Зверь на миллиард долларов

Информация

Название: Зверь на миллиард долларов

Автор: Оливия Хейл

Серия: Миллиардеры Сиэтла, книга 2

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод выполнен каналом Wombooks (https://t.me/wombook)

«Когда тебе страшно, вся любовь исчезает. Когда любишь человека, страхи исчезают»

— Ошо

1

Блэр

Я нахожусь на свадьбе в другом штате, когда сталкиваюсь лицом к лицу со своим злейшим врагом. Я замечаю его раньше, чем он меня: по ту сторону переполненного зала для приемов, в костюме, который носит с таким пренебрежением, будто хочет поскорее его сбросить и превратиться в того зверя, что живет внутри.

«Враг» — это, пожалуй, слишком мягкое слово. «Кошмар» — описание куда более точное. Для такого человека, как я, привыкшего всем угождать, он — личное оскорбление. Почти десять лет я пыталась сделать его своим другом и ровно столько же терпела неудачу.

Он делает глоток бренди и обводит гостей мрачным взглядом. В любую секунду меня заметит. Как я могла не знать, что его пригласили на свадьбу?

— Это что, Николас Парк? — спрашивает Мэдди рядом, произнося его имя с явным упоением. Хотелось бы ответить «нет». Хочется сказать, что его репутация не заслужена, что в нем нет ничего особенного, если увидеть пьяным и неопрятным.

Но это было бы ложью.

— Да, — говорю я, чувствуя, что подтверждаю нечто гораздо большее, чем просто его имя. Потому что даже пьяный и неопрятный, он абсолютно великолепен.

— Разве вы двое не друзья?

— Он друг моего брата.

Смех Мэдди звучит чуть слишком пронзительно.

— Ну, так это еще лучше! Ты должна нас познакомить, Блэр.

— Я так не думаю.

— Почему нет? — ее голос становится тише. — Значит, то, что о нем говорят, правда? Лучше держаться подальше?

— Мне-то откуда знать, — говорю я, хотя знаю. Определенно лучше держаться подальше. Я пытаюсь делать это большую часть десятилетия, но, словно зудящая сыпь, он продолжает возвращаться, и никаких безрецептурных средств в пределах видимости нет.

— Я слышала, он когда-то сжег собственный клуб, просто чтобы получить страховку, — голос Мэдди дрожит от восторга при мысли о том, что Ник совершил мошенничество. — Я и понятия не имела, что он будет здесь. Ты знала, что его пригласили?

— Нет, — отвечаю я. — Понятия не имела. Не могу представить, чтобы он знал невесту или жениха.

Я вскидываю руку, чтобы поправить волосы, и небрежно оглядываю зал. Ник неспешно прогуливается сквозь толпу с бокалом в руке. Несмотря на костюм, он выглядит чужеродным среди смешивающихся гостей в ярких платьях и темных смокингах — словно лис в курятнике. Кто оставил калитку открытой?

— Познакомь нас, Блэр, — снова настаивает Мэдди. — Ну же.

И прежде чем успеваю возразить, ее рука оказывается на предплечье, и меня тащат вперед на каблуках. Они погружаются в траву с каждым шагом.

Ник видит наше приближение, взгляд проносится мимо Мэдди, чтобы впиться в мой.

Темный, такой темный, и ни тени веселья в нем. Губы сужаются в линию, резкий контур челюсти дергается. Значит, он тоже не ожидал меня увидеть.

— Блэр, — произносит он. Хрипотца в его голосе не в новинку, но от нее желудок все равно сжимается от нервов.

— Ник.

Рядом со мной Мэдди так и сияет. Я прочищаю горло.

— Это Мадлен Бишоп. Она моя подруга по колледжу. Мы обе знаем невесту.

Она протягивает руку, и Ник коротко пожимает ее с бесстрастным лицом.

— Очень приятно, — произносит она вкрадчиво. Это ее кокетливый голос — я узнаю его еще с времен на вечеринках.

Ник никак на это не реагирует. Вместо этого кивает на бар за нашими спинами.

— Жених был в списке Форбс «тридцать до тридцати», а не может раскошелиться на открытый бар?

Мэдди смеется, будто он сказал нечто невероятно остроумное. Я скрещиваю руки на груди.

— Так ты знаешь жениха?

— Я этого не говорил.

— Значит, ты здесь по приглашению невесты?

Его глаза снова перескакивают на мои.

