Алиса. Не моя сказка

18

Возвращаю гитару на место, параллельно вспоминая, куда я могла положить запасные струны. У меня совершенно точно был запасной комплект. Но в чехле их нет, а куда еще я могла их сунуть даже представить не могу. Завтра надо забежать в музыкальный магазин. Нужно обязательно заменить их. Пеппер трется об ноги, напоминая о себе. Заглядываю в ее уголок: ни воды, ни корма. Вот это я хозяйка! Прошу у кошки прощения. Насыпаю корм, наливаю воду.

Телефон на столе взрывается громкой мелодией. Эта музыка у меня стоит на Милану. Не обращаю внимания на звонок. Скорее всего она просто перепутала. Не думаю, что Милана станет звонить мне теперь просто так. Принимаюсь за немытую посуду. Но звонок повторяется. А потом еще раз с интервалом в минуту. Может случилось что? Отключаю бегущую воду. По инерции вытираю руки об джинсы. Перезваниваю.

— Лис, привет! — как ни в чем не бывало.

— Что ты хотела?

— Лис, я немного перегнула… Извини, ты же знаешь, что язык у меня без костей… Я просто вышла из себя. Не принимай близко к сердцу.

— Пока.

— Подожди! — не дает она положить мне трубку. — Лис, у меня тут такая ситуация… Ты не могла бы занять мне двадцать тысяч?

— Нет.

— Ну ты же знаешь, что обратиться мне не к кому. А у тебя ведь есть. Ты же почти не тратишь деньги. И работать скоро начнешь. Выручи, а?

— Ты заболела?

— Нет.

— Твоя бабушка заболела?

— Да, нет! Никто не болеет, просто…

— Просто ты опять взяла микрозайм! Я не дам тебе денег. Если не вопрос жизни и смерти, не звони мне больше.

— Ну и сука же ты!

Сбрасываю звонок. Милана вряд ли обойдется одним оскорблением.

Ну что за дура! В который раз она уже встревает в историю с быстрыми займами. Бедная ее бабушка. Не могу сказать, что не переживаю за нее, все-таки три года общались. Но помогать ей у меня больше нет никакого желания. Пусть сама разбирается. Бросаю телефон на стол. Возвращаюсь к незавершенным делам. Трубка снова звонит, но теперь уже стандартной мелодией. Смотрю на незнакомый номер. Коллекторов, что ли на меня перенаправила. Насторожено принимаю вызов. По ту сторону трубки тишина. Я тоже молчу. Кончики пальцев начинают покалывать острые иголочки.

— Что ты хочешь от меня? — выпаливаю на одном дыхании.

— Поговорить…

— Нам есть, о чем?

— Есть.

— Я так не думаю!

Что же это такое? Глаза снова щиплет от соли. Пытаюсь сморгнуть слезы. Да не буду я больше плакать! Хватит!

— Я приеду часам к восьми, будь пожалуйста дома.

— А еще что?

— Алиса, пожалуйста…

— Да пошел ты! — сбрасываю звонок и сразу отправляю номер в бан.

Принимаюсь натирать тарелку губкой. Телефон звонит снова, опять неизвестный. Сбрасываю. Через несколько секунд, прилетает сообщение:

— Я приеду в восемь!

— Пошел к черту!

— Обязательно сходим вместе.

Что бы ему такое написать? Не хочу я его больше видеть. Не хочу! Боюсь что не справлюсь с собой, а ведь я дала тебе слово.

— Я замуж выхожу, — пальцы сами печатают эту чушь. Понимаю, что сморозила глупость, пытаюсь быстро удалить сообщение, но галочки уже горят синим. Поздно…

— Я тебе выйду!

Блокирую и этот номер тоже. Безмозглая идиотка. Нужно уйти куда-нибудь. Меня просто не будет дома. До восьми еще два с половиной часа. Где мне болтаться столько времени? А вдруг он решит заявиться раньше. Бросаю губку обратно в раковину. Набираю сестру.

— Вик, я приеду?

— Привет, Лис, — Вика как обычно, что-то жует.

— По мелким соскучилась. Можно с ночевкой к вам приехать?

