Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 11

В итоге, через два дня после вердикта докторов, я решила отправиться на Светкину дачу, мне нужно было подумать.

Света самая лучшая подруга, но её влюблённый и счастливый вид меня нервировал.

Да, понимаю, это эгоизм.

Моё физическое состояние было идеальным, всё вернулось на круги своя: ни признаков токсикоза, никаких недомоганий. Но мне было плохо морально, передо мной стоял нелёгкий выбор. И тот факт, что кому-то рядом со мной не так плохо, как мне, меня ещё больше выводил из равновесия.

Конечно же, Света пыталась, как могла, меня поддержать. Но мысли путались, и все её попытки разговорить меня, приводя аргументы и разные варианты решения моей дилеммы, заканчивались моими психами.

Света озвучила мне мысль Алексея Михайловича, что, может, просто это не случайность и мне действительно лучше прервать беременность. Ведь если с Антоном у меня это что-то большее, чем просто секс, есть вероятность, что, конечно, ни завтра, ни послезавтра, но всё может случиться само собой. Я прекрасно понимала, что в выборе между матерью и ребёнком, а точнее между будущей мамой и плодом, медик всегда выберет мать. Но в голове это не укладывалось.

И хотя Света сначала озвучила его слова, но потом сама сказала, что не согласна с его точкой зрения, и даже немного повздорила с ним по этому поводу. Но я прекрасно видела, как она кидала взгляды на свой телефон и постоянно перепроверяла мессенджеры, ожидая звонка или сообщения.

Поэтому я и решила, что нужно побыть одной. Перед поездкой на дачу решила заехать на квартиру, взять кое-что из вещей, да и цветы полить надо было.

Дождалась, когда Света вернулась с очередного ужина с Алексеем, и на ночь глядя вызвала такси, взяла вещички и, не слушая уговоров Светы – задержаться и что она сама меня отвезёт завтра после работы, расцеловала подругу, отсалютовала псу и удалилась. Свой телефон так и не включала, с того последнего сообщения после моего "приезда" на малую родину.

Антон за эти дни звонил Свете пару раз, она его успокоила, мол, всё хорошо, просто я телефон утопила – вот и без связи, и намекнула, что мне нужно время разобраться в своих делах самой.

Когда открыла дверь квартиры, в которой провела свои самые счастливые месяцы, показалось, что сердце дрогнуло.

Квартира была не сильно большой, но для однушки даже просторной. Не заходя в ванную и на кухню, направилась в жилую комнату. И поняла, что меня смутило ещё в дверях. Запах, я его могла почти осязать, этот аромат, который уже никогда ни с чем не спутаю, терпкий, немного резковатый древесный запах с нотками табака и чего-то ещё. Этот запах рисовал в моём мозгу чёткий образ моего мужчины.

И, увидев Бандероса, спавшего в кровати, я осознала, насколько по нему соскучилась.

Вот он, мой мужчина, полулёжа сидит на кровати, на коленях открытый ноут, экран, которого уже не светится, а рядом, на покрывале, разбросаны разные бумаги и чертежи. Наверное, он решил поработать и так и уснул.

Я не удержалась, не смогла остаться равнодушной. Вот как можно было развернуться и уйти, не представляю. Я положила сумку на пол, прямо там, где стояла, подошла к кровати. Аккуратно убрала ноут, собрала бумаги и потихонечку прилегла рядышком.

Не просыпаясь, мой Бандерос прижал меня к себе, заключив в железные объятия, потёрся лицом о мои волосы и что-то прошептал. Слов я не разобрала, но голос, боже, какой же у него голос. Неудивительно, что когда-то он увлёкся музыкой, играл в группе и пел. Тогда, в домике в лесу, как оказалось, на его день рождения, он нашёл гитару и пел для меня, это было невероятно красиво. Баллады в его исполнении – это самое красивое, что я слышала. Возможно, что уже тогда я была влюблена в этого бога.

Вот как возможно не влюбиться в такого мужчину?

Да, я люблю его, и сделать выбор просто невозможно.

А придётся!

Понимая, что если он проснётся, то уйти я уже не смогу, пообещала себе, что просто полежу вот так 5, ну 10 минут и потихонечку уйду. Чувствовать его рядом, вдыхать запах, ощущать его объятия, слышать его дыхание и не иметь возможности прикоснуться и поцеловать, не иметь надежды, что это навсегда, что это не закончится никогда, что он мой целиком и полностью – это мазохизм, в чистой форме.

Расставание неизбежно, я понимала, что не смогу прервать беременность, а он не простит мне обмана.

Вот и на дачу вроде как и не надо ехать, я знала уже своё решение, но так хотелось получить всё, что мне осталось, до того момента как мой Бандерос уйдёт из моей жизни.

Он найдёт другую, которой будет достаточно его одного, а я останусь одна, потому что я и раньше не слишком была общительна с противоположным полом, а теперь вообще всех мужчин буду сравнивать с Антоном Стрельцовым.

Поэтому к чёрту дачу и одиночество, у меня для этого будет ещё много времени, потом.

– Я хочу использовать всё то время, что у меня осталось, так, как считаю правильно, – решила я.

