Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве

Глава 7 Запертая в северном крыле

Северное крыло запечатывали при мне.

Не потому, что мне доверяли.

Потому что не доверяли уже настолько, что хотели убедиться: на этот раз даже я не найду способ пробраться обратно.

Иара вызвала двоих людей в темных плащах без гербов. Не стражу. Эти двигались иначе — слишком тихо для вооруженных мужчин и слишком уверенно для слуг. Один нес узкий металлический ларец, второй — связку длинных черных ключей. Я стояла у арки, сложив руки на груди, и смотрела, как они натягивают новую цепь поперек прохода. Не декоративную, как раньше. Тяжелую. С шипастыми звеньями и матовыми пластинами, покрытыми выжженными знаками.

Печать.

Настоящую.

— Вы всегда так красиво реагируете на чужое любопытство? — спросила я.

Иара не обернулась.

— Только когда чужое любопытство начинает слышать мертвых быстрее, чем живых.

— Не преувеличивайте. Пока что мертвые хотя бы говорили честнее.

Она захлопнула ларец, и в коридоре глухо щелкнул металл.

— Это не остроумие. Это плохой знак.

— Для кого?

— Для вас.

Я подошла ближе.

Новая цепь едва заметно вибрировала, будто под ней проходил слабый ток. Воздух возле нее был холоднее, чем в остальном коридоре.

— А если я все-таки решу вернуться?

— Получите ожог, тревогу на весь замок и очень злого милорда.

— В каком порядке?

— Скорее всего, одновременно.

Я усмехнулась.

Слабо. Скорее по привычке, чем от веселья.

Каэль уже ушел. Красная королевская печать, как выяснилось, умела вытаскивать его даже из комнаты, где стояли следы чужих смертей и вопросы, на которые он опять не ответил до конца. Мне это не нравилось. Не потому, что я хотела продолжить разговор. Совсем нет. Просто я слишком ясно чувствовала: письмо из столицы касается меня. И, возможно, сильнее, чем кому-либо здесь хотелось признавать.

— Миледи, — позвала Иара.

Я поняла, что слишком долго смотрю на цепь.

— Что?

— Вы побледнели.

— Удивительно. А я думала, в этом замке все только расцветают.

Она подошла ближе и посмотрела мне прямо в лицо.

— Вы что-то еще почувствовали в крыле?

Я промолчала.

Не из вредности.

Просто не знала, как это объяснить. Там, в комнате с царапинами на стене, кроме слов и злости было еще что-то. Нить. Тянущее ощущение, будто меня узнали раньше, чем я вошла. И это пугало слишком сильно, чтобы делиться им вот так, посреди коридора.

— Нет, — солгала я.

Иара ничего не сказала.

Только очень медленно наклонила голову, как делают люди, когда видят ложь и решают пока не прижимать к стене.

— После полудня в библиотеке, — напомнила она. — До этого времени я советую вам не уходить далеко от жилых галерей.

— Советуют мне тут все.

— А вы все равно не слушаетесь.

— Зато не скучаю.

Она развернулась и пошла первой.

Я — следом.

Мы молча спустились на два пролета вниз, миновали узкую лестницу с окнами-бойницами и вышли в длинную галерею, где на стенах висели портреты. Северные лорды, северные женщины, дети в темных бархатных платьях, мужчины в мехах и с одинаково жесткими лицами. Некоторые были красивы, но в местном понимании — как оружие красиво, когда его полируют перед войной.

Один портрет заставил меня остановиться.

Женщина.

Молодая. Лет двадцать пять, не больше. В платье цвета темного льда. Волосы почти белые, собраны высоко. Лицо не идеальное, но цепляющее: тонкий рот, очень спокойные глаза и выражение, будто она уже знает о комнате все, чего не знают остальные.

На шее — серебряный обруч.

Не украшение. Почти такой же, как мой.

— Кто это? — спросила я.

Иара проследила за моим взглядом.

На долю секунды в ее лице мелькнуло что-то, похожее на осторожность.

— Леди Северайн Морвейн.

— Жена отца Каэля?

— Нет. Его тетка.

— Та самая зимняя кровь?

— Одна из последних.

Я шагнула ближе к портрету.