— Приезжай конечно, только дети у свекрови. Мы наконец, сбагрили их на пару дней.

— Да нет… Я, пожалуй, тогда с девочками схожу куда-нибудь. Отдыхайте…

Они, наверное, хотят побыть вдвоем, не буду портить малину сестре. Сомневаюсь, что Андрей мне сегодня обрадуется.

Нужно уйти… нужно уйти… нужно куда-нибудь спрятаться. Как заведенная хожу по комнате. В голову как назло ничего не приходит. Может прямо сейчас собрать вещи и на вокзал? Что том у меня осталось? Бухучет там у тебя остался, бестолочь. Нужно было учиться, а не в окно пялиться весь семестр. Пол группы получило экзамен автоматом. Я разумеется, не из их числа. Ай, да ладно, осенью сдам. А не сдам, значит не судьба. Не очень то мне и нужен этот диплом.

— Пеппер, собирайся, мы едем домой. Не смотри на меня так! Не летим, а едем.

Пеппер жутко боится летать, одного единственного раза нам хватило на всю оставшуюся жизнь. Почти три часа она вопила без остановки. Словно в нее вселился кошачий мартовский демон, который проклял всех пассажиров того рейса.

Вытаскиваю чемодан и начинаю закидывать в него вещи. В дверь звонят, я так и застываю с плечиками в руках и с ощущением того, что все это бесполезно. Сглатываю подкативший ком и на цыпочках иду к двери. Трель повторного звонка противно бьет по перепонкам. Нужно его отключить. Самая бесполезная вещь в мире. Мои гости обычно предупреждают о своих визитах, а нежданным гостям я не открываю. Так он вреде предупредил… Так быстро приехал? Может около подъезда торчал, когда звонил? Тихо тихо подкрадываюсь к двери и заглядываю в глазок… Дианка!

Ди шмыгая красным распухшим носом заваливается в квартиру. Кое-как стягивает кроссовки оставляя их валяться как попало около двери. Поднимаю ее обувь, аккуратно ставлю к стене. Дианка падает на диван и закрыв лицо ладонями, начинает рыдать в голос. Вопит, почти как Пеппер тогда в самолете. Ошарашенная ее поведением, подхожу и наклоняюсь к ней.

— Может, водички?

Ди кивает, не переставая завывать.

Наливаю стакан воды и прихватываю с собой рулон кухонных полотенец. Вручаю ей стакан, за салфетками она уже тянется сама. После того как осушает стакан полностью Диана громко сморкается, заваливается на бок и подтягивает ноги к груди. Лежит свернувшись калачиком, шмыгает носом, вздрагивает. Она так странно выглядит, что я невольно теряюсь. Сижу около нее и рта открыть не могу.

— Что случилось? — наконец мой язык смог выдать самый подходящий вопрос в данной ситуации.

Ди начинает дрожать всем телом и снова закрывает лицо ладонями.

— Папа меня убьёт, — бормочет еле слышно.

— Да объясни ты мне толком, что произошло?

Диана лишь продолжает всхлипывать и трястись.

— Диан, за четверки не убивают.

Подумаешь ерунда какая. Я уже и забыла про этот экзамен, а она все страдает. Хорошо, что мне чужд синдром отличницы. Хоть на этом спасибо. Еще не хватало мне по такой ерунде убиваться.

— Да какая четверка! — снова всхлипнув произносит она.

Тянется к рюкзаку, который бросила прямо на пол и вытаскивает… Что? Мои глаза сейчас, наверное, рублей по сто пятьдесят. Если бы существовала такая монета, ее размер бы точно соответствовал моим окулярам, таращащимся на полосатый тест в руке подруги.

— Он меня точно убьёт, а потом к бабке в деревню отправит в Рязанскую область, — вой продолжается.

— Так, успокойся. Отец знает?

— Да ты что? Я же говорю тебе, что он убьёт меня если узнает!

— Да не твой! Его! — киваю на ладонь Дианы.

Она отрицательно мотает головой.

— Выброси его пожалуйста, — протягивает мне полоску картона.

Поборов мимолетную брезгливость. Все-таки я не Вика, с биологическими жидкостями чужих людей дело иметь не привыкла. Беру тест-полоску несу в мусорное ведро.