— Тебе бы очень хотелось это знать, верно? — спрашивает он. — Но, пожалуй, я заставлю тебя помучиться догадками. Дамы, было приятно.

И после этого шагает в сторону бара, не удостоив нас вторым взглядом. Рядом со мной Мэдди поворачивается с недоверчиво распахнутыми глазами.

— Ого, — выдыхает она. — Ты не шутила. Вы двое и правда не друзья.

— Я так и сказала, — отрезаю я, снова проводя рукой по волосам. Это не должно быть больной темой. В конце концов, прошли годы с тех пор, как мой старший брат подружился с Николасом Парком. И все же его неприязнь ко мне жалит, как соль на никогда не заживающей ране.

Мэдди понимает намек.

— Давай просто его игнорировать, — говорит она. — Гостей делят на команды. Пойдем, присоединимся.

Я делаю еще глоток шампанского и ослепительно ей улыбаюсь. Мы на свадьбе. Мы здесь, чтобы праздновать любовь, жизнь и счастье. Солнце светит. Выбросить Николаса Парка из головы не должно быть сложно.

— Пойдем, — говорю я.

Но, как выясняется, это абсолютно невозможно сделать, когда он отказывается исчезать из поля зрения. Я стою в очереди на корнхолл¹, когда рядом вырастает тень. По электрическому току, скользящему по коже, я понимаю, кто это, еще до того, как он заговорит.

— Блэр Портер, первая светская львица Сиэтла, играет в уличные игры.

Я разминаю шею и притворяюсь, что игнорирую выпад. Не получается.

— Это старинный вид спорта. Кроме того, как гость свадебной вечеринки, ты должен посещать все торжественные мероприятия.

— И ты, надо полагать, думаешь, что я этого не делал?

Я плотно сжимаю губы, чтобы слова не вырвались наружу. Удается сохранять сдержанность целых пять секунд.

— Я не видела тебя ни на одном из предсвадебных событий.

— Ну, я никогда не был мастером в соблюдении правил.

— Почему тебя вообще пригласили? Кого ты здесь на самом деле знаешь?

Он приподнимает темную бровь.

— Сколько скепсиса, Блэр. Неужели ты думаешь, что у меня нет друзей? — издевательский тон в его голосе ясно дает понять, что вопрос риторический. Я все равно отвечаю.

— Кроме моего брата? Нет.

Он делает шаг ко мне. Где-то периферийным зрением я вижу, как Мэдди ускользает назад в очередь, бросая меня на произвол судьбы с новым партнером. Черт.

Ник не отвечает на вопрос.

— Это свадьба, на которой нужно «светиться», — произносит он гладко. — Ты видела, сколько фотографов они наняли? Как думаешь, почему пригласили тебя?

От этого вопроса в животе все переворачивается. Бекка и я были подругами в колледже... Конечно, с тех пор мы почти не общались, но я и не подумала сомневаться, когда принимала приглашение на ее свадьбу.

— Ты хочешь сказать, что я — приглашенная «статусная кукла», — я произношу это резко, будто меня это не задевает.

Ник вскидывает бровь. Резкий солнечный свет выхватывает его грубые черты.

— Скажи еще, что Коула тоже не приглашали.

Наклонившись, чтобы поднять мешочек, я взвешиваю его в руке, отказываясь отвечать на издевку.

В голосе Ника звучит удовлетворение.

— Значит, приглашали. Но он не пришел.

— Не смог, — говорю я, ненавидя то, как оправдательно звучат эти слова. В то время не казалось странным, что Бекка пригласила моего брата-миллиардера. Я сочла это любезностью. Как могла быть такой глупой?

Если Ник и замечает мое осознание, он не подает виду. Вместо этого расстегивает пуговицу серого пиджака с ухмылкой на губах. Наверняка осознает, как на него смотрят другие гости. Как смотрят на нас.

— Тебя тоже поэтому пригласили? Ради прессы и престижа?

Смешок Ника не звучит весело. Он понимает слова именно так, как я их задумала: присутствие на мероприятии делало его примечательным, но не всегда в хорошем смысле. Если брат воспринимается как могущественный бизнесмен, то Ник — как беспринципный делец.

— Наша очередь, — произносит он вместо ответа, и голос звучит как битое стекло. — Не промахнись.

И, конечно, я промахиваюсь. Несмотря на прицел, после его слов в цель не попадаю. Команда противников ликует, обмениваясь «дай пять».

