Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 5

– Виктория? Я… – а что сказать, я не знала.

"Я что-то перепутала? Время, место? Или Антон отправил мне не тот адрес, а я возомнила себе невесть что? Или он не успел мне сообщить, что ужин отменяется?" – мысли в голове перепутались.

И я уже хотела по-тихому уйти, но за спиной у моей бывшей ученицы появился её отец, "тире нынешний мой любовник".

Как ни в чём не бывало он, не обращая внимания на наше обоюдное удивление, обойдя дочь, подошёл ко мне. Обнял и на глазах у дочери поцеловал. Нет, не просто чмокнул и не скользнул мимолётно губами по моим, а реально подарил хоть и короткий, но очень чувственный поцелуй. А я была настолько растеряна, что и не знала, как реагировать. Хотя это сначала, думать, когда тебя целует самый лучший мужчина на свете, в принципе-то возможно, но мысли в этом случае идут совершенно не в том направлении, и по итогу просто испаряются из головы, оставляя место для ощущений. А их, этих ощущений, было море.

Я упомянула ранее, что поцелуй был коротким? Так вот коротким он показался мне, а вот 15-летней дочери Антона, скорее всего, нет. Когда Бандерос отстранился, и, убедившись в том, что я, призвав всё своё благоразумие, сдержалась и не потребовала продолжение, улыбнулся и сказал:

– Я не слышал домофон, уже подумал, ты решила опоздать?

И вот что-то в его интонации подсказывало, что он о другом думал, по крайней мере, именно в этот момент, потому что одна рука уже была не на моей талии, а ниже.

– Там что-то с этим домофоном не так, – соврала я.

Ну не признаваться же, что я никак не могла решиться и нажать кнопочку вызова. И это я просто к нему в гости шла, а знала бы, что и Вика дома, то уехала бы сразу, не выходя из такси.

"Точно, Вика!"– словно бомба взорвалось в мозгу, и я попыталась вырваться из его объятий.

Не то что не пустили, наоборот, в глазах Стрельцова заиграли чертенята, и я попой почувствовала, что уже обе его руки не на моей талии, при этом эти руки планомерно задирали подол моего платья, не стесняясь, банально лапая меня.

Бандерос просто пользовался тем, что стоял спиной к дочери, и был уверен, она этого не видит. Но я-то чувствовала это, а этот гад всё понимал и забавлялся этим.

– Ты самая пунктуальная из известных мне красивых женщин, – его голос был ровным, а руки наглыми. – Так как ты справилась с домофоном?

– Дама с собачками, – смогла сказать я, всё ещё пытаясь отцепить его руки от меня и вернуть подол платья на место, при этом стараясь не привлечь внимания Вики к своим действиям.

– Она шла следом? – уточнил Антон, бросил взгляд на лифт и перевёл его на вторую дверь на лестничной площадке.

Да, мне "повезло", я уже успела познакомиться с соседкой Антона, она впустила меня в подъезд, а уже в лифте черт меня дёрнул уточнить у неё нумерацию квартир. Оказалось, что это её же этаж и она хорошо знакома с отцом и дочерью Стрельцовыми.

– Да, она уже дома, – буркнула я.

Вот пусть думает, что хочет, а он думал, скорее всего, о том, сколько времени его соседка уже находится дома, и, соответственно, что я делала всё это время у его двери, и, придя к какому-то своему выводу, уже собирался его высказать вслух.

Что он хотел сказать, не узнала, Вика решила напомнить взрослым о своём присутствии и громко кхыкнула.

Бандерос, вернул руки на мою талию и развернулся к дочери в вполоборота, что дало мне обзор.

Девушка стояла, прислонившись к стене, руки перекрещены на груди, голова чуть наклонена, и во взгляде гуляют те же чертенята, что я только что видела в глазах её отца.

– Пап, там духовой шкаф пищит.

– Мой пирог!

Вот тут папа стал серьёзным.

– Пирог? – не сдержала своего удивления и, решив, что я ослышалась или что-то неправильно поняла, переспросила: – Ты разогреваешь или печёшь?

– Да, папа теперь кулинар, – с ехидцей сказала дочь и тихо добавила: – С недавних пор.

Бандерос не обратил внимания на подколки дочери, завёл меня в квартиру, закрыл дверь.

Перед тем как удалиться на кухню, оставив нас в гостиной, он просто чмокнул меня в висок – добил обеих «контрольным выстрелом».

– Ну, официально знакомить вас, думаю, нет смысла, а неофициально: Вика, моя дочь, – кивнул он в сторону девушки, глядя на меня, и потом наоборот. – Мира, моя женщина. Не скучайте, девочки.

