Алиса. Не моя сказка

6

Ярослав подался ближе, повалив меня на диван. Пеппер, пронзительно мяукнув, спрыгнула на пол. Поцелуй, глубокий и тягучий, отправил меня в состояние невесомости. Яр прикасался ко мне нежно и осторожно, будто бы боясь спугнуть тот момент, который подтолкнул нас друг к другу.

Не отрываясь от моих губ, нежными касаниями поглаживал плечи. Пальцы невесомо порхали около груди, так и не решаясь прикоснуться к ней откровеннее. Его губы коснулись скулы, за тем поцелуй опалил шею. Жар его горячего дыхания и тяжесть крепкого тела будили во мне новые, а может быть, просто хорошо забытые ощущения.

Сердце затрепыхалось раненой птичкой. Это просто физиология. Мое тело давно требует чего-то подобного и не реагировать на происходящее ненамеренно. Пульс в висках грохочет. Кончики палацев покалывают невидимые иголочки. Сердце ускоряется с новой и новой силой.

Глубокие поцелуи заставляют почувствовать неведомый ранее вкус и нарастающий трепет внизу живота. Неужто проснулись бабочки? Странно… Мне казалось, что они давным-давно сдохли, не оставив за собой потомства.

— Алиса… — его поцелуи опускаются ниже, обнаглевшие пальцы, не встретив сопротивления, стягивают верх платья, оголив плечи.

Его губы теперь не целуют, а жалят и я слегка отталкиваю Ярослава ладонями, положив их на его широкую грудь. Ладонью чувствую, как бешено бьётся его сердце, моему с ним сейчас не посоревноваться. Оно хоть и колотится как сумасшедшее, но все же пока не спешит вырываться из груди. А его бахает с такой невероятной силой и скоростью, что я даже руку невольно отдёргиваю не выдержав этих ударов.

— Я тороплюсь… да? — произносит он севшим голосом. Затем возвращает стянутое платье на плечи и зарывшись носом в мои волосы, шепчет на ушко: — Ты такая сладкая. Как долго я об этом мечтал…

Тело снова реагирует, удивив меня необычностью своего поведения. Может быть раньше я спала, а сегодня проснулась? Я поднимаю руку и осторожно провожу пальцами по его затылку. Короткие волосы на затылке щекочут кончики пальцев.

Яр приподнимает голову смотрит мне в глаза, и я провожу ладонью по его щеке. Едва пробивающаяся щетина будто бы оцарапывает мои пальцы и от этого ощущения вспыхивают губы, щеки, шея, ключицы… Кожа начинает гореть огнем. Он продолжает смотреть мне в глаза, а я продолжаю тактильно изучать его лицо.

Сейчас он кажется мне совсем другим, нежели я привыкла видеть глазами. Прикрываю веки и провожу большим пальцем по его губам. Силюсь представить другого человека, но ничего не выходит. Ярослав другой. Почему я раньше этого не понимала? Оказывается, нужно было прикоснуться, потрогать, ощутить, чтобы понять, что между ними нет ничего общего, кроме, возможно, лишь одной мне заметного внешнего сходства.

От продолжения меня спасает урчащий желудок. Наверное, мне должно быть неловко. Но о каком чувстве неловкости может идти речь, если между нами сейчас произошло такое «знакомство». То, что не быть нам после всего этого друзьями — это факт. Так что отступать некуда. Теперь мы либо пара, либо совершенно чужие люди.

— Ты голодная? — улыбается.

— Есть немного… А ты?

— Я безумно голодный, Алиса… — не переставая улыбаться Яр, приподнимается выпуская меня из плена.

— Надеюсь, мы сейчас говорим об одном и том же голоде?

— Надейся, — веселые нотки наполняют его интонацию. — Чего ты хочешь? Давай закажу, — его рука ныряет в карман извлекая из него телефон.

— Зачем? Сейчас что-нибудь быстренько приготовлю.

Напряжение отпускает, я поднимаюсь с дивана и направляюсь в кухонную зону. Меня слегка покачивает, но я стараюсь не выдавать своего смятения. Открываю шкафчик и достаю небольшую кастрюлю. Сейчас займу себя готовкой и приду в себя.

