Алиса. Не моя сказка

28

— Юрка, ты что творишь⁉ Ты не заболел, парень? Аргоном, что ли передышал? — Сан Саныч затягивает меня в раздевалку. — Слушай, ты сегодня столько брака наделал. Наташа уже устала акты выписывать. Сплошные раковины, да поры. Ты что?

— Александр Александрович, можно мне уйти? Мне очень надо.

Саныч смотрит на меня удивленно.

— С девушкой той, что-то не так? Ты же вроде доволен был. Не понравилось ей, что ли? Катерина сказала, что ты сиял вчера, как начищенный самовар, когда машину брал.

— Все понравилось, — стягиваю робу. — Я напишу заявление на отпуск за свой счет. Отпустите?

— Сколько тебе надо?

— Не знаю. Несколько дней. Может неделя… А может завтра на работу выйду, — раздеваюсь, иду в душ.

— Не пиши! Сегодня только прикрыть тебя не получится. ОТК на тебя шесть актов о браке уже накатали. Эх, полетит твоя премия в этом месяце… Дуй на больничный! А то забесплатно работать будешь. Знаешь же, какие тут правила. Голый оклад получишь, без премии.

— Сан Саныч, извини…

— Да ну тебя, — машет рукой.

Капец, мне перед ним стыдно. Подводить кого-то, всегда неприятно. А я его сегодня подвел.

— Юрка! — перекрикивает шум воды. — Ты если совет нужен, обращайся! Не просто же так, ты тут нах… вертил!

— Спасибо, Сан Саныч! Разберусь! Машину возьму? — выглядываю из душа.

— Бери, — снова машет рукой. — Сказал же, пользуйся. Катя не ездит на ней. Два раза в город выезжала. Боится. Только деньги потратил.

Не доработав до конца смены, несусь на проходную. Тороплюсь как ужаленный. Сажусь в машину. Завожу… А куда я, собственно говоря, спешу? Поехать к Алисе? Да я же дичи какой-нибудь сейчас натворю.

Сердце бахает пробивая грудину. «Я замуж выхожу!». Перед глазами ее сообщение. Неспроста она мне это написала. Точно неспроста! А за тем другое, которое она прислала мне сегодня: «Завалила бухучет:(Освобожусь после восьми. Заберёшь меня от сестры?». И адрес написала.

Все нутро разъедает кислотой. А если это его ребенок? Да нет… Не было у них ничего. А если было? А если было, то ничего не получится… Он же сохнет по ней… Разве откажется теперь?

Не знаю от чего меня колбасит больше всего. От того, что у Алисы в принципе был секс. Или от того, что он был у нее с моим братом. То, что у нее теперь будет ребенок, пока не укладывается в моей голове. Готов ли я взять на себя ответственность за ее ребенка? Готов, наверное! Не знаю… Пи… ц! Когда она думает мне рассказать? Станет ли она вообще посвещать меня в свою беременность? Как об этом узнал ее отец? Как мне себя вести? Меня сейчас взорвет от вопросов, на которые я не знаю ответов. Бл… Откидываю спинку сидения. Лежу, смотрю в потолок. В кармане вибрирует телефон.

— Братан, — заплетающимся языком, выдает Ярослав. Капец, три часа дня, а он уже налакался. — Ты на работе, братан? Ай, бл… Я забыл, что ты у нас труженик, — проговаривает слова нараспев.

— Чего тебе?

— А я сижу у тебя во дворе. Думаю, дай зайду к Юрке. Мы ж с ним на днях, так душевно посидели… Звоню, ты не отвечаешь.

— Ты бухой?

— В хламину…

— За рулем?

— Ага.

— Сиди на месте. Не вздумай уезжать. Я сейчас приеду.

Вытаскиваю еле живое тело из машины. Сколько он всосал? Такую тушу еще накачать нужно. Медведь, бл… Тащу к подъезду, потом к лифту. Херового папушу, для своего ребенка ты выбрала, Алиса. Он же не просыхает.

Как? Ну как так? — набатом стучит в висках.

