Вынужденно женаты. Только ради детей

Глава 17.

Вадим Рузанов

— Но ты к ней поехал! — Катя повторяется, потому что ей больно. — Поехал, Рузанов… ты направлялся к своей любовнице, оставив меня дома беременную с ребёнком!

— Катюш… — качаю головой.

Хочется объяснить ей элементарную вещь, но она меня либо не услышит, либо оторвёт мне голову. Судя по её настроению, это, скорее всего, будет именно второй вариант.

Гнева своей жены я не боюсь — не маленький. А вот того, как это скажется на нашем будущем ребёнке — да.

У меня нет задачи делать её жизнь хуже. Наоборот, я хочу, чтобы моей семье было хорошо. Во всех планах, в том числе эмоциональном.

— Я тебе не Катюша! Меня тошнит каждый раз, когда я слышу своё имя, произнесённое твоим голосом. Настолько ты мне омерзителен, понимаешь? — в её глазах горит то самое омерзение, о котором она мне талдычит уже второй день подряд.

— Это пройдёт, — пытаюсь говорить спокойно.

Кто-то ведь должен быть умнее. И почему бы мне, единственному виноватому в нашем конфликте человеку, не быть той самой умной стороной?

Но мой тон её только сильнее бесит. К щекам жены приливает румянец, делая её лицо и позу боевыми.

Кажется, если бы у неё не было большого живота, она бы на меня сейчас набросилась, чтобы выцарапать глаза.

И была бы, кстати, права.

— Что?! — она смотрит на меня как на дурака. — Что пройдёт, Вадим? Или ты рассчитываешь, что мне волшебным образом отшибёт память? Или что я закрою на всё глаза ради блага нашей семьи?.. — она делает паузу, во время которой испепеляет меня своим взглядом. — Не будь наивен. Нашей семьи больше нет, ты её уничтожил.

— Я не спал с ней. И ни с кем другим не спал за время нашего брака. Более того, я не собираюсь этого делать. Вопрос, любимая, — тут уже я не выдерживаю, и мой голос тоже становится жёстким: — чем же, каким своим поступком, я всё уничтожил?

— Я тебя сейчас задушу, — для наглядности она даже берёт подушку в руки. — Выйди.

— Мы так с тобой ни к чему не придём, — пытаюсь звучать спокойно и рационально. — Затяжной конфликт ни на ком не скажется хорошо.

— Я тебе поражаюсь, Вадим. Вот искренне поражаюсь. Как в тебе уживаются два человека? То ты за горловым минетом посреди ночи срываешься непонятно куда, то апеллируешь умными словами. Кто ты? — она разочарованно на меня смотрит и качает головой. — Кто ты такой, Рузанов? Я на тебя смотрю и не понимаю.

Я хочу продолжить этот разговор, но понимаю, что мы с Катей ни к чему не придём. Она меня не слышит, потому что не хочет слышать.

И имеет на это полное право. Потому что да, косяк за мной. Это я обосрался и подставил себя. Винить мне некого.

Проглотив слова, которые рвались наружу, я поднимаюсь на ноги и сразу же слышу, как жена облегчённо выдыхает.

Хрустнув зубами, проглатываю поднимающийся в груди протест.

Внутренности вспыхивают огнём, когда я открыто признаю тот факт, что моя жена, походу, реально меня ненавидит.

До этого разговора я тешил себя надеждой… да что там тешил. Я был уверен, что она переигрывает или пытается набить себе цену — бог с ней, может, проучить меня решила.

Но оказывается, я себя таким образом утешал, пока в сердце моей жены ненависть заменяла некогда сильную любовь.

Я сразу должен был догадаться, что Катя не из тех, кто будет ругаться ради собственной выгоды. Она у меня за правду и за справедливость. Потому что всегда такой была, сколько я её помню.

— Хорошо, — отхожу от неё на пару шагов и жадно наблюдаю за тем, как она реагирует. Её напряжённые плечи расслабляются, черты лица становятся родными и мягкими. Твою ж мать… — Я тебя услышал. Спать буду на диване.

— Слава богу, до тебя наконец дошло, Рузанов, — она всё так же говорит с укором, но в её голосе слышно облегчение.

— Мы ещё вернёмся к этой теме, — говорю прямо.

Направленный на меня взгляд жены заостряется, становится соколиным.

— Выйди, — говорит она и ложится в кровать, закрывая своё лицо от меня книгой, которую читала до этого.

— Спокойной ночи.

Разворачиваюсь к выходу и в дверях останавливаюсь, чтобы сказать Кате:

— Я тебя люблю.

Она меня ожидаемо игнорирует, но это и не важно. Я не маленький, чтобы на такое обижаться. Кате нужно пространство и время, чтобы остыть. И я ей его даю.

Посыпать голову пеплом я не буду. Что надо, я жене уже сказал, причём сказал правду. А биться головой об пол у неё в ногах и умолять простить… во-первых, она знает, что я не такой человек, а во-вторых, я не отношу себя к мужикам, которые готовы любой ценой, соплями, слезами и уговорами держать женщину рядом.

Нет.

Я не хочу, чтобы Кате было за меня стыдно.

Наоборот, я хочу, чтобы она пережила свою обиду и дальше шла по жизни, держа меня за руку, чтобы видела во мне любимого мужчину, а не размазню.

Осталось найти способ вернуть её доверие.

А зная Катю, это будет нелегко…