— Успокаивайся давай. Дело уже сделано. Время назад не воротишь.

— Вот спасибо тебе! Я же именно это и хочу услышать!

— А что ты хочешь от меня услышать? Поплачь побольше, может рассосется! Срок какой?

— Я только сегодня узнала. Задержка всего три дня… Лис, извини… Мне просто совсем не к кому пойти с этим. Я к Милане уже сходила, лучше бы не делала этого.

— Боишься что разболтает?

Ди кивает.

— Не только поэтому… Она мне такую дичь посоветовала! Лис, прости… Прости меня пожалуйста!

— Вот, ты дурочка! Чего ты извиняешься?

Диана отматывает сразу три бумажных полотенца и накрыв ими лицо продолжает всхлипывать.

— Ты только один тест сделала?

Кивает.

— Я в одну аптеку зашла, а там провизор знакомая мамы, я сразу оттуда вышла. В другую заскочила, там бабка из соседнего подъезда сердечные капли покупает. В третьей, очередь была. Я на кассе в супермаркете взяла, там только такие были. В кафе забежала, там в туалете и сделала. Домой побоялась нести.

— Лежи приходи в себя. А я сейчас сбегаю, куплю еще несколько. Может это тест, бракованный какой-нибудь.

— Но у меня ведь задержка…

— Ну и что? Прежде чем устраивать истерику нужно убедиться наверняка, есть ли в ней смысл. Может это ошибка. Так бывает… А лучше конечно к врачу сходить, тест на ХГЧ сдать.

— Ага… и завтра мой папенька все узнает.

— Он и так узнает, Диан. Почему ты его так боишься?

— А ты бы не боялась?

— Не знаю… У меня строгий папа, но не настолько, чтобы я так сильно боялась в чем-либо ему признаться.

— Ну это же ребенок…

— У меня три сестры и брат… В детях нет ничего страшного.

— Это когда дети рождаются в любви и в браке, в них нет ничего страшного. А когда твой папа директор школы и ты его единственная дочь, которая должна во всем быть примером для окружающих… Принести такому в подоле, все равно что самостоятельно пустить себе пулю в лоб.

— Ты вроде бы уже не школьница.

— Но и не замужем.

— Ди, а отец, то кто? Если беременность подтвердится нужно обязательно ему сказать.

— Замуж он меня точно не позовет, — говорит Диана и отворачивается в сторону снова вытирает слезы растерзанными салфетками.

— Ладно, я быстро.

Подхватываю сумочку и бегу в аптеку. Диана конечно попала. Папа у нее и правда специфический. Видела его лишь раз, мне хватило.

На полу в ванной лежит четыре разных теста. Все положительные. Ди сидит прямо на полу, снова плачет.

— Лис, а ты можешь как-нибудь через сестру организовать мне прием у врача. Только так, чтобы моя фамилия нигде не фигурировала.

— По-моему ты преувеличиваешь. Твой папа что, регулярно обзванивает все женские консультации? Ты все равно не сможешь долго скрывать. Через два-три месяца живот появится. Да и общее состояние может выдавать. Токсикоз знаешь какая ядреная вещь. Тебя не тошнит кстати?

— Ничего у меня не появится.

— Совсем дурная? Если собираешься избавляться, я тебе не помощник.

— А что ты мне предлагаешь?

— Сообщить парню, который сделал тебе этого ребенка.

— Это исключено.

Присаживаюсь рядом.

Дианка тихоня. Вот если бы залетела Милана, я бы вообще не удивилась. А Ди? Пока эта информация никак не укладывается в моей голове.

— Диан, — беру ее холодную ладонь в руки, — это было насилие? Ты не хотела этого?

Она начинает быстро мотать головой.

— Нет, ты что⁉ Хотела, — опять слезы в четыре ручья.

Да что же мне с тобой делать, Диана?

Со всей этой историей я совсем забыло о времени. Отвожу ее обратно на диван.

— Ты куда-то собиралась?

— Уже нет. Ложись…

Звонок домофона, не заставляет себя долго ждать он раздается ровно в восемь.

— Это, наверное, Ярослав, — подскочив произносит Ди.