И скрылся за двойными створками двери гостиной.

А мы остались. Задуматься над словами любимого мною мужчины просто боялась: что это только что произошло, он просто сказал это для красивого словца или же решил расставить таким образом все точки над «i»? В своих чувствах я давно себе призналась, но вслух не произносила, боясь последствий.

– И давно это у вас? – отвлекла меня от мыслей Вика.

Она уже подошла к столу и начала раскладывать приборы и тарелки. Наверное, мой приход отвлёк её именно от этого занятия. Я пошла следом за ней и предложила свою помощь. Она согласилась. Мы молча сервировали стол на три персоны.

– Так это секрет? – не удержалась и напомнила свой вопрос дочь Антона. – Вы давно знакомы, то есть встречаетесь?

– Нет, недавно, – ответила я.

Решив, что раз Антон принял такое решение, то и мне в принципе скрывать нечего.

– Мы… – начала я и замолчала, решить-то решила, а слова подбирала с трудом, – начали встречаться уже после моего увольнения.

– С апреля? – переспросила она.

– С конца апреля, – поправила я её расчёты.

– Походу, папочка реально запал, – присвистнула она, – простите, мне надо отлучиться.

И её как ветром сдуло, она скрылась в противоположном коридоре от дверей кухни. Но через несколько секунд вернулась и, подмигнув мне, сказала:

– Может, сходите на кухню, проверите, как там дела с нашим ужином?

– Вика, мы же не в классе, можно на «ты».

– Ок, Мира. Значит, ты папина женщина с конца апреля?! И как это у вас случилось?

– Я, наверное, действительно пойду, помогу твоему отцу с ужином, – быстренько ретировалась я.

И снова в глазах девушки бегали чертенята, хотя она и старалась сдержать улыбку.

– Ага, только не увлекайтесь там, у меня растущий организм, и он требует регулярного питания.

На этой фразе она снова скрылась в коридоре, ведущем, как я поняла, в спальни, а я направилась в кухню. Надеюсь, что Вика не успела услышать, как мой желудок вторил её словам, напоминая мне, что в моем организме тоже кое-кто растёт и ему тоже требуется регулярное питание, а непутёвая будущая мамаша только и думает о том, о чём намекнула девушка-подросток.

Ну что могу сказать, я держалась на расстоянии от соблазна и держала все свои мысли при себе. Но усаженная на высокий стул с противоположной стороны кухонного острова, наблюдая за тем, как готовит мой мужчина, я реально захлёбывалась слюной. Какой голод был сильнее, я сама не могла решить.

– Мира, если ты не перестанешь так смотреть, я забуду про ужин и вызову такси, – рыкнул он в мою сторону, второй раз забыв надеть варежку, доставая пирог из духовки.

И если первый раз он только коснулся горячего металла, то теперь реально мог обжечься, ухватившись всей ладонью. Удержав на одной руке с полотенцем горячий противень, он всё-таки достал пирог и поставил его на стол.

Моим первым порывом было сорваться с места и помочь, но его слова меня остановили.

– Такси? – переспросила я уже на полпути к нему.

Он спокойно достал с полки растительное масло и смазал место ожога. Мне это не помогало обычно, а ему, наверное, да, потому что он снова вернулся к плите и вообще не подавал больше виду, что что-то произошло.

А я не знала, то ли вернуться и сесть на стул, на котором сидела до этого, то ли…

На этот раз его отвлёк мой растерянный вид, он подошёл и обнял меня чистой рукой, ну той, что не была в масле.

– О чём задумалась? Что расстроило мою Миру? – спросил он и начал осыпать мимолётными нежными поцелуями мои скулы, носик и глаза.

– Такси, ты сказал: «Вызову такси», – честно ответила я.

– Конечно, если ты просто поедаешь меня взглядом, о чём мне ещё думать, – уже шептал он мне на ушко, которое также не осталось обделено ласками.

По телу побежали мурашки, мои руки сами обняли его.

– Но такси? – не понимала я ход его мыслей, а его действия вообще не способствовали работе моего мозга.

– Да, дочери, в отличие от нас, нужно регулярно питаться, а у бабушки всегда ужин по расписанию, так что такси – самый оптимальный вариант.

Смысл слов дошёл с трудом, потому что, говоря, он продолжал поцелуи. И вот как мне себя сдержать после таких слов и действий моего мужчины?

Пришлось сдержать.

Раздался стук в дверь, и голос сквозь стекло сообщил:

– Папа, бабушка пытается до тебя дозвониться и спросить: ты всё сделал правильно? Не верит, что ты всё сделал по рецепту и не испоганил её тесто!

Бандерос зарычал, а я прыснула со смеху.

