Зверь на миллиард долларов

21

Блэр

— Вы уверены? — спрашивает Джина, и профессиональное беспокойство в ее глазах согревает.

— Уверена, — отвечаю я. — Кажется, я сделала все возможное, консультируя по вопросам нового имиджа и ассортимента «Би. Си. Адамс». Остальное за вашей финансовой командой и экспертами по маркетингу.

Она неохотно кивает. Мы обе понимаем, что мои слова не лишены смысла.

— Я это понимаю и догадываюсь, что у вас много проектов, претендующих на время. И все же жаль. Вы обладаете острым чутьем в этой индустрии, и я буду первой, кто порекомендует снова привлечь вас, если возникнет необходимость.

Можно ли вырасти на пару сантиметров от одной лишь похвалы? Кажется, именно это и произошло.

— Спасибо, я искренне это ценю. Вы не могли бы сообщить мистеру Парку о моем заявлении об увольнении во время дневной встречи?

— Разумеется, — в ее глазах мелькает легкое любопытство. — Впрочем, у меня сложилось впечатление, что вы — друзья.

— О, так и есть, но он человек крайне занятой. Я позвоню ему вечером и все объясню.

Она постукивает пальцами по моему столу.

— Ну что ж, хорошо. Можете оставить ключи и пропуск здесь, когда будете уходить.

Я испускаю дрожащий вздох, когда она уходит.

Это правильное решение. Я согласилась на работу, чтобы кое-что доказать Нику и Коулу, и цель достигнута. Показатели прибыли «Би. Си. Адамс» растут с каждым днем.

Я покидаю офис, так ни разу и не увидев Ника за весь день. Профессионализм до самого конца, думаю я, собирая немногочисленные вещи и маша на прощание ассистентке. Это решение ощущается как один из тех ударов, которые Ник хотел, чтобы я нанесла в гостиной. Он идет к тому, чего хочет, и я поступлю так же.

И если он считал, что мы не можем работать вместе и при этом состоять в отношениях, то я только что сделала все предельно, предельно простым. Я скорее выберу его, чем эту работу.

Но он не берет трубку, когда я звоню, чтобы сказать об этом.

Не берет и на следующий день. Мои два сообщения — одно вежливое, другое с легким оттенком раздражения — остаются без ответа. Неужели Ник все еще злится?

Трудно игнорировать ощущение, что ты дура. Оно подкрадывается, когда меньше всего его ждешь, не поддаваясь здравому смыслу и рациональности. У нас была одна маленькая ссора. Вряд ли даже размолвка. Практически разногласие. Обсуждение. И после этого он сбежал?

Это было совсем не похоже на того Ника, которого я узнала: человека, управляющего компанией железной хваткой, азартного до крайности, гордого, закрытого и потрясающе преданного.

Зато очень напоминало действия мужчины с десятилетним опытом удержания женщин на расстоянии вытянутой руки. И эта мысль заставляла меня чувствовать себя более глупой, чем любая другая. Что хватило самонадеянности подумать, будто именно я заставлю его измениться.

На четвертый день после щенячьего апокалипсиса, как начала это называть, я прошу Коула зайти ко мне. В отсутствие работы и Ника ничто не отвлекало меня от собственных бизнес-планов.

И пришло время нанести еще один из тех самых ударов.

— Это что такое? — спрашивает Коул, застыв на пороге кабинета. — Я и не знал, что эта комната существует — ты держала ее закрытой годами. Это не запасной чулан?

— Неа. Я кое над чем работала, — я стою у вешалки с одеждой, нервы на пределе. Чувствую себя так, будто мне снова семь и я прошу поиграть, боясь, что он скажет «нет».

Коул заходит внутрь. Перемена в тот момент, когда начинает осознавать увиденное, происходит мгновенно. Его лицо становится резким, появляется тот самый деловой образ, который я видела тысячу раз.

— Блэр, что это?

И я рассказываю. Излагаю весь график запуска, который распланировала за последние пару дней. Показываю образцы и эскизы. Дизайн упаковки. Я даже протягиваю таблицу со своими финансовыми расчетами.

