумывая. Но, прижав пергамент к лицу, я уловила будоражащие знакомые нотки – мускусный аромат, который не спутала бы ни с одним другим.

Это письмо было не от Нико. Оно было от Теодрика.

От вожделенного аромата альфы меня повело, а сердце в груди сделало кульбит, забилось от восторга пополам с ужасом. Восторг, очевидно, принадлежал волчице: она учуяла своего волка и, если бы могла, сейчас бы радостно завиляла хвостом. Меня же целиком охватил, заморозил на месте страх, потому что Теодрик каким-то невообразимым способом узнал, где я, и даже где я теперь живу.

Голова закружилась, в глазах потемнело, стоило только представить, как зверь врывается в дом Нико прямо сейчас. Я сжала письмо до хруста бумаги. Ведь знала, что он так просто от меня не отстанет, но надеялась… На что я вообще надеялась? Что Теодрик оставит в покое ту, что по какой-то странной задумке всех богов считает своей истинной? Не сказать, что я много знала про вервольфов, но успела понять, что истинных они не оставляют. По крайней мере, по собственной воле и пока живы. Это для них равносильно смерти. Даже моя едва обретенная волчица чувствовала тоску, что говорить про альфу, который со своим зверем с рождения?

Да только сама мысль вернуться к альфе, уйти с ним, жить в его стае казалась мне дикой и чуждой. Я человек. Я должна жить здесь: с родными, с Нико, в человеческом городе, стены которого меня защитят от любой напасти…

Стены. Крепость. Я зацепилась за эту мысль, как за последнюю соломинку, за единственный якорь, который не позволял мне, как дикому зверю, заметаться по дому. Мысль, что если бы Теодрик уже был в Крайтоне, он бы стоял передо мной, а не отправлял мальчишку-посыльного. Альфа обычно не церемонился, после моего побега не станет и подавно.

Я заставила себя медленно выдохнуть и разжала кулак со смятой бумагой. Прошмыгнула обратно на кухню: мама с утра отправилась на рынок, малышня была в школе, а Кэти отказывалась лишний раз находиться рядом со мной, поэтому тесто я вымешивала в одиночестве.

У меня тряслись пальцы, пока я открывала конверт, залитый сургучом. Не знала, что буду делать дальше с письменами, но любопытство не позволяло мне бросить письмо в печь. Я всегда предпочитала смотреть своим страхам в лицо.

Вытащив и развернув сложенный вчетверо лист бумаги, я замерла, уставившись на послание во все глаза. Потому что Теодрик вовсе не забыл о моей безграмотности и вряд ли хотел, чтобы я делилась этим письмом с кем-то другим. Это вообще было сложно назвать письмом, потому что альфа воспользовался самым древним способом передавать информацию, доступную с начала времен людям и вервольфам – с помощью рисунков.

На бумаге умелой рукой карандашом были изображены красивая девушка с длинными темными волосами и в красном платье и большой темный волк с оскаленной пастью. Их разделяла длинная крепостная стена.

Теодрик словно сообщал мне, что он еще не нашел способ пробраться в Крайтон, но он точно знает, где я. Осталось только преодолеть стену между нами…

Я так ярко представила нависшую надо мной тень альфы, что бросила рисунок печь. Огонь тут же яростно сожрал бумагу, а вместе с ним послание, которое я бы предпочла не видеть и не знать.

Не нужно это никому видеть. Вот бы огонь сожрал и мое притяжение к альфе тоже!

Мальчишка посыльный теперь приносил мне рисунки от Теодрика ежедневно. Альфа не повторялся: однажды я получила рисунок, где темноволосый мужчина обнимал девушку, а над ними сияли луна и звезды, затем уютный дом на лесной опушке. Если первое послание я восприняла как угрозу, то остальные были больше похожи на подкуп. Теодрик вовсю старался, чтобы его не забыли, только на что рассчитывал? Что я проникнусь и выйду к нему?

Если бы я их собирала, то накопила бы уже семь листов бумаги: по одному на каждый день недели. Но все они отправлялись вслед за первым – в огонь. Мне приходилось каждое утро дежурить в большой комнате, чтобы Кэти даже случайно не перехватила подобное письмо. Конечно, рисунки были той еще загадкой для несведущего человека, но я не хотела рисковать. Потому что сестра после того раза, кажется, возненавидела меня сильнее прежнего. Я искренне не понимала, в чем дело. Не за покинутый же дом она меня ненавидит? Младшие простили меня на следующий день, хотя им подробности моего путешествия никто не рассказывал. На мои прямые вопросы Кэти молчала, а мама лишь разводила руками и отвечала, что до моего возвращения подобного не было. Сестра всегда отличалась характером, но до этого в доме Нико вела себя спокойно. Наверное, я бы и дальше терялась в догадках, если бы в начале следующей недели не застала Кэти, которая рылась в моих вещах в спальне.