— Будешь спагетти с сыром? — оборачиваюсь к нему.

— Буду… — не сводя с меня осоловелого взгляда произносит он. А потом поднимается и быстрым шагом направляется в ванную, буквально через пару минут покидает ее с мокрыми волосами и таким же мокрым воротом рубашки.

— Мне нужно отъехать ненадолго, — произносит обняв меня со спины.

Я гипнотизирую закипающий чайник. Уезжает… Не понимаю своих ощущений. Я сейчас обрадовалась или расстроилась? Почему-то мне казалось, что сегодня я его не выпровожу. Да что там говорить, я была в этом уверена. Яр коротко целует меня во впадинку за ухом, будит во мне очередной табун неуправляемых мурашек, а потом направляется к двери. Замечаю, как он стаскивает ключ с комода. Сунув его в карман и ничего больше не сказав, скрывается за дверью.

Это он так быстро смылся, чтобы я не успела отнять у него ключ? Вот это наглость… Такими темпами, пожелание его дедушки рискует быть исполненным. Почему-то сейчас мысли об этом не вызывают в моей душе столь рьяного протеста. Не заигралась бы ты, Алиса…

Сидя по-турецки на полу перед журнальным столиком, вяло накручиваю спагетти на вилку, расплавленный сыр тянется тонкими нитями. Непонятные эмоции борются во мне не позволяя определиться в том, чего я действительно хочу. До сегодняшнего вечера, даже мысль о том, что мы можем быть вместе была для меня недопустима.

Знала, что нравлюсь ему, но все равно держала на расстоянии. Почему я так поступала? Потому что он так похож на него… Так ничего не изменилось? И сегодня я убедилась в этом воочию… Быть может потому, что я не хотела никаких отношений в принципе. Ведь Яр не единственный парень, которому я говорила нет.

Сердце предательски заныло, образ Юры вновь материализовался перед глазами. А осознание того, что он сейчас где-то рядом подкинуло дров в разгорающийся пожар в моем сердце. Он почти не изменился. По крайней мере мне так показалось. Возможно, если бы мне удалось посмотреть на него подольше, я определенно нашла бы различия между тем парнем, в которого я была влюблена по уши когда-то. И тем, кто сегодня предстал перед моими глазами.

Причина, по которой он оказался в ресторане на празднование юбилея дедушки Яра, вполне очевидна. Скорее всего он и есть тот Юра, о котором постоянно спрашивал Петр Аркадьевич у мамы Ярика. Он очень ждал его. Сын или внук? Внешнее сходство с Ярославом стало объяснимо. Они родственники…

Во что ты влезла, Алиса⁉ Ты определенно вляпалась по самые не могу. Причем сама спровоцировала необратимые последствия. Дурья твоя башка, как можно было так влипнуть!

Теперь, когда эйфория от жарких ласк Яра отпустила, мне наконец дошло, что эта игра обречена на провал. Одно дело, позволить себя любить и быть благодарной за эту любовь. Другое, принимать эту любовь на глазах человека, который растоптал твои чувства, но все равно продолжал быть любимым и единственным.

Звук открывающейся двери, отвлекает меня от угнетающих мыслей, я сижу лицом к двери и наблюдаю, как в квартире сначала появляется огромный букет из белых и розовых пионов, а за ним Ярослав.

— Ты сумасшедший! Вернись немедленно! — испуганно вскрикиваю я, наблюдая за тем, как Юра перепрыгивает через высокий кованый забор, за котором красуется настоящий шедевр ландшафтного дизайна. — Не вздумай! Юра! Собаки!!

Закрываю рот ладонями, чтобы не закричать в голос. Пульс грохочет в висках. Я присаживаюсь на присядки и, отняв одну руку от лица, начинаю шарить вокруг себя в поисках предмета, который можно будет запустить в псов. Две взрослых немецких овчарки подпрыгивают, клацая зубами в нескольких сантиметрах от ног этого ненормального.

Юра улыбается и протягивает мне три бутона красных распустившихся роз. Он сорвал их наспех. У цветов разная длина стеблей. Псы продолжают лаять и скалиться, поэтому он подхватывает меня под руку и тащит в сторону. Мы уносим ноги от дома Мироновых и останавливаемся только через полтора квартала.