Вика заглянула на кухню, окинула нас мимолётным взглядом, подошла к острову, более пристально осмотрела пирог и отчиталась в трубку мобильника:

– Не, бабуль, на вид норм и даже горелым не пахнет.

Я, уткнувшись в грудь Антона, уже не сдерживала смех, а наш повар, давно забыв про то, что рука обожжена и в масле, обнимал меня двумя руками и гладил по спине, успокаивая. Подействовало, смех уже не душил меня, и я, прижавшись к широкой груди, из укрытия наблюдала за дочерью моей «каменной стены»

Вика, всё так же разговаривая по телефону, отчитывалась о поварских успехах отца, по меню предстоящего ужина, как я уже поняла, перед бабушкой – мамой моего Бандероса.

Завершив отчёт, она снова посмотрела на нас и, отвечая на неизвестный вопрос далёкой собеседницы, подмигнула мне.

– Ну не знаю, бабуль, пока мне нравится, а там посмотрим. Чао. Целую.

На этом девушка-подросток завершила разговор и, уже обращаясь к нам, спросила:

– Ну что, ужинать будем, можно уже мыть руки?

Вот почему-то в этот момент я вспомнила, как первый раз вызвала её отца на мини-собрание, а именно с участием четверых участников: я, она, он и сломанный книжный шкаф в моем любимом кабинете английского языка. Итогом того собрания стали:

а) сначала тщетные попытки господина Стрельцова собственноручно починить книжный шкаф;

б) мужской практически полустриптиз, устроенный этим же господином Стрельцовым на моих глаза, в процессе попыток починки книжного шкафа;

в) искусанные губы и заломленные себе самой руки в попытке сдержаться и не выдать своих желаний при контролировании процесса починки господином Стрельцовым книжного шкафа;

г) так и не подсчитанное количество ночей, проведённых в мечтах о сильных руках и всём остальном, вместе собранном в господине Стрельцове;

д) понимание тщетности попыток восстановить книжный шкаф и несбыточности всех мечтаний о сильных руках и всём остальном, вместе собранном в господине Стрельцове.

ИТОГ: купленный самим господином Стрельцовым новый книжный шкаф и железное правило – минимизировать всякие встречи учителя английского языка Мирославы Викторовны Ледофф и господина Стрельцова.

А Виктория Стрельцова вышла сухой из воды, вот так же, как сейчас, продемонстрировав уже чистые, вымытые ручки.

И уже через какие-то 5 минут мы сидели за столом и ужинали.

Беседа шла непринуждённо. Я вскользь поинтересовалась успехами Вики в учёбе (и хотя мы с её отцом всё это уже обсуждали), мне было важно выслушать и, конечно же, похвалить её. Девочка реально многое хватала на лету, но при этом то, что не получалось, не пускала на самотёк, а упорством брала своё.

Ей же было интересно, чем я занимаюсь, где работаю сейчас. То, что история с моим столь быстрым и неожиданным увольнением была тёмная, она не упомянула и вопросов по этому поводу не задавала.

Потом Антон рассказал дочери и мне о результатах своей поездки в область и новом контракте.

Его отец когда-то, будучи сам мастером на все руки, организовал бригаду, и они занимались строительством коттеджей. Потихоньку из шарашкиной конторы они перешли на более устойчивый уровень, строительство частных домов стало очень актуальным и прибыльным, тогда-то одна бригада переросла в уже небольшую стабильно работающую фирму, потом в этот бизнес подтянулся и Антон, начинал с самых азов. И так сложилось, что отец Антона, сначала по состоянию здоровья, а потом уже как-то само собой, передал весь бизнес под руководство старшего сына, получившего к тому времени диплом архитектора. Александр, брат Антона, и не претендовал на фирму, у того руки были заточены под другое, его брат – «хирург от бога», с гордостью как-то сказал Антон.

Всё это я уже знала, Антон искренне любил всю свою большую семью, и я часто слушала истории из их жизни, весёлого и такого многогранного семейства Стрельцовых. Мне вообще иногда казалось, что я уже заочно с ними со всеми знакома.

Ужин удался. Мясо и салат были идеальны. Пирог и вправду не подгорел, мамино тесто было отменно, а вот начинку мой шеф-повар немного пересолил, сошлись на мнении, что это практически не чувствуется, ведь пирог с капустой и рыбой не должен быть пресным.

Десерт ели, уже рассевшись в гостиной на диванах, и смотрели фотки, которые сделала Вика новым телефоном в прошлые выходные, когда всё семейство Стрельцовых собралось в родительском доме на празднование очередного дня рождения дедушки, отца Антона.

