Зверь на миллиард долларов

Эпилог

Блэр

— Целые выходные без работы, — говорю я. — Я все еще не уверена, что справлюсь с этим.

В голосе Ника слышится улыбка, когда он отвечает:

— Справишься.

— А если что-то случится? Сервер упадет, или в бланке заказа что-то напутают, или газете срочно понадобится интервью?

— Твоя ассистентка знает, что в экстренном случае нужно звонить, — говорит он. Ник уже не в первый раз меня так успокаивает. — И гендиректорам тоже полагается отпуск.

— Ни ты, ни Коул не брали его первые пять лет в бизнесе.

Он ставит чемодан и ногой закрывает входную дверь шале.

— Будь умнее нас, — велит он. — Просто побудь здесь со мной несколько дней.

Он прав. Я тянусь к Нику и запечатлеваю поцелуй на его щеке, отгоняя мысли о заказах, упаковке и накладных расходах.

— Прости. В ближайшие несколько дней я буду принадлежать только тебе — телом, душой и мыслями.

— Я думал, ты всегда мне принадлежала.

Показываю ему язык и иду через красивое помещение. За окнами в пол мягко падает снег. Начало марта, самый разгар сезона в Уистлере.

— Сразу в джакузи?

Ник усмехается.

— Ты что, только что прочитала мои мысли?

— Возможно. Я тренировалась.

Пока мы переодеваемся и устраиваемся, мысли сами собой возвращаются к компании. Запуск был всего месяц назад — и с тех пор работа не прекращалась ни на минуту.

И, к моему удивлению... дела идут очень хорошо.

Газеты, с которыми я общалась, интересовались интервью на целую полосу, и это помогло распространить информацию. А молодая маркетолог, которую наняла — прямиком из колледжа, не меньше — была просто потрясающей. Даже гениальной. Однажды она заметила, что отношения с Ником идут бренду на пользу.

Для него этот комментарий стал поводом разгуляться по полной.

Улыбаясь, я смотрю на Ника. Он стягивает свитер крупной вязки на другом конце хозяйской спальни. На вечеринке в честь запуска он, конечно, был.

И гораздо суровее меня.

— Баннер висит криво, — заметил он.

— Правда?

— Да. И со светом что-то не так.

Я поймала его за руку.

— Не беспокойся об этом.

— Недостаточно хорошо, — он небрежно стряхнул мои руки. — Я исправлю. У тебя должно быть все самое лучшее.

И исправил. В самый разгар приготовлений он был там, раздавая приказы наравне со мной — в той манере, которая присуща только ему.

И вечеринка по случаю запуска от этого только выиграла.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, натягивая плавки.

Моя улыбка становится шире.

— Не знаю. Наверное, ты мне просто типа нравишься.

Он тоже улыбается в ответ. Забавно, насколько чаще Ник стал это делать в последнее время.

— Льстица, — говорит он.

— А еще думаю, что тебе наверняка понравилось письмо от Адамсов, даже если не хочешь в этом признаваться.

Он закатывает глаза.

— Их одобрение не имеет значения.

— Я и не говорю, что имеет, — отвечаю я. Но в то же время тот факт, что они наконец разглядели ценность в том, что сделал Ник — что у «Би. Си. Адамс» теперь семьдесят магазинов по всей стране, и они начинают приносить первую робкую прибыль... — Но не мешает. Да и спасение компании — должно быть, приятное разнообразие.

Он тянется ко мне, притягивая к своему боку, пока мы идем по коридору.

— Ладно, письмо было неплохим. Только не обольщайся. Я уже ищу другую компанию, чтобы пустить ее под нож.

Я фыркаю.

— Другой ты мне и не нужен.

Мы открываем джакузи, пар поднимается в холодный, морозный воздух. Сугробы обрамляют расчищенное патио — так близко, что можно дотянуться рукой.

Ангельски улыбаясь Нику, я леплю снежок.

— Нет, — говорит он. — Точно нет.

— Ты хотел, чтобы я расслабилась.

