Алиса. Не моя сказка

22

Внутренний таймер подсказывает мне, что идем мы уже не меньше часа. Юра тянет меня за руку, шагая немного впереди.

— Не устала? — в который раз спрашивает он.

— Нет! Я же в удобных разношенных кроссовках. Куда мы идем?

— Скоро увидишь.

— Слушай, что такого ты собираешься мне показать? Не понимаю к чему все это? Ты хотел поговорить. Говори. Я тебя выслушаю, отсюда мне точно деться некуда, — останавливаюсь.

Идти дальше нет никакого желания. Зачем было тащить меня не пойми куда, чтобы потом молча топать по оврагам сквозь заросли дремучего леса.

— Если устала. Я могу понести тебя на руках, — совершенно спокойно заявляет он.

— Смотрю тебе только этого и надо. Должна тебе признаться, за последние пару лет я десяточку прибавила… Надорвешься.

— Тебе очень идет эта десяточка, — не скрывая улыбки говорит он.

— Пошли уже, — прохожу вперед. — Но имей ввиду если ты просто так решил протащить меня по лесу и в конце пути не будет ничего интересного, обратно я своими ногами не пойду.

— Почему Ярослав, Лис?

Оборачиваюсь, пробегаюсь взглядом по его лицу. На нем застыло какое-то странное выражение. Лицо Юры как-то неестественно сосредоточено. Ему не идет такой тревожный взгляд.

— Почему только Ярослав? Или тебя интересует только он? Чтоб ты знал и лишний раз не заблуждался на мой счет. Каждый месяц у меня, как правило, новый парень. Ты же в курсе, что натура я ветреная… Как на ноги встала, так и понеслась во все тяжкие. Первым был Артурчик, бариста из кофейни рядом с домом. Знаешь, какой он Бичерин готовит. Мммм… Потом Ваня, потом Коля, Виталя, Славик, снова Коля, Дима. После Димы был небольшой перерыв. Я пострадала по нему пару месяцев, а потом снова влюбилась. И если честно, то последовательность остальных уже не помню. Вот перед Яром был Рома…

— Хватит, Алис.

— Почему? Ты задал вопрос, я решила дать тебе подробный, развернутый ответ.

— Я задал глупый вопрос. Для меня это абсолютно не важно…

Я разворачиваюсь и наотмашь даю ему хлесткую пощечину, такую сильную, что у меня отнимается рука. Она немеет, и я перестаю чувствовать пальцы. Судорожно трясу ее. А он так и стоит, уставившись на меня, словно не он получил только что по лицу. А я просто двинула со всей дури по стволу дерева.

Трясу онемевшей кистью и закусываю нижнюю губу. От боли на глаза наворачивается слезы. Но я борюсь с собой, не позволяя им пролиться.

Юра подхватывает мою пострадавшую кисть. Замечаю, как на его щеке проступают красные пятна.

— Бей в следующий раз, кулаком, — он массирует мои пальцы сжимает и разжимает их. — Я никогда не считал тебя ветреной.

— Да ладно?

— Алиса, я прекрасно понимал, что сплетни которые разносили некоторые личности, это просто зависть.

— Твоя бабушка мне тоже завидовала?

— Моя бабушка просто пыталась меня защитить. Я не оправдываю ее, но и осуждать не могу, Алиса. Тогда мог… А сейчас уже нет.

Отворачиваюсь и ускоряю шаг, не знаю куда нужно идти, просто иду прямо.

Юра нагоняет меня и хватает за предплечье. Останавливает.

— Алис, я каждый день сожалею о том, что случилось тогда. Сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти…

— Сожалеешь? — вырываю руку. — Посмотрите на него! Он сожалеет! Да мне плевать было на эти сплетни! Мой папа мог кому-угодно заткнуть рот и делал это весьма успешно. Мне было нужно, чтобы ты в тот момент был рядом, чтобы ты не отвернулся от меня… от такой какой я стала. Знаешь, о чем я думала тогда? Я думала о том, что хромой и убогой я тебе не нужна. Зачем тебе девушка на костылях. Ведь такой не похвастаешься, правда? Я даже школу закончила на дистанте и мне было плевать на то, что я не могу, как все получить аттестат. Мне было плевать на друзей и псевдоподруг, мне было на все плевать. Только бы ты был рядом, только бы ты продолжал держать меня за руку.