— Нет, лежи. Я сейчас.

Накидываю джинсовку и сама спускаюсь к Юре. В квартиру я его не пущу. А прятаться больше не вижу смысла.

Он стоит около подъезда, вертит в пальцах сигарету. Нервничает… А я уже нет. Дианкина проблема, полностью задвинула мои переживания на второй план.

— А где же цветы? — скрещиваю руки на груди становлюсь перед ним.

— Розами, наверное, по морде получать неприятно. А с ромашками я на фоне твоего нынешнего кавалера буду выглядеть бледно… Поэтому пока без цветов.

— Ну почему сразу розы? Орхидеи, пионы, хризантемы в конце концов. При желании можно подобрать и менее травмоопасный букет.

— Когда-то ты любила ромашки…

— Когда-то я была наивной дурочкой.

— Больше не наивная?

— Больше не дурочка… Говори быстро что хотел, я не одна. Приглашать тебя не собираюсь.

— И кто же там у тебя?

— Не твое дело. Говори и проваливай.

— Лис, с моей стороны ничего не изменилось.

— Что? Не изменилось, что? — возмущенно выпаливаю я.

— Ничего не изменилось, я по-прежнему тебя люблю… Дай мне второй шанс!

— Ты нормальный⁉ Я столько времени тебя ждала! Когда папа сказал, что ты в армии, я решила, что год — это мелочь. Что год — это ерунда. Наивно думала, что ты действительно не можешь мне позвонить. Я просто ждала, когда ты придешь. Ты думаешь я поверила тому что ты мне написал? Я тоже однажды наговорила тебе много на эмоциях, о чем очень жалела потом. Я ждала, Юра. Дни считала. А ты оказался моим самым большим счастьем и самым огромным разочарованием.

— Я не мог по-другому.

— Наверное легко любить фарфоровую куклу. Любить хромоногую уродку сложнее… А калеку, наверное, и вовсе невозможно?

— Что ты несешь?

— То, что ты встречался со мной только потому, что я была красивой, потому что тебе завидовали друзья, потому что…

— Алиса, тебя несет куда-то не туда, — взмахивает он руками.

— Юра, ты зря теряешь время. Я больше не та девочка с идеальной внешностью и звонким смехом. Ты знаешь сколько на моем теле шрамов?

Юра опускает голову.

— Для меня это не важно…

— А для меня важно. Каждый мой шрам — это напоминание о том, что без идеальной внешности я никакая. Не красивая, не интересная, не талантливая, не нужная… Ты знаешь, любой из них можно убрать. Стереть, отшлифовать… только от этого я все равно не стану прежней. Потому что шрам здесь, — прикладываю ладонь к груди, — невозможно убрать ни одним современным средством.

— Лис, — Юра подается ко мне, — я постараюсь все исправить.

— Не напрягайся, возвращайся к своей прежней жизни. Ты же, наверное, не монахом жил все это время?

— Не монахом.

— По-твоему это нормально? Сначала бросить… Несколько лет жить себе преспокойненько. А потом, встретить меня совершенно случайно. Убедиться, что визуально, я вполне себе неплохо выгляжу. Прийти и сказать: «С моей стороны ничего не изменилось. Люблю тебя, Алиса. Дай мне шанс?». Неужели ты думаешь, что я брошусь после этого тебе на шею?

Юра смотрит куда-то в сторону. Сигарета в его пальцах давно превратилась в труху.

— Ты занята завтра утром?

— Ты меня слышишь вообще?

— Алис, что бы я не сказал тебе сейчас… Ты любые мои слова воспримешь в штыки и подвергнешь сомнению. Дай мне один день. Просто проведи рядом со мной, один день. Завтра утром я за тобой заеду. Я постараюсь тебе все объяснить. Ты многого не знаешь, Алиса.

— И не хочу знать! — разворачиваюсь и направляюсь к двери.

К счастью Юра за мной не идет, и я спокойно взлетаю по лестнице игнорируя лифт. Я почти всегда поднимаюсь в квартиру пешком. Ощущать одинаковую силу в обеих ногах, оказалось для меня не меньшей потребностью, чем кофе по утрам или ежедневый созвон с мамой.