Вынужденно женаты. Только ради детей

Глава 14.

Рузанов коротко и сдавленно усмехается, разводит руками и не торопясь отвечает:

— Для чего другим мужикам их жёны, я не знаю, Катя.

— Я спрашиваю не других мужиков, Вадим, — дрожь пронизывает всё тело, а вообще я еле борюсь с желанием вскочить на ноги и убежать как можно дальше. — Я спрашиваю тебя! — говорю с нажимом. — Тебя. Своего мужа. Зачем тебе я? Зачем, Рузанов? Когда таких, как Лера, словно грязи под ногтями, особенно за деньги, которые у тебя есть…

— Успокойся, Катя, — перебивает, а сам видно, что на взводе.

— Тогда ответь на мой вопрос. Или это так тяжело?

Наши взгляды сталкиваются, как два бульдозера. Я правда, не понимаю, почему он не молчит и не хочет хотя бы на ходу сочинить более-менее рабочую ложь.

Но он даже не пытается этого сделать. Не удосуживается даже попыткой усыпить бдительность беременной жены.

И дело не в том, что мне нужна его ложь. Меня просто пугает та тема, которой мы коснулись.

— Или ты просто меня не любишь? — этот вывод сам по себе срывается с губ. Кончиками пальцев добела вонзаюсь в обивку дивана. — Поэтому и сказать тебе нечего, Вадим? — сердце пускается в бешеную скачку. — Так бы сразу и сказал, — я поднимаюсь на ноги, которые меня не держат, и, пошатываясь, иду к двери. — А то я тут с ума схожу от ревности, анализирую, почему у тебя вдруг завелась любовница… — собственный голос тает на глазах. — Ответ, оказывается, всё это время был на поверхности.

Я чувствую себя настолько потерянной, словно у меня из-под ног вырвали почву. Я кому получается двоих детей родила-то?

Кто такой Вадим Рузанов?

— Кать, — муж, наконец, срывается с места, чтобы… даже не знаю, что он хочет сделать, обнять меня или остановить, но я выставляю вперёд руки, не даю ему приблизиться.

— Вопросы надо было задавать совсем другие, — продолжаю рассуждать вслух и качаю головой, чувствуя, как вращение земли замедляется. — Оказывается, вся моя жизнь была постановкой. Фарсом…

— Тебя заносит, родная.

Но голос мужа я уже почти не слышу. Его заглушает нарастающий в голове шум тысячи голосов, которые припоминают то или иное событие, по которому я должна была догадаться о том, что моя жизнь — это обман.

У меня буквально на глазах получается найти подтверждение тому, что мой муж никогда меня не любил.

Надо же.

И как теперь дальше жить с осознанием, что предательство все это время было одно и оно намного больше, чем любовница в мини-юбке?..

Толкаю дверь и ухожу, по пути ни на секунду не останавливаясь. Ощущение такое, что меня опустили под воду, и я задыхаюсь без возможности сделать хотя бы один-единственный вдох.

Оказавшись на улице, мне становится капельку легче. Я всё на тех же ватных ногах бреду к машине. Нащупываю в кармане ключи, достаю их и останавливаюсь как вкопанная.

Мою машину заблокировала другая — уже хорошо знакомая ярко-розовая иномарка, принадлежащая любовнице моего мужа.

— Что за?.. — я первым делом почему-то оборачиваюсь, словно ожидаю увидеть там стоящего за моей спиной Вадима, который прямо сейчас как по щелчку пальцев угомонит свою любовницу. — Откуда она знает, какая у меня машина?.. — бурчу себе под нос, чувствуя сильнейшее недомогание.

Никогда в жизни мне не было так плохо. И я понятия не имею, как привести себя в порядок. Да что там… я даже не знаю, с чего начать! За что уцепиться, чтобы начать выбираться из этого эмоционального дна...

— А вот и ты! — из розовой машины резвой козочкой выпрыгивает Лера, как мне теперь уже известно — бывшая моего мужа.

— Убери машину, — это единственное, что я ей говорю, и, обогнув её, направляюсь к водительской двери своего автомобиля.

Хочу убраться отсюда как можно скорее. Подальше от него и подальше от нее.

— Не так быстро, бегемотиха!

До меня с опозданием доходит, что эта мерзавка только что пыталась меня оскорбить.

Медленно перевожу на нее взгляд.

— Ты это кому сейчас сказала? — выплёвываю слова сквозь стиснутые зубы и смотрю на неё испод прищура.

— Тебе, толстуха, — она бросает мне небрежный кивок, мол, посмотри на себя. — В зеркало себя видела, баржа?

Я не ожидала, что взрослые люди бросаются друг в друга оскорблениями уровня средней школы.

— Ну, — я открываю водительскую дверь и поднимаю с сиденья увесистую сумочку, — мне хотя бы не приходится добиваться мужского внимания через унижения, вроде тех, через которые проходишь ты. Например, предлагая «штуки для горла».

Пальцы покрепче сжимаются на ремешке сумочки, потому что та Лера, которая была в кабинете мужа, и та, что сейчас подходит ко мне с бешеными глазами — это разные люди. Пусть только пальцем меня тронет.

— Думаешь, он тебя не бросит только потому, что ты беременна? Ха! — она вскидывает острый подбородок. — Дай мне неделю, и твой муж забудет, как зовут и тебя, и твоих детей… Ай!

Уверена, что Лера собиралась высказать мне ещё немало гадостей, но это ей не удалось, потому что сумка с неначатой бутылочкой минералки очень кстати закрыла ей рот. Причем с хрустом, после которого Лера отшатывается от меня, прижав к губам руку.