Художник нарисовал ее так, будто она не позировала, а терпела. Свет падал на лицо сбоку, оставляя правую половину почти в тени. И там, в этой тени, мне вдруг почудилось что-то странное: как будто у нее на щеке был шрам. Или след тени, намеренно замазанный кистью.

— Она умерла? — спросила я.

— Все на этих стенах умерли, миледи.

— Ненавижу, когда вы отвечаете красиво вместо нормально.

— Тогда спросите точнее.

Я отвернулась от портрета.

— Ее убил Предел?

— Нет.

— Каэль?

Иара посмотрела на меня так, будто на секунду всерьез решала, стоит ли сталкивать меня с лестницы.

— Нет.

— Тогда кто?

— Корона.

Я застыла.

— Что?

— Не напрямую, — сказала она. — Но достаточно, чтобы разницы не было.

Вот так. Одной фразой. Без лирики. Без полутонов.

И от этого стало холоднее, чем от любого завывания за стеной.

— Значит, столица боится не только права первой ночи, — сказала я тихо. — Она боится женщин с вашей кровью.

— Не всех.

— Только тех, кто выживает?

На этот раз Иара промолчала.

И молчание это было красноречивее ответа.

Дальше мы шли без слов. Замок просыпался окончательно: где-то звенела посуда, по боковой лестнице пробежали двое мальчишек-слуг, внизу, из внутреннего двора, донесся лай собак. Жизнь пыталась выглядеть обычной. И у нее почти получалось, если забыть, что под этими камнями ходят трещины, а ночью стены слушают крики.

В жилую галерею я вернулась уже с четким намерением не сидеть в башне покорно, как новенькая кукла в витрине. До полудня еще было время. А раз в библиотеке мне собирались наконец что-то объяснить, я хотела подойти туда не пустой.

В своей комнате я заперла дверь и первым делом подошла к письменному столу.

На нем лежала бумага.

Чистая.

Чернила.

Перо.

Кто-то, видимо, полагал, что невеста чудовища по утрам пишет стихи о судьбе или письма домой.

Домой.

Меня на секунду качнуло.

Потому что дома здесь не было. Ни в этом мире, ни, кажется, уже в том.

Я села и попыталась выписать все, что знаю.

Не для красоты. Чтобы не дать им утопить меня в недомолвках.

Я не совсем Элиана.

Каэль понял это сразу.

Меня забрали не только из-за права, но и потому, что с моим появлением треснул Предел.

Обруч связывает меня с замком, печатью и, возможно, с самим Каэлем.

Две женщины умерли. Одна сбежала.

Женщина у окна предупредила: не дай ему снять маску.

На стене в северном крыле написано: если он придет без нее, беги.

Корона боится отсрочки ритуала.

Корона уже однажды убила женщину зимней крови.

Меня здесь боятся больше, чем жалеют.

Я поставила точку и перечитала.

Список выглядел как заметки человека, которому давно пора кричать, а он зачем-то занимается аналитикой.

Ладно.

Это хотя бы помогало не расползтись мыслями по всем углам сразу.

Я взяла вторую бумагу.

На этот раз не для списка.

На этот раз — для имен.

Леди Маргрет.

Адриан де Вальтер.

Иара.

Лис.

Третья женщина.

Северайн Морвейн.

Каэль.

На последнем имени рука замедлилась.

Я уставилась на строчку.

Белая маска. Темная кровь на рукаве. Голос в голове. Ладонь на моем запястье. Тихое «не надо», когда я потянулась к лицу.

Опасный мужчина.

Возможно, чудовище.

Возможно, тюремщик.

Возможно, единственный человек в замке, который лжет реже остальных.

Как же сильно мне это не нравилось.

Стук в дверь раздался неожиданно.

Я накрыла листы другой бумагой.

— Кто?

— Это я, — прозвучал знакомый голос Лис. — Вам прислали из кухни горячий мед и хлебцы.

— Заходи.

Она вошла с подносом и, кажется, сразу почувствовала мое настроение, потому что поставила все очень осторожно.

— Спасибо.

Лис неловко кивнула и уже собралась уйти, когда я спросила:

— Ты умеешь читать?

Она замерла.

— Немного, миледи.

— Отлично. Тогда у меня вопрос на грамотность. Как здесь называют женщину, которая пережила первую ночь и не умерла?

Она подняла на меня глаза — широко, почти испуганно.

— По-разному.

— Например?