Когда я поворачиваюсь к Нику, его губы искривлены в усмешке.

— Я же говорил — не промахнись.

— Не знала, что мне нужны советы.

— Они бы не повредили.

Я стискиваю зубы от раздражения, поднимающегося внутри. Я — счастливый человек. Мне нравится улыбаться, общаться и радовать людей. Это получается, черт возьми, хорошо. И почему-то Николас Парк всегда заставляет меня об этом забыть.

Ни за что больше. Я ослепительно ему улыбаюсь. Судя по тому, как слегка расширились глаза, не этого он ожидал.

— Вот, почему бы тебе не бросить следующий.

Он принимает мешочек, который я протягиваю, с подозрением во взгляде.

— Ясно, — говорит он. И это все, что Ник говорит, даже когда прицеливается, сосредоточившись на мишени. Высокий и мускулистый, с широкими плечами, он — внушительная фигура. Всегда таким был.

Бросает. Мешочек летит по дуге и плотно приземляется в лунку. Я не смотрю ему в глаза — вместо этого отворачиваюсь, но не иду в конец очереди.

Ник следует за мной к бару.

— Что делаешь?

— Участвую в свадебных развлечениях. Мне тут недавно сказали, что я веду себя как плохой гость.

— Почему ты на самом деле здесь?

Его взгляд приковывается к чему-то вдали. Остается лишь смотреть снизу вверх на кадык и на грубо высеченные черты лица, которые держат меня в плену целую вечность.

— Ник, я...

— Тсс.

— Ты что, только что сказал «тсс»?

Он смотрит на меня сверху вниз с задумчивостью во взгляде. Слова звучат быстро.

— Притворись в течение пятнадцати минут, что я тебе нравлюсь.

Я моргаю, глядя на него.

— Пятнадцать минут?

— Я знаю, это довольно долгий срок, — выдавливает он, — но да, пятнадцать минут.

— Никто не является настолько хорошей актрисой, — бормочу я. На мои слова он закатывает глаза.

И затем Ник делает самую удивительную вещь. Он кладет руку мне на поясницу, так, словно ей там самое место, словно касается меня постоянно — как будто это не первый раз, когда мы касаемся друг друга с тех пор, как обменивались рукопожатием восемь лет назад.

Он наклоняется.

— Посмотри на меня, — инструктирует он. — Смейся так, будто тебе нравится со мной разговаривать.

— Зачем? — шиплю я в ответ.

Короткое колебание.

— Я буду твоим должником.

— В чем угодно?

На этот раз колебание длится дольше.

— В разумных пределах, да.

Тогда я натягиваю самую широкую улыбку. Ту, что растягивается во весь рот и достигает глаз. Это моя убойная улыбка для светских бесед, которую достаю только тогда, когда нужно нанести сокрушительный удар.

— Пятнадцать минут, — говорю я, хлопая ресницами. — Засекай время.

Ник моргает один раз. Второй. Затем едва заметно кивает в сторону нескольких мужчин, стоящих неподалеку от нас с бокалами в руках.

— Видишь того, что в очках?

— Да.

Его рука скользит выше, прижимаясь к моей спине. Прикосновение теплое даже сквозь ткань платья.

— Я собираюсь поговорить с ним, и хочу, чтобы ты была рядом.

— Притворяясь, что ты мне нравишься.

— Да.

— Почему?

— Это информация только для посвященных, милочка, — слащаво произносит он. Ласковое обращение звучит из его уст как издевка.

— Ладно, сладкий, — отвечаю я столь же едко. — Осталось четырнадцать минут.

Он ощутимо стискивает зубы.

Мужчины поднимают глаза, когда мы подходим, их разговор резко обрывается.

— Мистер Парк, — говорит человек в очках. Его тон холоден. — Не знал, что вы будете здесь.

— Приглашение в последний момент, — отвечает Ник, и в голосе слышится странная интонация. Это что... мягкость? Должно быть, он пытается как-то заработать очки. — Это Блэр Портер.

Я протягиваю руку, продолжая широко улыбаться.

— Рада встрече со всеми вами.

Они представляются.

— Я встречался с вашим братом несколько раз, — говорит человек в очках — мистер Адамс. — Чудесный парень.

Я подавляю желание взглянуть на Ника. Так вот почему я здесь, улыбаюсь ему. Он использует меня во всей «приглашенной статусности».