— Меня осудили!

— Условно! Я знаю!

— Тебе нужен был уголовник?

— А что изменилось сейчас? Ты перестал им быть? Чего молчишь? Скажешь, что твоя биография снова чиста и в ней нет этой постыдной метки?

— Я не хотел портить тебе жизнь. Не хотел больше никаких потрясений для тебя…

— А теперь захотел?

— А теперь я увидел, что ты ко мне не остыла.

— Ты обманулся, — нервная улыбка дергает мои губы.

Юра отрицательно качает головой.

— Кажется мы поговорили, отвези меня домой, — обхожу его и ускоряю шаг в обратном направлении. Юра идет следом, не ровняется со мной, не пытается обогнать.

— Ты знаешь куда идти? — слышу позади себя.

— Разберусь… Что я в трех соснах заблужусь? — продолжаю свой путь, настырно пробираясь сквозь чащу.

По-моему, это дерево мы проходили, а этот кустарник вроде бы нет. Раздвигаю густую поросль и застываю в немом оцепенении. За густыми ветками спрятался трухлявый пень, а на нем, свернувшись кольцами, лежит змея. Тонкий луч солнечного света проникает сквозь густые кроны деревьев и падает прямо на ее коричневую кожу. Чешуйки отливают глянцем. Гадюка смотрит на меня, а я смотрю на нее. И тут ее голова начинает подниматься, тело вытягивается. Змея становится в стойку. А я начинаю дико орать, но при этом не могу пошевелить ни одной конечностью. Юра перехватывает меня за талию и оттягивает куда-то в сторону. Не сопротивляюсь. Дышу, как загнанная лошадь и не чувствую земли под ногами.

— Это полоз. Не бойся, он не опасен, — абсолютно спокойно произносит он.

— Зачем ты меня сюда притащил? — начинаю брыкаться. — Вези меня немедленно домой.

— Вечером отвезу, — также спокойно заявляет он. И мы снова идем в никуда, но уже держась за руки. — Судимость уже не стереть. Тогда мне казалась, что это клеймо поставит крест на всем… И в первую очередь на наших отношениях. Но спустя время я осознал, что это всего лишь эпизод. Немного постыдный, но я о нем не жалею. Я и сейчас, наверное, поступил бы точно также. Первый раз он получил за свои наглые ручонки. Второй — за грязный язык. Ну а довел его до реанимации уже не я. Но это теперь уже не имеет никакого значения.

— Я знаю, что это не ты, я поняла это почти сразу…

— Теперь уже нет никакой разницы. Не вижу смысла искать виноватых.

— Знаешь, что самое обидное во всей этой истории?

— Что?

— То, что у тебя не хватило смелости поговорить со мной. Тебя когда-нибудь бросали при помощи сообщения?

— Я не смог бы сказать тебе все это в глаза.

— Почему? Тебе не кажется, что это было бы, как минимум честно, по отношению ко мне. Просто прийти и сказать мне: «Алиса, не жди меня и не пытайся найти. Я тебя не люблю и не хочу тебя обманывать.».

— Ты бы не поверила мне…

— А ведь я и не поверила! Как оказалось после, зря…

Лесная поросль понемногу становится реже. Мы ускоряем шаг и выходим на небольшую опушку, в центре которой стоит деревянный домик. Поодаль от него еще несколько строений. Он совсем не похож на сказочную избушку, скорее напоминает какой-то заброшенный сарай. Грубо сколоченные доски почернели от времени, крыша, покрытая каким-то мягким материалом, покрылась мхом. Дверь, окошко, крылечко, висящее в воздухе. Вот и все… Смотреть больше не на что.

— Я надеюсь, мы идем дальше?

— Нет… Мы пришли, — произносит Юра и сбрасывает с плеч рюкзак, на крыльцо домишки.