— Расслабилась, а не лезла в драку, — он забирается в джакузи, широкие плечи возвышаются над горячей водой. — Если не терпится так сделать, я могу снова поднять вопрос о жилье.

Я роняю снежок и свирепо смотрю на него. Ник посмеивается, ничуть не смущенный моим убийственным взглядом. Теперь смех звучит куда непринужденнее.

— Ладно, не буду, — говорит он. — А теперь, будь добра, лезь сюда? Видеть тебя в бикини с такого расстояния — просто мука. Мне нужен доступ.

Закатив глаза, я забираюсь в джакузи следом за ним.

— В квартире есть все, что мне нужно, — не удерживаюсь я от замечания. — Для моей ассистентки там тоже достаточно места. Это как маленький штаб.

— Так и сделай его штабом.

Он не шутит.

— Думаешь?

— Да. Преврати ее в офис, а сама переезжай ко мне.

Рассекая воду, я преодолеваю короткое расстояние до него и оказываюсь в ждущих объятиях.

— В твою квартиру?

— Нет, — говорит он, прижимая меня к своей мощной фигуре. — В ней абсолютно нет шарма, как ты не раз замечала. Зато никаких декоративных подушек — но это, пожалуй, единственный плюс.

Я толкаю его локтем, и Ник закатывает глаза, изображая крайнюю неохоту.

— Ладно, ладно. В нашем новом доме тебе будет разрешено завести парочку. Выбирай с умом, куда их положишь. На диван или на кровать, но и туда и туда — нельзя.

— Ты жестокий.

Он целует меня в висок.

— Мне плевать, где мы будем жить, Блэр. До тех пор, пока ты каждую ночь спишь в моей постели.

Я расслабляюсь в теплой воде и его объятиях.

— Ну, я знаю, что говорила, будто категорически против...

— Да?

— Но там, где живут Коул и Скай, продается один дом. Я знаю, что для нас это слишком рано. Но заставило меня задуматься... может быть, Гринвуд-Хиллс — не такой уж плохой вариант?

Ник фыркает.

— Значит, ты хочешь полный комплект? Белый забор, собака и ребенок на подходе.

— Никаких собак, — говорю я. — И никаких детей. Во всяком случае, пока. И забор даже не обязательно должен быть белым. Есть масса других возможных цветов, целая радуга. Я открыта для предложений.

Его рука забавляется с завязкой моих трусиков от бикини.

— Сомневаюсь, что ассоциация жильцов разрешит радужный забор, — говорит он. — Но, как уже сказал, мне не особо важно, где жить. А близость к Коулу и Скай... ну, я знаю, что это сделает тебя счастливой.

— Не говоря уже о том, что это и тебя порадует, — замечаю я. — Нет смысла отрицать.

Он ворчит в ответ, но я знаю, что это правда. Ник и Коул снова не разлей вода, хотя обоим потребовалось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к новым отношениям.

Брат даже подмигнул, когда велел нам занять шале на эти выходные. Только не разнесите тут все в щепки, сказал он. Я не была уверена, как относиться к подобным шуткам, но Коул был «за», и это главное.

— Помнишь, когда мы были здесь в прошлый раз, смотрели на те ледники и ледяные пещеры? — спрашиваю я.

— Конечно, помню.

— Они были великолепны. Ничего подобного я в жизни не видела. И все же... постоянно думала о том, что накануне вечером ты впервые увидел во мне взрослую женщину. Это был первый раз, когда я действительно почувствовала надежду в том, что касается тебя.

Его голос падает на октаву, и от этой хрипотцы внутри все сжимается.

— Поверь, я никогда не видел тебя никем другим. В этом и была вся проблема.

— Даже в самом начале?

Его руки обхватывают мою талию, поднимая к Нику на колени. Наши тела легко соприкасаются в теплой воде.

— Даже в самом начале.

— Я знаю, это означает, что ты, по сути, сох по мне годами, прямо как я, и это нехорошо... но эгоистично признаюсь: мне тоже немного радостно это слышать.

Его улыбка кривится, мокрая рука тянется к щеке, накрывая ее ладонью.

