Вынужденно женаты. Только ради детей

Глава 4.

— Простить за такое?.. — я не верю своим ушам.

Не говоря уже о том, что это неожиданная реакция от Рузанова. Он человек тяжёлого характера, непреклонный, скажет на березу дуб и будет дуб. Такого к стенке не прижмёшь.

Зная его темперамент, я была готова к взрыву. К скандалу со всеми вытекающими. Разводу, разделу имущества и спорам о том, с кем дальше будут дети.

А он решил взять меня хитростью. Предложить худой мир вместо войны.

— Да, за такое, — он непоколебим, и его слова — это не пшик.

И тут меня прошибает осознанием: Вадиму не стыдно за произошедшее.

Ему вообще плевать на то, что случилось. Главная его задача сейчас — это либо усыпить мою бдительность, либо подавить сопротивление. Ни о каком искреннем поиске прощения речи не идёт.

— Н-нет, — мотаю головой.

— Почему? — и смотрит мне в глаза, словно правда не понимает.

— Вадим, — у меня от упадка сил и абсурдности ситуации только одно желание, уйти от него. Во всех смыслах. Сейчас уйти подальше и из жизни его тоже уйти. — Я не прощу тебе измену, как ты не понимаешь?..

— Измены не было, я же вернулся.

— Но изначально поехал туда, — собственный голос звучит подавленно. — К другой женщине, — смотрю в глаза мужа и натыкаюсь на стену.

— Катюш, — он собирается спорить, вижу это по его глазам.

Он не из тех, кто сдаётся легко.

— Я слышала, как ты говорил, что хочешь её, — слова обжигают язык, мне их даже произносить невыносимо.

Я ожидала, что сейчас-то Вадим точно отреагирует, ведь я обличаю его во лжи. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.

У меня в горле ком — такой, что не проглотить, а он смотрит на меня безучастным взглядом, словно мы обсуждаем вовсе не развал нашей семьи, а поход в магазин за продуктами.

— Ну и что? Я не отпираюсь. Да, было, — он шумно выдыхает. — Погоди, там, кажется, Люба проснулась.

Он отталкивается от столешницы, наконец освобождая меня от своих оков, и исчезает. Я всегда удивлялась тому, какой у него отменный слух, когда дело касается Любы.

Обычно мамочки на каждый чих ребёнка ночью просыпаются, а у нас было так, что первым вставал Вадим. Сам проверял, как там у Любы дела, и запрещал мне вставать с постели без необходимости.

Он вообще был очень заботлив, когда я родила.

Хотя почему «был»?

Он и сейчас заботлив. В дочери души не чает. Всё для нас с ней делает, но при этом не спихивает на меня воспитание, аргументируя это тем, что я домохозяйка, а он добытчик.

Нет, для него воспитание ребёнка — это когда оба родителя включены.

Я ещё сильнее его полюбила, когда поняла, какой Вадим отец. Таким нельзя не очароваться. А когда он узнал, что я вторым беременна, так вообще на меня по-другому смотреть стал. Сумасшедше — влюблёнными глазами, в которых читалась благодарность.

Живот мне целовал, когда тот ещё плоским был.

Шептал малышу, как сильно его ждёт.

Боже, когда я всё это вспоминаю, меня трясёт. Откуда взялась другая женщина?! Если здесь у него есть семья, которую он любит, и я в этом не сомневаюсь ни капли.

Ответ, разбивающий моё сердце на куски, напрашивается сам.

Пока я слышу, как на втором этаже Вадим ласковым голосом укладывает спать проснувшуюся Любу, в голове набатом стучит мысль, что дело во мне.

Выходит, я чего-то ему недодала?..

Тогда почему он словами не мог мне об этом сказать?

Не успеваю толком обдумать эту мысль, как оставленный мужем на обеденном столе телефон начинает звонить. Чтобы муж не услышал звук вибрации на твёрдой поверхности первым, я буквально бросаюсь и беру телефон в руки.

Чутьё моментально подсказывает, кто именно на том конце провода.

Хотя номер её, конечно же, не подписан. Выглядит всё так, словно ему звонит кто-то, кто ошибся номером.

Отметаю сомнения и поднимаю трубку. Тишину нарушает только моё бешеное сердцебиение и дыхание его любовницы.

Такое, словно она уже занимается сексом.

— Ты опаздываешь, — она примешивает к своему голосу фальшивые стоны. — А я предупреждала, что начну без тебя… ты далеко, Рузанов? А то я тут сама с собой играю, представляя, как ты меня…

— Вадим дочь спать укладывает, — нарочито спокойно произношу я, а сама медленно оседаю на стул, до того мне плохо. — Я передам, что вы звонили.