— Ты ненормальный! — толкаю его в плечо. — Совсем с ума сошел! — Еще один толчок. — Наше счастье, что в том доме сейчас нет никого, кроме старенькой бабушки.

Это я знаю наверняка, потому что Кристина Миронова — моя одноклассница. У нас одна компания и общий чат. В котором она сообщила, что улетает с родителями на отдых и ее не будет около двух недель.

— Ну, они же тебе понравились, — простодушно улыбается он.

— Мне понравился дизайн клумбы, — поправляю его я и ныряю носом в ароматный бутон.

— А! Ну тогда давай их сюда, пойду воткну обратно, — пытается выхватить букетик из моих рук.

Отстраняюсь, состроив недовольную гримасу.

— Не делай так больше! А если бы ты не успел выскочить.

— Ну, значит, собачкам бы перепал второй ужин, — не перестает лыбиться он.

— Не смешно, — толкаю его в плечо.

— Не душни, принцесса, — произносит он, притягивая меня к себе.

А потом запускает пятерню в мои волосы и целует в нос, затем в щеку, потом в подбородок. Так его губы и блуждают по моему лицу, пока я со всей силы не щипаю его за поясницу. Ущипнула бы за задницу, но опустить руку на несколько сантиметров ниже так и не решилась. Широко улыбнувшись, он слегка касается моих губ. А за тем снова возвращается к моим щекам.

— Я тебя сейчас укушу, — шиплю, тяжело дыша.

— Я жду, — не перестает улыбаться, периодически чмокая меня в кончик носа.

Во мне борются два желания: со всей силы наступить ему на ногу или самой наброситься на его губы.

— Обойдёшься! Я же сказала, что первой я тебя не поцелую.

— Ну и ладно! Я не гордый, — говорит он и обрушивается на мои губы.

Юра целует меня глубоко и жадно. Я пытаюсь отвечать, но выходит не очень. Несколько раз мы прилично ударяемся зубами. Он отрывается от меня, смотрит, не скрывая довольной улыбки, а потом по новой всасывает нижнюю губу, потом верхнюю. Его теплый язык касается моего. Снова я пытаюсь проявить инициативу, и снова «клац». Так и продолжается до тех пор, пока что в его, что в моих легких не заканчивается кислород.

— Я так и знал, — говорит он, стискивая меня в объятьях.

— Не понимаю, о чем ты, — произношу с легкой обидой, пытаясь высвободиться из его крепкого захвата.

— Не переживай. Я тебя научу.

Обиженно пытаюсь оттолкнуть его, но он еще крепче прижимает меня к себе.

— На самом деле никакой науки в этом нет. Только практика, — произносит он, снова накрывая мои губы своими.

— В какой момент ты перестала быть сладкоежкой? Кто несколько часов назад потирал ручки в ожидании торта.

— Яр, спасибо! Торт очень вкусный, но мне, правда, уже некуда, — намерено надуваю живот, пытаясь показать, что мне достаточно сладкого. На самом же деле кусок в горло не лезет.

— Правду говорят девчонки, что ты ведьма. Как ты это делаешь? В платье у тебя живот к позвоночнику прилипал. Вот такая талия была, — разведя кисти рук, изображает круг диаметром не больше пятнадцати сантиметров.

— Ага! Вот такая, — показываю еще меньше.

— Ну а что? Если бы ты сейчас сказала про беременность, у меня бы не было сомнений, — пытается коснуться ладонью моего живота. Чтобы избежать прикосновения, втягиваю выпяченный живот обратно. Но горячие пальцы все равно опаляют кожу около пупка.

Яр вернулся через час. Я уже успела принять душ и надеть пижаму. Почему-то мне показалась, что сегодня он уже не приедет. Поэтому я надела свою привычную пижаму: короткий широкий топ и серые шаровары. Чувствую себя не в своей тарелке. Одно радует — топ свободный и не облегает грудь. Но резких движений лучше не совершать, потому что бюстгальтер под него я, само собой, не надела.