Мой брат прочитывает все — каждое слово, каждый цент, все, что ему показали. Спокойная сосредоточенность на его лице — лучший комплимент, который он мог бы сделать, даже если еще ничего не прокомментировал.

А затем начинаются вопросы. Где ты хранишь запасы? Кто дистрибьютор? Каково долгосрочное видение?

Я отвечаю на все в меру своих способностей, и когда заканчиваю, он опускается в офисное кресло.

— Что ж, — говорит он. — Я очень впечатлен, Блэр.

— Правда?

— Да. Ты все спланировала до мелочей. Есть области, где, я думаю, стоит нанять сторонних экспертов, но в целом... ты готова, — он приподнимает бровь, глядя на меня. — Вообще-то, я обижен.

— Обижен?

— У тебя наверняка уже есть инвесторы, но я слышу об этом впервые. Мои деньги недостаточно хороши?

Я качаю головой.

— Никаких инвесторов.

— Как же ты за все это платишь? — а затем прищуривается. — Наследство?

Если я буду говорить быстро, возможно, удастся упредить его гнев.

— Я хотела сделать все сама. Если ничего не выйдет, если проект не ждет успех... я не могла допустить, чтобы ты или кто-то другой снова принял на себя финансовый удар.

Замечательно. Теперь он выглядит оскорбленным.

— Ты думала, я не помогу?

— Я знала, что поможешь. Коул, я бы очень хотела, чтобы ты инвестировал, правда. После того как запущусь — и только если ты изучишь финансовые показатели со своими консультантами и примешь решение на основе этого.

Он молчит мгновение. И когда заговаривает, в его голосе слышится что-то... уважение?

— Я понимаю.

— Понимаешь?

— Конечно. Это чертовски рискованно, но да. У нас с отцом когда-то был точно такой же разговор, — Коул улыбается воспоминанию. — Я помогу тебе всем, чем смогу — настолько, насколько ты позволишь.

— Спасибо.

— Начни с того, что найми ассистента и найди централизованный склад, — говорит он, мягко качая головой. — Два года, и ни слова. Знаешь, потребуется время, чтобы простить тебя.

Его голос насмешливый, поэтому я тоже отвечаю легко.

— Я буду выполнять твои поручения целую неделю.

Это срабатывает, он смеется.

— Давай две.

Мы говорим о щенке, все еще безымянном и слишком милом для этого мира. О выходящей книге Скай и поездке Коула в Нью-Йорк. И вот я убеждаю себя, что спрашиваю как бы между прочим, когда под конец вбрасываю вопрос.

— Ты видел Ника в последнее время? Он пропал с радаров после того вечера в опере.

— Не видел. Вчера он отменил теннис, но такое случается постоянно. Плотный график и все такое. А что?

В самом деле, почему? Я прочищаю горло.

— Просто интересно.

— Его не было на работе?

Нет, это меня там не было. Стоит сказать, что я уволилась, но тогда придется объяснять почему, и... я не могу.

— Не совсем.

— В любом случае, в субботу он будет на вечеринке, — говорит Коул без тени беспокойства. В конце концов, для него прошло всего несколько дней, и они не ссорились в пух и прах. Ник, очевидно, мог написать Коулу, но не мне.

Значит, телефон у него работает.

Полезно знать.

Я заношу это в колонку «причины злиться», а не «причины грустить». Последние несколько дней между ними шла постоянная борьба. В качестве председательствующего судьи я приняла волевое решение дать как минимум неделю. Но если он все еще будет меня избегать к вечеринке Коула и Скай...

Разверзнется ад.

Что ж, придется этот ад устроить.

В начале недели это казалось гораздо проще. Но сейчас, стоя перед зеркалом в полный рост в спальне и собираясь на вечеринку, где Ник определенно будет, сохранять уверенность в себе гораздо труднее.

Целая неделя, за которую он ни разу не ответил на звонки.

Но сегодня не ускользнет.

Платье на мне облегает фигуру. Цвета подходящие — Скай прислала фото осенних декораций — в приглушенных тонах. Под ним на мне собственно созданное белье. Оно ощущается как кружевная броня, будто я готовлюсь к битве.