У Нико был действительно большой дом, даже наша большая семья помещалась, занимая три свободные спальни. В первой спали близнецы, во второй Кэти и Лисса, в третьей – мама. Я хотела присоединиться к маме, но она отдала спальню мне, а сама переехала к Патрику с Ариной. Сказала, что после того, что я пережила, у меня должен быть свой угол. Что ж, «угол» был немаленьким и казался королевскими палатами после ночевок под звездным небом. С окнами на восток, с широкой кроватью – я на такой спала впервые, с кружевными занавесками на окнах, с массивным сундуком, в котором можно было хранить вещи, и куда я сложила свою одежду. В Крайтоне было не принято, чтобы женщины ходили в мужском, поэтому я носила мамино платье, пока Нико не принес мне два новых. Простых, но добротных. Когда Кэти их увидела, в ее глазах засверкали молнии. Хотя ей-то что завидовать? У сестры платьев было больше, чем у меня сейчас.

Поэтому я удивилась, когда застала Кэти над моим сундуком. Не платья же она пришла мне портить?

– Ты что тут делаешь? – поинтересовалась, скрестив руки на груди.

Сестра подпрыгнула и выпрямилась, ее глаза быстро забегали – наверняка, придумывала ответ. Дома в деревне у нас много всего было общим, но здесь, в доме Нико, все поменялось. Мне достался сундук.

– Если тебе что-то нужно, ты можешь просто попросить, – напомнила я, потому что не хотела ссориться. Более того, я сама хотела нормально поговорить с Кэти и узнать причину ее неприязни. Пора было в этом всем разобраться!

Сестра отзеркалила мою позу и потребовала:

– Тогда покажи мне письма от Нико!

Мои брови поползли вверх. От Нико? Она считает, что эти послания от Нико?

– С чего ты взяла, что он шлет мне письма? – вырвалось у меня неосознанно. Я тут же прикусила язык, но было поздно.

– А кто еще? – опешила Кэти. – От кого еще ты ждешь писем с таким нетерпением?

– Я не жду…

– Ждешь! И лучше бы ты все рассказала Нико, потому что он хороший, добрый, красивый и самый лучший! Лучше расскажи, иначе расскажу я. Ему не нужна невеста-лгунья!

– А какая нужна? – прорычала я. – Та, что роется в чужих вещах?

Кожа Кэти пошла красными пятнами, и я вдруг поняла, что попала в яблочко. Не зависть мучила сестру с тех пор, как я вернулась. Ревность.

От этого открытия я растерялась, потому что… Потому что Кэти была моей младшей сестрой, малышкой. А теперь она выросла. Выросла и влюбилась в моего жениха.

Кэти бросила вещи в сундук и хотела по привычке сбежать, но я шагнула в сторону, быстро загородив ей выход. Не закончим этот разговор, не решим все здесь и сейчас, так и будем продолжать ходить вокруг да около.

– Нико хотел взять тебя в жены? – спросила. Я была не робкого десятка, не шутила насчет того, что заменила мужика в семье, но такие глубокие властные нотки в моем голосе прорезались впервые. От Теодрика, что ли, нахваталась? Или это волчица шалила? – Обещал что-то?

– Ничего он не обещал, – едва не плача, выпалила сестра, – но ты сбежала, Нико приютил нас, а я была самой старшей. Вот мама и сказала, что я смогу стать невестой и отличной женой. Для Нико.

Я кивнула, от сердца немного отлегло. Не то чтобы я ждала от Нико верности, когда он вообще не знал, жива ли я или нет. Но не хотела, чтобы он морочил голову сестре в мое отсутствие, а после походя от нее отказался.

– А Нико ты спросила, глупышка?

– Что толку его спрашивать, если он с тебя глаз не сводит и письма пишет! – Если бы змеи могли говорить, то это напоминало бы шипение Кэти. – Зачем ты вообще вернулась?

– Ты бы хотела, чтобы я не возвращалась? – спросила я с горечью. – Забудь о Нико. Если бы не я, он бы другую невесту привел в дом.

В глазах сестры сверкнули злые слезы. Наверное, для нее это было больно, но она сама только что причинила мне боль, признавшись, что предпочла, чтобы я сгинула где-то по пути. Только бы место невесты освободила!

– Забудь о Нико и письмах, – повторила я. – Это не твоего ума дело.

Мне надо было обезопасить себя и нашу с Теодриком переписку. Потому что, если моя ревнивая сестрица ляпнет о письмах Нико, жених очень сильно удивится и начнет задавать вопросы, ответов на которые у меня не было. По крайней мере, тех, которыми я могла бы поделиться.

Поэтому на следующий день я ответила альфе. Сама отправила ему рисунок. Не такой красивый, как у него, но я надеялась, что понятный. Я попыталась сказать ему, что он подвергает меня опасности своим вниманием. Нарисовала себя с семьей за решеткой. И над этой решеткой стоял волк.

На следующий день мальчишка-посыльный ничего не принес. И на следующий тоже. Я облегченно выдохнула, но беда пришла с другой стороны.