Решила и сделала. Поругала себя, что легла прямо в одежде, вот как-то рубашка, майка и джинсы мешали мне сразу приступить к соблазнению моего спящего красавца, как, впрочем, и его одежда. Но это я так думала, а вот мнение моего разбуженного мужчины было другим, впоследствии ему не составило большого труда раздеть нас двоих практически без моего участия.

Мои, сначала осторожные, поцелуи и ласки не сразу были осознаны Бандеросом как реальность. Он начал так же нежно отвечать и снова шептал что-то, не сильно разборчивое, но вот слова «моя» и «Мира» я услышала, и что-то ещё нежное сначала, а потом даже немного рычащее и недовольное.

И вот это уже не я, а он управляет нашими действиями, и я отчётливо понимаю, когда меня укладывают на спину и практически лишают возможности двигаться, я слышу:

– Больше не отпущу, никуда.

А дальше, а дальше перемешанные нежные слова и почти грубые и жёсткие движения и поцелуи, и, наоборот, нежные, почти неосязаемые ласки и поцелуи и грубые, гневные слова.

Мы оба соскучились, так что не могли остановиться, и я уже не смогла контролировать свои мысли и слова, и несколько раз на пике удовольствия сознавалась, что он «Мой Бог», что люблю его, что не смогу жить без него.

Засыпая уже под утро, была прижата к крепкому, горячему телу моего Бандероса и была счастлива, вот здесь и сейчас.

А весь мир пускай подождёт!

Через несколько часов была разбужена нежными поцелуями, скользящими по моей шее и плечу, и понимаем того, что меня снова хотят. Мы всё так же лежали, я прижата спиной к его телу, а его рука ласкает моё лоно и готовит к тому, что уже вот сейчас должно произойти вторжение. Такое уже желанное вторжение. Он поднимает одну мою ногу и кладёт её на свою. И уже вместо пальцев я чувствую, как по влажным лепесткам скользит член и …

Да, я снова теряюсь в ощущениях при первых движениях, сейчас всё происходит до безумия медленно и нежно. Он не перестаёт целовать мою шею, а именно ту венку, что сейчас не просто пульсирует, перекачивая кровь, а становится ещё одним сосредоточением моего желания. Да, он умудряется одновременно и двигаться во мне, ласкать мой клитор и целовать.

О боже, я не просто на небесах, я в раю, и имя моему Богу Бандерос. Он смакует мои оргазмы и снова и снова доводит меня своими движениями и ласками до исступления.

– Такое удовольствие надо запретить или выдавать нормировано, а иначе можно подсесть как на наркотики, – выдала я свою мысль какое-то время спустя, когда уже смогла не то что облекать мысли в слова, а вообще думать.

Я была ещё в кровати, а Антон уже одетый принёс мне кофе.

– Так на то и рассчитано, что ты не сможешь уже соскочить, – ответил он мне, собирая бумаги и ноут.

– Я в какой-то книге читала, что секс – это наркотик. Ты думаешь, это правда? – спросила я его.

Антон отложил кейс, в который складывал бумаги и чертежи, сел на кровать, забрал у меня кружку и сказал, смотря мне в глаза:

– Мира, мой наркотик – это ты.

И, не дожидаясь моего ответа или осознания смысла его слов, поцеловал. И снова нежно так, что захотелось сразу признаться, что он не просто мой наркотик, он – воздух, которым я дышу. Но, славу богу, не успела, зазвонил его телефон.

Звонок был важный, и Антон ответил на него. Встал, вручил мне кружку с недопитым кофе (я больше нюхала, чем пила), дособирал бумаги, разговаривая по телефону, подтвердил, наверное, на вопрос собеседника, что уже практически выезжает, но не уверен, как скоро по пробкам доберётся, и завершил звонок.

– На кухне завтрак, не забудь выпить таблетку, – сказал и пошёл на выход.

Уже в дверях, что-то вспомнил, вернулся, достал из тумбочки рядом с кроватью две прямоугольные коробки – одна побольше, вторая поменьше.

– Не знаю, что у тебя там с телефоном случилось, но вот этот точно работает, нужно только симку вставить. На всякий случай я купил и симку в комплекте. Мне не нравится ситуация, когда я не могу до тебя дозвониться. Это нервирует.

– Прости, так получилось, – ответила я, не зная, что ещё сказать.

– Проехали. Ты вернулась. И ещё, когда всё-таки тебе придётся познакомиться с моими родственничками, не реагируй сильно на их шутки по поводу будущих наследников. Я чётко обозначил нашу позицию, что детей мы делать не собираемся.

– А это обязательно, знакомиться? – смогла я всё-таки задать вопрос.

– Когда-нибудь придётся, просто решил заранее тебя предупредить. Но ты же помнишь, я жадный, так что это не скоро будет.

– А причём тут твоя жадность? – то ли он говорил непонятно, то ли я тупила с утра.

Он снова хотел меня поцеловать, я это видела по его движению навстречу мне, но остановился.

– Мира, вот как тебя можно не целовать, когда ты так выглядишь? Но не буду, а иначе опоздаю на работу, а меня там уже ждут. Вечером всё расскажу. И да, сегодняшний вечер мы проводим вместе, и никаких возражений.

Чмокнул меня в лоб и ушёл.