Вот она, золотая молодёжь… Только бухаем, по клубам шляемся, тачки бьём, да телок пялим.

Заваливаю это тело на кровать. Он утыкается мордой в подушку.

— Алисой пахнет… — бормочет, втягивая носом воздух.

Сука… Дергаю его на пол. Он неслабо так, прикладывается головой.

— Ты чего? — приподнимается на локтях.

— Чего нажрался? — придерживаю его за воротник поло, чтобы не долбанулся башкой еще раз.

— Повод у меня есть, братан. Бэйбик у меня скоро будет! — ржёт этот придурок. — Залетела!! Один раз, братан! Один раз без резинки… и упс, — смеется.

Отпускаю футболку. Он снова бьется башкой, кривится.

— Слушай, меня так мутит. Я сейчас…

— Ээээ! Вставай! — волоком тащу его в ванную.

Нахер ты мне сдался, родственничек.

Прямо в шмотках заталкиваю его в душевую кабину. Включаю холодную воду.

— Все! Все! Ты чего? — брыкается это тело.

Придушить его хочется, пальцы аж ломит от непреодолимого желания. Швыряю в него лейку, с грохотом задвигаю дверцу кабины.

Сука! Сука! Сука! — бью ногами по акриловому поддону, пока по нему не ползет первая трещина.

Сажусь на пол тяжело дыша, опираюсь на стиральную машину. Жду, когда уже наплещется это недоразумение. Нахер ты ко мне приперся⁉

Вода выключается. Яр стуча зубами, приоткрывает дверцу.

— Ты чего? — смотрит на меня слегка прояснившимся взглядом.

— Ничего! Выходи давай!

— Дай мне полотенце, что ли.

— Обойдёшься.

— Ладно, — стягивает мокрые вещи, бросает их прямо в душевой. Остается в одних трусах. — Обойдусь… О! Блондинка! — тянет волос приклеившийся к мокрому стеклу. Растягивает его на всю длину. — Алиса, тоже блондинка, — хмыкает.

Прописываю ему в табло. Вытягиваю наружу.

Оказывается, кулаки, прилетающие в морду, неплохо отрезвляют. Пропустив пару ударов, не такой уже и пьяный братец, начинает мне отвечать. Мы катаемся по полу прихожей, потому что в ванной оказалось совсем мало места. Лупим друг друга со всей дури. Только нихрена меня не отпускает, а становится только хуже и хуже. Сила все равно на моей стороне. Яр здоровенный. Мы примерно одинаковые, но все же он накатил и мои удары ощутимо сильней его. Двинув ему последний раз в челюсть, поднимаюсь и валю на балкон. Ищу сигареты. Этот идиот встает и направляется в мою сторону.

— Не подходи ко мне!! — хлопаю балконной дверью перед его носом. Тупица. Я же тебя сейчас прикончу. Сую в разбитые губы сигарету. Прикуриваю.

— И мне дай! — бормочет он, все же вываливаясь на балкон.

Кидаю в него пачку вместе с зажигалкой. Они прилетают ему в плечо. Падают на пол. Он присаживается и прислонившись спиной к стене начинает ржать.

— Ирония судьбы, бл…

Яр делает паузу. Прикуривает. Затягивается. На его скуле наливается синяк, глаз начинает заплывать. Переносица разбита. Губы не лучше моих.

— Люблю, одну… А ребенка другой сделал, — усмехается, выпускает струю дыма в сторону. Морщится. — Братан, какого хера? — указывает на свою разбитую морду обеими руками.

Я до сих пор перевариваю его слова.

— А вообще, спасибо… Мне немного полегчало. Ты меня тоже извини. Если я сильно тебя…

— В смысле другой?

Яр вздыхает. Запускает пятерню в волосы.

— Дианка Яницкая, — тянется за второй сигаретой. — Мелкая такая, невзрачная… Как меня угораздило? — качает головой.

— Какая еще Дианка?

— Забей… Какая разница, — отмахивается.

— А Алиса?

