Вынужденно женаты. Только ради детей

Глава 15.

— Что это было? — холодно бросает мне Вадим, расслабляя узел галстука.

Он стоит на пороге спальни, собранный и убийственно спокойный, правда, только на вид. Я вижу, что в его глазах тлеют угли ярости.

Ярости, направленной на меня.

— Ума не приложу, о чём ты, — демонстративно перелистываю страницу книги, которую я читала до его возвращения с работы.

К слову, вернулся он аккурат через пятнадцать минут после окончания рабочего дня. Видимо, хотел подчеркнуть свою пунктуальность и показать, что не шляется с любовницей. Странно, что он не догадался о бессмысленности этого действия, потому что мне прекрасно известно, что любовница свободно ездит к нему на работу.

И именно из-за неё он не смотрит на меня, как бык на красную тряпку. Я это чувствую.

После того как я не сдержалась и переехала Лере сумкой по лицу, я села в машину и слегка протаранив ее розовую тачку, спокойно себе выехала. И нет, мне не стыдно. Вот ни капли.

— Зачем ты избила Леру? — а вот и животрепещущий вопрос.

— Избила? — мои губы трогает улыбка, я поднимаю на него взгляд исподлобья. — Ты веришь всему, что она говорит? Я думала, ты куда умнее, Рузанов.

— Катя, — Вадим всё-таки проходит в спальню и садится на край кровати, глядя на меня через плечо. Я вижу на его лице отпечаток усталости, или, правильнее сказать, утомления. Сам виноват. Я запрещаю себе проявлять к нему заботу, даже когда это касается только чувств. — Дело не в том, что она сказала, а в том, что я видел своими собственными глазами.

— И что же ты видел?

— Разбитый нос, рассечённую губу и треснутый зуб.

— Кто бы мог подумать, что сумка с металлическими заклёпками и находящаяся в ней бутылка воды могут нанести такой урон, — буднично комментирую, глядя ему в глаза. — Или ты ожидал от меня другой реакции? Зря.

— Я еле уговорил её не подавать на тебя заявление в полицию. Она истерила на всю фабрику час.

Мне очень хочется проделать с ним то же самое, что и с ней, но боюсь, книгой в мягкой обложке нужного ущерба мне не нанести.

— Мог. Не. Отговаривать, — мрачно и по словам произношу я. — Нашёл чем меня пугать! Ты, небось, за свою шкуру больше пёкся, потому что, если бы дело дошло до выяснения обстоятельств, поверь, я бы в красках объяснила свои претензии к ней. В красках и в деталях.

— Что ты несёшь, Катя? — устало отзывается Рузанов. — Как я мог бояться за себя, когда у меня беременная жена на людей бросается? Или ты хочешь с животом мотаться по отделениям?

— Я тебе уже сказала: мне твоя защита не нужна, и за свои поступки я отвечать готова. Если это всё, что ты хотел мне сказать, тогда свободен, — киваю на дверь.

Он осуждающе качает головой, а потом, словно до него, наконец, доходит смысл моих слов, бросает мне:

— В смысле свободен?

— В прямом, — возвращаюсь к чтению, правда, только для вида. Хочу наказать его игнором.

— Я приехал к себе домой после работы. Я не могу быть свободен, так что если это был твой завуалированный способ послать меня куда подальше, ты просчиталась.

С этими словами он резко поднимается с постели и злыми рывками начинает снимать с себя одежду, чтобы переодеться.

— Так ты скажешь мне, какая муха тебя укусила и почему ты разбила Лере лицо? Я от тебя такого не ожидал.

— Зачем мне тратить своё время, когда она тебе уже рассказала свою версию?

— Я хочу знать правду.

В ответ на его реплику с моих губ срывается усмешка.

— Я сказал что-то смешное? Расскажи мне, я тоже посмеюсь.

— Ты сегодня спишь в гостиной, — моя реплика, как по щелчку, сдирает с его лица саркастическую маску.

— Не понял, — он пристально смотрит на меня и хмурит тёмные брови.

Всё он понял, просто думает, что я сейчас стушуюсь и извинюсь за дерзость.

— Я приготовила тебе постельное бельё. Сложила его и оставила на диване. Так понятнее?

Я прямо вижу, как он закипает. И продолжаю:

— Ты ведь сам сказал, что для постели годятся только такие, как Лера. Всё логично.

— Я такого не говорил.

— Между строк говорил, Рузанов. Я не глухая и не настолько глупая. Хотя, судя по тому, как ты прямо у меня под носом в ночь собирался сбежать к любовнице, ты не слишком высокого мнения о моём интеллекте.

И это он очень зря. Факт того, что я женщина, не делает меня глупее или слабее, либо лишает меня решительности. Это вовсе не так. Просто в браке он видит меня в двух ролях: ласковой матери и заботливой жены.

А ведь за этим фасадом кроется настоящая я, про существование которой он забыл, стоило мне погрязнуть в быту, что неизбежно, когда у тебя семья и дети.

— Кать, — он поднимает на меня взгляд, спрятанный за сощуренными веками. Недобрый взгляд. — Ты решила меня довести до ручки?

— Ты что-то слишком раним, — невозмутимо отвечаю и решаю добавить перца. — Я даже не начинала.

— Вот как, — хрустнув зубами, он переодевается в домашние штаны и свитер. — Значит, это война?

— Нет, что ты, какая война? У нас же дети. Так что нам с тобой придётся полюбовно развестись и при встрече улыбаться друг другу ближайшие восемнадцать лет, чтобы наши с тобой дети росли в здоровой атмосфере.

Внимательно меня выслушав, Рузанов кивает, а потом, на выходе из спальни, бросает мне через плечо:

— Значит, будет война, — подытоживает он. — Что приготовить на ужин? Ты подумай, а я пока пойду проведаю Любу.