— Иногда… отмеченной.

— Звучит отвратительно.

— Иногда — невестой Предела.

Еще хуже.

— А иногда?

Лис поколебалась.

— Чужой невестой.

Меня передернуло.

— Почему чужой?

Она прикусила губу.

— Потому что никто не знает, кому она принадлежит больше. Мужчине… или тому, что стоит за ним.

Я очень медленно выдохнула.

Вот так. Еще одна мерзкая местная поэтика, от которой хотелось мыть руки.

— И кто придумал это название?

— Старые женщины на кухне, — призналась Лис почти шепотом. — Они всегда так говорят. Про тех, кто связан с Пределом.

— То есть милорд, по их мнению, просто передаточное звено?

Лис не поняла сарказма. Или сделала вид.

— Не знаю, миледи.

Я встала из-за стола.

Подошла к окну.

Во дворе как раз пересекал площадку человек в темном плаще с красной перевязью. Королевский гонец? Возможно. Его уже сопровождали двое северных стражников к воротам. Значит, ответ дан. Значит, встреча с библиотекой после полудня не случайность.

— Лис.

— Да, миледи?

— Если бы ты хотела передать записку человеку так, чтобы ее не увидела ни стража, ни Иара, ни сам милорд… как бы ты это сделала?

Она уставилась на меня так, будто я предложила ей вырыть себе могилу чайной ложкой.

— Миледи, это очень плохой вопрос.

— А если бы все же пришлось?

— Через прачечную, — ответила она слишком быстро, а потом испугалась, что ответила. — Но я ничего не говорила.

Я обернулась.

— Уже сказала.

— Пожалуйста, забудьте.

— Не обещаю.

Лис чуть не застонала.

Мне даже стало ее жаль. Немного.

— Не бойся, — сказала я. — Пока никому писать не собираюсь.

Пока.

Она ушла, а я снова посмотрела на свои списки.

Писать действительно было некому.

Но знать пути полезно всегда.

К полудню замок словно подобрался.

Это чувствовалось в шагах слуг, в том, как чаще стали хлопать двери, как быстро пустели галереи при приближении людей в темных плащах. Что-то ходило по этим коридорам поверх обычной жизни — не паника, нет. Скорее ожидание. После королевского письма все понимали: начался новый раунд игры.

Я не собиралась входить в него слабой.

Когда за мной пришла Иара, я уже была одета, причесана и снова спокойна ровно настолько, чтобы злость работала как оружие, а не как истерика.

— Библиотека готова, — сказала она.

— Как мило. Прямо званый обед с тайнописью и угрозами.

— Сегодня без обеда.

— Жаль. Я бы не отказалась от чего-то приятного на фоне ваших семейных секретов.

Она посмотрела на бумаги, лежавшие на столе.

— Вы решили составить карту ада?

— Скорее, оглавление.

Иара не спросила, что именно я записала.

Но я видела: заметила все.

Мы шли в старую библиотеку не тем путем, что раньше. Длиннее. Через нижнюю арку, вдоль внутреннего сада, где даже зимой стояли какие-то голые черные кусты, похожие на вывернутые руки. Чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовала странное давление под обручем. Не боль. Предчувствие.

Будто за дверью меня ждали ответы, которых я сама еще не хочу.

Перед самой библиотекой Иара остановилась.

— Прежде чем вы войдете, — сказала она, — запомните одну вещь.

— Обожаю такие начала.

— Там будут говорить правду. Но не всю. Не потому, что хотят обмануть. Потому что полная правда о Черном Пределе редко выдерживается за один разговор.

Я скрестила руки на груди.

— Удобно.

— Нет. Опасно.

Она открыла дверь.

Старая библиотека пахла кожей, пылью и холодным железом.

Высокие шкафы уходили в полумрак под потолком. На длинном столе горели лампы. И там, у дальнего конца, уже ждал Каэль.

Без плаща. В черном. Неподвижный, как тень, поставленная на стражу между мной и знанием.

Рядом с ним лежало распечатанное письмо с красной печатью.

А возле письма — тонкий кинжал.

Не как угроза.

Как намек.

Я сразу поняла: после этого разговора спокойной жизни в замке уже не будет.

И, возможно, корона решила, что мое время как невесты чудовища истекает быстрее, чем я успела здесь освоиться.