Он открывает дверь, проходит внутрь, распахивает окно, створками наружу. А я так и стою на месте, разглядывая небольшую полянку. Ну и что мы будем здесь делать? От одной мысли, что мне предстоит пробыть здесь целый день, становится дурно.

— Заходи! Чего стоишь, как неродная, — слышится из глубины дома. — Юра выглядывает на улицу. — Алис, давай забудем эти четыре года, на один день. Помнишь, как круто мы проводили время, когда-то? Может вспомним молодость? — лучезарно улыбается он и играет бровями. Улыбка против воли рисуется на моем лице, и я делаю шаг к крыльцу.

Внутри домишко такой же аскетичный, как и снаружи. Стол, две лавки. Подобие кровати, закинуто старым лоскутным одеялом. Буржуйка в углу выглядит довольно современно, это не старая русская печь на полкомнаты. Под потолком висят связки душистых трав, от чего воздух в доме кажется очень пряным и концентрированным.

Юра выставляет на стол какие-то пакеты, контейнеры и термос.

— Готов поспорить, что ты не завтракала.

— Когда бы я успела? Я была только на пути к покупке этого самого завтрака, — усаживаюсь на лавку.

Он наливает мне чай из термоса в небольшую стальную кружку, обхватываю ее ладонями, грею от чего-то озябшие пальцы.

— Это что, черничные кексы — спрашиваю, заглядывая в один из контейнеров.

— Какие еще кексы! Это маффины, — исправляет меня он и улыбается еще шире.

Вспоминаю как поправляла его. Юра никак не мог понять, какая между ними разница. А я умничала и доказывала ему, что разница есть.

Откусываю кусочек от любимого десерта. Когда-то я их очень любила. И он об этом не забыл.

— Сейчас, позавтракаем, хотя по времени можно считать, что мы уже обедаем, — Юра раскрывает еще несколько контейнеров. — И пойдем на рыбалку.

— Куда? — давлюсь крошкой и слегка закашливаюсь.

— На рыбалку. Помнишь, ты хотела? — он слегка меняется в лице произнося эту фразу.

— Чей это дом? — зачем-то меняю тему.

— Одного знакомого с работы. Он давно здесь не был. Попросил наведаться… Проверить, все ли здесь в порядке.

— Ты часто здесь бываешь?

— Пару раз был. Машина кстати тоже не моя, его… Я пешеход.

Совершенно беззастенчиво жую второй бутерброд с ветчиной и сыром. Юра не ест, просто смотрит на меня сосредоточенно. Казалась бы, кусок в горло лезть не должен, но я проголодалась, поэтому работаю челюстью только так. Замечаю какой-то шорох рядом. Опускаю взгляд на лавку. Рядом со мной сидит красивенная рыжая белка. Белка цепляется передними лапками за ткань моих штанов и, приподнявшись на задних лапках, таращится на меня своим черными бусинками. Юра перевешивается через стол.

— О, ты уже тут? — запускает руку в кармашек на рюкзаке, который стоит около стены. Протягивает мне горсть кедровых орешков, среди них есть один расколотый фундук. — Покорми ее! — высыпает орехи мне на ладонь.

— Она что, ручная?

— Ну да, — улыбается он, а потом спохватившись поднимается с места, вытаскивает небольшую бутылку молока.

— Ты куда?

— Сан Саныч просил Луизу тоже покормить, — говорит он.

Я подскакиваю с места, белочка уже устроилась у меня на плече и точит орешек. Следую за ним. Что там за Луиза? Надеюсь не медведица и не волчица… Может ежиха? И ни то, и ни другое, и ни третье. Около крыльца стоит маленькое фарфоровое блюдце. В него Юра наливает молоко, а буквально в нескольких метрах от нас шевелится трава, потому что к блюдцу ползет змея. И я снова застываю, как соляной столб.

— Да не бойся ты, она такая же ручная, как и белка.

— Эта та, да?

— Ага, видишь, как быстро она сообразила, что ее ждет угощение.

— Лишь бы угостилась она не мной…

Юра смеется. А я впервые в жизни наблюдаю за тем, как здоровенная змеюка пьет молоко из блюдца.