Фоток было нескончаемое количество. И в доме, и у мангала на улице, в саду с плодовыми деревьями, у бассейна и даже на небольшой яхте. За штурвалом были двое: на некоторых фото – Марго, самая младшая сестра Антона, а на других – он сам.

– А говорил, что тебе было плохо без меня в прошлые выходные, – не удержалась и в шутку высказала ему, легонько ткнув локтем под рёбра.

К этому моменту я совсем расслабилась, и присутствие Вики меня не сильно смущало. Осуждения в её взгляде и словах я не почувствовала, и вели мы себя с её отцом прилично, при этом не скрывая наших близких отношений. Поэтому, когда я доела своё мороженое и была безапелляционно захвачена в плен сильных рук и прижата спиной к мужской груди, я не сильно сопротивлялась, и мы, на пару, полулёжа, развалились на диване. Диван был большой, и места, по теории, хватило бы всем, но Вика предпочла сесть ближе к экрану и, накидав подушек на ковёр, с комфортом расположилась на полу.

На следующем кадре папа Антон учил Вику держать штурвал.

– Я тоже хочу, – уже честно скапризничила я, – а ты…

– Маленькая, да я бы с радостью, но ты ведь сама сказала, что в эти дни к тебе и на пушечный выстрел нельзя подходить, а ещё пару дней до и пару дней после, – прошептали мне на ушко.

Да, что-то я завралась, и всё потому, что мне нужно было тогда, в первый месяц, свободное от него время, для того чтобы подобрать себе подходящую женскую консультацию. Наблюдаться в клинике при центре репродукции я передумала сразу, как только поняла, что все мои анализы и результаты посещений передаются автоматом в адвокатскую контору, договор на ЭКО был заключён через них, и поэтому они получали полный доступ ко всем моим медицинским документам. Мы с подругой нашли лазейку, в договоре не указывалось, что я не могу отказаться от дальнейшего медицинского сопровождения моей успешной беременности. Таким образом я получила возможность уйти из-под контроля душеприказчиков господина Ледофф. Тогда я сильно нервничала и, боясь сорваться и ляпнуть что-то, постаралась минимизировать наше общение на несколько дней, что навело Антона на мысль, что у меня приближаются эти самые женские дни. Он вздохнул облегчённо, ведь всё переживал, что первые разы у нас был незащищённый секс, хоть он и старался контролировать процесс. А последующие два раза он как-то сам примерно рассчитывал, когда у меня должны быть эти, как он их называл, «женские дни», и планировал наши встречи и свои дела под мой график. Первые два раза мне было смешно, но вот последнюю неделю я уже не веселилась, мне его реально не хватало. А так как винить себя за сложившуюся тупиковую ситуацию было глупо и безрезультатно, хотелось обвинить его.

– Это вон чё нельзя в такие дни, а на яхте покатать можно было, – насупилась я и попыталась отстраниться.

– Я и хотел, но ты сказала, что всё сильно болит, – уже не шёпотом ответил мне он.

– Да ты даже не предлагал, – уже возмущённо и тоже не шёпотом ответила я.

– В воскресенье утром, забрав яхту, я позвонил тебе, спросил, как ты себя чувствуешь, на что ты сказала, что всё плохо и ничего, кроме как выпить таблетку и спать, ты не хочешь.

Я припомнила этот разговор. Но это же не факт, что если бы ответила ему по-другому, он бы поехал ко мне, а не в «родные пенаты».

Это я и сказала вслух, на что мне ответил не он, а Вика, о которой мы, взрослые, немного забыли:

– А вот это вполне возможно, и обломались бы мы все с прогулкой на яхте. Ведь свой день рождения он провёл в лесной хижине с тобой, а не в «родных пенатах». Ладно, взрослые, я пошла, почитаю в тишине, – высказалась дочь Антона.

Отойдя на безопасное расстояние (после кинутая в неё любимым папочкой подушка не долетела), уже почти скрывшись в коридоре, дочка сделала, как и её папочка ранее, «контрольный выстрел»:

– А вы не забывайте, что я ещё ребёнок, поэтому поберегите мою ещё неустойчивую психику и непотребством, как сказала бабушка, занимайтесь только за закрытыми дверями. И, папа, в отражении затемнённого стекла лестничного пролёта очень хорошо видна наша входная дверь.

И в глазах «ребёнка с ещё неустойчивой психикой» уже не чертенята, а бесенята прыгают.

Как я уже упомянула, запущенный ей вдогонку снаряд не смог достичь намеченной цели, ну а точнее, движущаяся мишень скрылась из поля зрения стрелка.

– Спокойной ночи, – услышали мы её слова, перед тем как она оставила нас наедине друг с другом.