— А что, Алиса? Не светит мне больше Алиса! Да и не светила никогда, — вздыхает. — Друг я для нее, понимаешь. Просто друг…

Картинка крутится перед глазами. Мир вокруг переворачивается с ног на голову. Чувствую себя пьяным, таким же как Яр, а быть может даже пьянее. Отворачиваюсь от него и вцепившись руками в подоконник смотрю на улицу. Пытаюсь сфокусировать взгляд. Вижу, как по двору быстрым шагом идет Алиса. В руках два бумажных пакета. Один висит на сгибе локтя, второй она прижимает к себе. Алиса разговаривает по телефону. Направляется к подъезду.

Молнией прошивает воспоминание, как давал ей утром ключи от квартиры. Ну может это и к лучшему? Мысленно считаю секунды до того, как она провернет ключ в замочной скважине.

— Привет, — растерянным голосом произносит она, опуская пакеты на стол.

Недовольный Ярослав, одетый в мои шмотки, сидит за столом и пялится на то, как мою морду заливают перекисью. С шипением отворачиваюсь от Алисы. Она совсем неласково дергает меня за волосы, поворачивает лицо к себе.

— Вы больные придурки! Идиоты, — бормочет себе под нос. — А чего не поубивали друг друга?

— Почти поубивали, не видишь, что ли? — дергаюсь от того, как она прижимает ватный диск к моей губе.

— И тебя сейчас, обработаю! Не смотри на меня так! — не глядя на Яра, произносит она.

— Он сам себя обработает, — швыряю в него флакон перекиси и ватные диски.

Ватные диски… Отродясь у меня дома такой херни не водилось. Откуда только перекись взялась? На полке в ванной стояла. Я ее точно туда не ставил.

Алиса принесла два пакета. Судя по их содержимому она собиралась у меня остаться. В одном продукты. В другом: шампунь, гель и прочая лабуда, включая эти самые ватные диски.

— И давно вы?

— Давно!! — в один голос говорим мы и поворачиваемся к Ярославу.

— Яр, мы кажется, с тобой уже все прояснили. Ведь прояснили же?

Она забирает у него пузырёк и смочив ватный диск, прикладывает к его переносице. Мне кажется или она обращается с ним куда ласковее чем со мной? Внутри все закипает.

— Алиса! Он сам! — дергаю ее на себя. — Где зеркало, он знает!

— Лис, а Дианка как? Что думает? Что планирует? — Ярослав опускает голову.

— А ты сам у нее спроси.

— Давно она узнала?

— Ярослав, не спрашивай у меня ничего! Поезжай к ней. Она сейчас у меня. Из дома она ушла, родителей боится…

— Сейчас ехать, что ли?

— Нет! Через неделю! — взрывает меня. — Я вызову тебе такси, собирайся. За машиной потом приедешь!

Ярослав роняет голову на стол. Цокает и стонет от того, что прикладывается об столешницу разбитой скулой.

— Яр, она уедет завтра утром.

— Куда?

Теперь цокает Алиса, но уже от возмущения.

— Давай, вали уже отсюда, а? — не выдерживаю я.

— Лис, а она не собирается сделать…

— Что? Аборт? Тебе бы этого очень хотелось, правда?

Яр морщится, отворачивается.

— Ярослав я не знаю, что вы будете делать. Но на тебе лежит такая же ответственность, как и на ней. Вы вместе сделали этого ребенка. Вам и решать, как поступать дальше. Тебе бы, наверное, очень хотелось, чтобы она решила сама, но так не получится.

— Еще скажи, что я жениться теперь на ней должен⁉ — с психом выдает он.

Алиса меняется в лице.

— Что⁉ Не люблю я ее! Она сама ко мне пришла!! Сама в штаны ко мне полезла, — Яр подается вперед, сверлит глазами Алису.

— Ты знаешь… я была о тебе лучшего мнения, — тихо произносит она.

— Машина приехала, — встаю, чтобы проводить братца.

Он подрывается, стул падает. От его резких движений сахарница летит на пол разбиваясь и рассыпая содержимое по всей кухне. Яр выходит, я захлопываю за ним дверь.

Возвращаюсь на кухню. Алиса сидит на корточках и собирает осколки. Плачет…