— Да, это так, — говорю я, прижимаясь к боку Ника. — Несмотря на то, что он дружит с этим типом.

Они смеются над моей шуткой, и Ник вынужден присоединиться. Давление его руки на моей спине усиливается — не самый тонкий намек вести себя прилично. Идиот, думаю я. Я только что сделала тебя более симпатичным в их глазах.

— Верно, — говорит Ник. — Сколько мы уже знаем друг друга, Блэр, лет восемь?

— Около того, — отвечаю я.

Самый низкий из троих мужчин улыбается.

— Надеюсь, вы задержитесь достаточно долго, чтобы познакомиться с моей женой. Она где-то здесь, и читает каждое ваше интервью о стиле.

— Это очень мило, — тепло говорю я. — Я была бы рада познакомиться с ней.

Ник прочищает горло, и я отрываю взгляд, чтобы выжидательно посмотреть на него, вложив в глаза притворное дружелюбие.

— Наслаждаетесь временем вдали от Сиэтла? — вопрос Ника подразумевает развернутый ответ, но вся поза сосредоточена на мистере Адамсе. Тонко, думаю я, задаваясь вопросом, как бы Ник отреагировал на мою руку на его спине в качестве предостережения.

— О да, — отвечает мистер Адамс. — Время вдали от дел идет на пользу. Проясняет голову.

Ник серьезно кивает.

— Располагает к принятию отличных решений.

— Здесь не место для обсуждения бизнеса, — отрезает мистер Адамс. Двое мужчин рядом с ним отводят взгляды, явно чувствуя себя неуютно от такого поворота беседы. Ник рядом со мной напряжен.

Так не пойдет.

Я ласково кладу руку ему на предплечье, глядя на мистера Адамса с улыбкой.

— Даже на свадьбе, — говорю я легким голосом. — Представляете? Этого парня невозможно заставить расслабиться!

Ник вздыхает.

— Почти так же невозможно, как тебе пройти мимо магазина и ничего не купить.

— Ну, у всех нас свои пороки, — поддразниваю я, не снимая широкой улыбки. — Простите, что побеспокоили.

— Ничуть, — говорит мистер Адамс. — Было приятно познакомиться с вами, мисс Портер.

— Взаимно.

Трое мужчин уходят прочь, оставляя нас с Ником наслаждаться мирным, дружеским блаженством. Я ударяю его по руке.

— Это еще за что?

— Ты называешь меня «статусным гостем», приглашенным ради видимости, а потом используешь точно так же?

В глазах Ника нет ни раскаяния, ни отрицания. Только хитрый расчет.

— Ты хорошо справилась.

— Меня принудили.

— Нет, не принудили. Теперь я твой должник, — он произносит эти слова с явным отвращением.

Я упираю руки в бока.

— И что теперь? Пытаешься прибрать к рукам его компанию? Выкупить совет директоров? Обрушить акции?

Ник прищуривается.

— Тебе не обязательно знать, — произносит он, четко выговаривая каждое слово.

Я откидываю волосы за плечо и чувствую мимолетный вкус триумфа, замечая, как его глаза следят за этим движением.

— Что ж, это был первый и последний раз, когда ты использовал мое имя, чтобы поднять репутацию.

— Поверь, определенно последний, — он делает глоток из бокала и бормочет что-то, что звучит подозрительно похоже на «оно того не стоило».

Я качаю головой и направляюсь обратно к празднику, к людям, которым на самом деле приятно находиться в моем обществе.

— Убегаешь обратно к своим друзьям-подхалимам? — бросает он мне вдогонку.

— А тебе разве не пора планировать враждебное поглощение?

Его кривая ухмылка кажется волчьей.

— Хорошая идея, — говорит он. — Я слышал, парочка подружек невесты свободны...

— Ой, да иди ты.

— Это предложение? Кажется, твои пятнадцать минут еще не совсем истекли.

— Мечтай, — шиплю я, отступая по лужайке прежде, чем он успеет ответить. Насколько проще была бы моя жизнь, если бы брат не решил стать лучшим другом самого недружелюбного человека на планете. Раздражающий, сводящий с ума и абсолютно невозможный для игнорирования.