Подъездная дорожка к дому Коула и Скай украшена тыквами и цветами, а на двери висит огромный венок. Сотрудник с оранжевым кленовым листом в нагрудном кармане открывает входную дверь.

— Спасибо, — в нос бьет аромат тыквенных пряностей. Они что, жгут легион свечей разом? Пекут печенье без остановки? Пахнет просто потрясающе.

Скай находит меня первой.

— Разве здесь не чудесно?

— Это твой дом, — замечаю я со смехом. — Но да. Ты собираешься сделать это ежегодной традицией?

— Очень хочу. Из всех чертовых светских раутов Коула для налаживания связей этот я хочу оставить. И сделать его более семейным, — ее рука рассеянно порхает к животу, который уже начинает заметно округляться. Без сомнения, Скай уже вовсю отбивается от вопросов.

— В следующем году вас будет уже трое хозяев, — шепчу я.

Ее взгляд теплеет.

— Да. Уверена, третий очень поможет.

— Младенцы — отличные спецы по складыванию салфеток, — поддразниваю я.

Скай смеется, увлекая меня за собой, и мы останавливаемся в центре гостиной. Из встроенной акустической системы доносится тихая музыка. Взгляд скользит по собравшимся в комнате людям. Друзья семьи. Мои кузены. Брат и Итан Картер, склонившие головы в тесной беседе. Он еще один из недавних друзей Коула — человек с зарождающейся технологической империей и двумя милыми маленькими дочками. Я не раз слышала от Скай, что она надеется, тот найдет себе пару среди гостей на вечеринках.

Ника нигде не видно.

— Твоя мама на кухне, — говорит Скай, неверно истолковав мой изучающий взгляд. — Она сказала Коулу, что не доверяет новым кейтерерам и боится, что те не справятся с едой как следует.

Я улыбаюсь.

— В духе мамы.

Скай достаточно вежлива, чтобы никак не комментировать это заявление, но я не могу представить, чтобы из мамы получилась легкая свекровь.

— Так вот, — говорю я, глядя на свои ногти, — Ник здесь?

— Да, видела его всего пару минут назад. Он был... о нет, — ее взгляд цепляется за бар, где племянник-подросток изучает бутылки. — Я сейчас вернусь...

Я направляюсь в малую гостиную. Здесь больше людей; двойные двери ведут на задний двор. Снаружи установлены уличные обогреватели, а на спинки шезлонгов наброшены пледы.

Ник стоит там. Пускай освещение тусклое, эти плечи я узнаю из тысячи. Это он — стоит в стороне от остальной вечеринки, в одиночестве. От этого я злюсь чуть меньше за то, что он игнорировал меня целую неделю.

Я уже почти у дверей, когда меня останавливает улыбающееся лицо.

— Блэр, рад снова тебя видеть.

— Я тоже, дядя, — я обнимаю его в ответ. Так близко... я так близко!

Он замечает мой взгляд и прослеживает его до Ника.

— Да, — говорит дядя. — Твой брат пригласил стервятника. У нашего Коула всегда была страсть попадать в заголовки.

Мои зубы стискиваются. От упоминания репутации Ника в бизнесе. От шутки о навыках Коула в пиаре. От того факта, что дядя ждет, что я рассмеюсь.

Год назад я бы, наверное, так и сделала.

— Они хорошие друзья, — говорю я.

— О, конечно, — голос дяди стихает.

Я могла бы сказать больше. О деловой хватке Ника, о спасении компаний, а не об их разрушении. Возможно, какую-нибудь нелепую метафору о том, что даже стервятникам есть место в природе. О том, что работала на него. Ник однажды сказал, что почему-то не хочет портить мою репутацию. И вот я сама хочу защитить его.

Но у меня есть цель, и воспитание дяди подождет. Я перевожу взгляд с него на Ника вдали. Он там, на улице, в темноте и холоде, предпочитая их теплу и суете внутри.

Он всегда предпочитает держаться особняком.

— Прошу прощения, — говорю я дяде и выхожу к Нику, в холодный осенний воздух.