— Конечно.

Наш поцелуй сладок. Они случаются все чаще, эти мягкие поцелуи — те, что говорят о будущем. Не поспешные и не переполненные мгновенной страстью, хотя и этого часто хватает.

— Вокруг нет соседей, верно?

Глаза Ника разгораются, он переводит взгляд с меня на бескрайние просторы заснеженных елей.

— Нет. Разве что какая-нибудь заблудшая белка. Или лось.

— Пусть смотрят, — я развязываю лиф от бикини, наслаждаясь тем, как темнеют его глаза.

Руки приходят на смену темной ткани, и наши поцелуи из нежных превращаются в жаркие. Ник прижимается лицом к моей шее, а губы касаются кожи.

— Я люблю тебя.

Странно, эти слова никогда не перестают на меня действовать, особенно когда они произнесены хриплым голосом. И тем более когда его руки в шрамах касаются моей кожи, и когда вокруг только мы двое, а впереди — целая жизнь вместе. Ник сказал это примерно через месяц после того, как призналась я, и когда это сделал... ожидание того стоило.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я, когда Ник развязывает узлы трусиков и отбрасывает их в сторону.

— Это было умно, — комментирует он. — Разве все твои трусики не могут быть такими?

— Я подумаю об этом для следующей коллекции, — голос срывается, руки вцепляются в его плечи, когда пальцы Ника начинают двигаться между моих ног.

— И еще кое-что, — говорит он.

— Что?

— Мы будем жить там, где ты захочешь. Черт с ним, забивай дом декоративными подушками сколько душе угодно. Но я хочу скромную церемонию, Блэр. Я знаю, как вы, Портеры, любите размах.

Я качаю бедрами, прижимаясь к нему, чтобы подчеркнуть эти слова, и мы оба на мгновение смеемся; хриплые звуки смешиваются в холодном воздухе.

Затем его слова пробиваются сквозь туман моего желания.

— Церемонию? — неужели я действительно услышала это слово из его уст?

— Однажды я попрошу твоей руки, ты же знаешь, — его голос дразнящий, но темные, горящие глаза серьезны.

Я прислоняюсь своим лбом к его.

— Ого, — шепчу я, изо всех сил стараясь удержать этого мужчину, удержать ощущения, которые Ник во мне вызывает, эмоциональные и физические одновременно.

— Больше нечего сказать? Это на тебя не похоже.

— Намекать на свадьбу? На тебя это тоже не похоже, — вторю я.

Ник смеется, руки теперь двигаются быстрее. Возможно, именно он и хотел сказать.

— Я кое-что решил, — произносит он. — Ну, то есть, решил это еще несколько недель назад.

— О? И что же именно?

— Если собираюсь это сделать, я сделаю все правильно, Блэр. Я иду до конца. Так что больше не надо ходить вокруг меня на цыпочках, когда предлагаешь двойные свидания. Больше никаких хитрых намеков на то, что хочешь поехать в Орегон и увидеть мой родной город.

Я морщусь.

— Значит, не такие уж они были и хитрые?

— Ты — сама хитрость, — заверяет он меня. — Но в этом нет нужды. Я не собираюсь сбегать. Ни сейчас, ни потом.

— Хорошо. Потому что ты знаешь, что я бы не позволила, — говорю я, слова переходят в стон, когда его пальцы очерчивают круг в особенно чувствительном месте. — Нет такого места, куда бы ты мог уйти и где бы я тебя не нашла, чтобы вытащить. Даже из собственной меланхолии.

Ник прижимается губами к моим.

— А я буду твоей боксерской грушей, когда бы она ни понадобилась.

Мой смеющийся ответ обрывается, когда Ник двигается, когда пальцы описывают круги, заставляя меня крепче вцепиться в его плечи. И в этой капитуляции нет ни капли страха — ни с его стороны, ни с моей, и лишь бескрайнее небо свидетель, а падающий снег — наш единственный спутник.

Дополнительные (бонусные) главы

вы сможете прочитать в телеграм-канале

переводчика в самое ближайшее время:

https://t.me/wombook