Я помню, как увидела его в первый раз. Это было почти десять лет назад, когда Ник вошел в ресторан вместе с братом на ужин. Меня не предупредили, что друг брата присоединится. Коул иногда так поступал, особенно в те дни — делал то, что ему нравилось, словно бульдозер или ракета. Ты мог либо стоять у него на пути и быть раздавленным, либо приспособиться к скорости. За эти годы я очень хорошо научилась приспосабливаться.

На Нике была университетская спортивная куртка, которую он носил с иронией, будто та была ниже его достоинства. Я никогда не видела мужчину, который бы двигался так, как он — походкой напоминал уличного бойца.

Он присоединился к нашему столику с формальным кивком в мою сторону.

— Это Николас Парк, — сказал брат, открывая меню. — Мы оба учимся на последнем курсе.

— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку. Он посмотрел на нее мгновение, прежде чем пожать. Я отчетливо это помню — его мимолетное колебание.

Именно тогда почувствовала шрамы на его внутренней стороне ладони. Слабые, но выпуклые, и их невозможно было не заметить. Удивление в моем взгляде, должно быть, было легко прочесть. Он убрал руку и открыл меню.

И на этом все. Я была слишком запугана — и слишком впечатлена, если честно, — чтобы много говорить за тем ужином. В следующий раз, когда мы с Коулом остались наедине, я засыпала его вопросами о Нике. Делала это с видом беспечности, и тот закатывал глаза на надоедливую младшую сестру и все ее расспросы. Он так и не понял, что вопросы исходили из жгучего любопытства и искреннего интереса.

Потому что «красивый» — это слишком простое слово для Николаса Парка. На его носу была легкая горбинка, придававшая лицу характер; черные волосы были подстрижены слишком коротко, чтобы считаться модными. И все же, оливковый тон кожи, темнота глаз, дикость в очертаниях челюсти...

Я была поражена.

А потом он поразил меня.

О, конечно, не физически. Но словесное копье попало точно в цель. Та чертова вечеринка и чертова игра в покер. Даже вспоминая это восемь лет спустя, я чувствую, как щеки пылают от унижения. От злости. От того, как он отшил меня тоном настолько холодным, что обжигал.

Он играл в покер. Комната была полна дыма, воздух — тяжелым, напряжение за столом — зашкаливающим. Я вошла прямо туда. Оглядываясь назад, признаю — это было глупо. Я едва знала кого-либо за столом; Уокер был старшим братом одной из подруг моего детства, и наши отцы работали вместе. Но остальные были чужаками.

Не считая Ника.

Он увидел меня, когда я вошла. Его глаза встретились с моими на пару секунд, а затем снова сосредоточился на картах, будто я была пустым местом. В его взгляде не было даже тени узнавания.

Это должно было стать знаком, на самом деле. Но я выпила два с половиной бокала вина и была во хмелю от нервов и возбуждения. Ник был рядом, на вечеринке, без брата. Нас уже представили друг другу. Я была младшей сестрой его лучшего друга.

Пришло время ему увидеть во мне кого-то другого.

Так что я планировала вступить в игру с парой сотен баксов в кармане. Это было много, и я не хотела рисковать, но нежелание отступило перед воспоминанием о резкой линии челюсти Ника.

Я была храброй на грани глупости.

Я остановилась рядом с Ником, почти опираясь на его стул. Тот не удостоил меня вниманием.

— Хорошая игра? — спросила я.

— Не узнаешь, пока она не закончится, — ответил он. Несколько парней за столом улыбнулись, будто ответ был очевидным, будто я была дурой, раз спросила.

Это не остановило меня двадцатиоднолетнюю.

— Сдадите? У меня есть наличные.

При этих словах Ник действительно отложил карты. Остальные парни теперь смотрели на меня. Некоторые с интересом в глазах — один из них окинул мою фигуру взглядом, который был не чем иным, как похотливым.

Ник встретил мой взгляд. Эти глаза не давали пощады, не предлагали милосердия. Они были темными, как уголь, и такими же обжигающими.

— Это не игра для маленьких девочек, — сказал он. — Беги обратно к подружкам.

Может быть, все было бы нормально, если бы он сказал это в шутку. Если бы в голосе была дразнящая нотка, капля иронии. Возможно, даже гнев — я бы знала, что с этим делать. Но холодная учтивость в тоне потрясла меня до глубины души. Это пренебрежительное избавление. Я не привыкла, чтобы от меня так отмахивались.

Это был первый раз, когда я потянулась к Нику в надежде стать друзьями, и это был первый раз, когда он наотрез меня отверг.

Но не последний.