— Я думала, ты уже не приедешь.

— Пришлось подождать, пока разрежут торт. Я, конечно, хотел отрезать самовольно, но в нем были свечи. И я получил по рукам от мамы, — усмехнувшись, произносит он, не переставая сканировать меня взглядом.

— Яр, отдай мне, пожалуйста, зачетку.

— Это еще зачем?

— Я сама хочу разобраться. В конце концов у меня еще есть пара дней, могу попробовать пересдать. Не получится, сдам осенью, мне не принципиально…

— То есть ты собираешься идти к нему на кафедру?

— Да, а что такого, — заправляю волосы за уши, смотрю на него непонимающе. — Я же не одна такая…

— Ни одна. Вас таких трое. И все как на подбор. Алиса, неужели тебе еще не дошло, что ему от тебя нужно! — повышает голос.

— Не понимаю, о чем ты!

— Ну ты и наивняк… — покачав головой произносит он.

— Яр!!

— Нет. Зачетку получишь вместе с зачётом.

— Я так не хочу!

— Почему?

— Потому что!

— Не понимаю тебя. Почему-то раньше тебя все устраивало.

Сама себя не понимаю. Я прекрасно знаю, что у Зарецкого почти на каждой кафедре есть хорошие знакомые. И он мастер договариваться со всеми на свете.

— Пожалуйста… — тяну жалобно, сведя брови домиком.

— Нет! Мы теперь вместе, Алиса… Ведь вместе же?

Киваю опустив взгляд.

— Моя девушка, даже разговаривать с этим извращенцем не будет. В следующем семестре не ходи ни на одну его пару. Нечего тебе там делать…

— Интересно, а экзамен я как по-твоему сдавать буду?

— Точно так же, как и зачет, — отрезает он.

Внутри оцарапывает неприятное чувство. Что это вообще за повелительный тон? Сама от себя такого не ожидая, подскакиваю с дивана и уперев руки в бока взвизгиваю не своим голосом:

— А не много ли ты на себя берешь? Я сама решу куда мне ходить, а куда не стоит!

Явно опешив от моего визга, Ярослав смотрит на меня ошарашено.

— Лис… Ты что? Я же как лучше хочу. Все знают, что Березенко старый извращенец, у него просто родственник влиятельный имеется, а то выпроводили бы его уже давно… Он со своей аспиранткой живет, а она младше его лет на сорок.

— Это никого не касается. Пусть живет с кем хочет, — не могу успокоиться я. Понимание того что он собрался мной командовать, не дает свернуть воинственный настрой и выбросить белый флаг. Дура… Чего я так завожусь? Ведь не сдать мне ни зачет, ни экзамен по этому предмету. Воистину понять женскую логику невозможно. Зачем я сама себя сейчас закапываю?

Возмущенное выражение лица Ярослава меняется на добродушную улыбку.

— Лис… давай не будем сориться из-за такого пустяка? Забудь про зачет, не нужно тебе к нему ходить, правда, — тянет меня за руку на себя. Я впечатываюсь в его грудь.

— Всегда хотел тебе сказать. Ты такая забавная, когда злишься, — говорит посмеиваясь мне в шею. — Давай завтра сходим куда-нибудь.

— Завтра у меня консультация…

— А потом?

— А потом я иду устраиваться на работу.

— На какую еще работу? — слегка отстранившись удивленно произносит он.

— Ага… Сейчас расскажу тебе. А ты и туда мне идти запретишь!

Яр цокает.

— Не перегибай. Расскажи…

— Нет.

— Ну что такое?

— Давай я расскажу тебе, когда устроюсь, — пытаюсь отстраниться от него, но он не отпускает.

— Хорошо, — произносит он, а потом целует.

Его влажные губы почти невесомо порхают по моим. Яр осторожно обнимает меня и как будто не решается углубить поцелуй, просто поглаживает мои губы своими. Может он ждет моей инициативы? Позволяю себя целовать, но сама даже не пытаюсь ему отвечать. Пару часов назад хотела, а сейчас не хочу. Где та эйфория, которая накрывала меня недавно? Нет ее… Мне ни приятно не ни приятно. Мне ни как…