Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 16

Нет не напридумывала.

Кольцо было реально куплено и в итоге всё-таки мне вручено.

Но я его не носила, хоть и жила уже несколько недель в квартире старшего отпрыска Стрельцовых.

Да, я всё-таки переехала к ним. Точнее, конечно, будет сказать, что меня перевезли прямиком из больничной палаты в спальню Антона. Хотя сейчас она называлась нашей спальней, нашей квартирой, и Антон был полностью погружен в строительство нашего дома.

– В каменных джунглях нельзя вырастить здорового ребёнка, – высказала как-то свою мысль мама Наташа.

Вот Антон и спешил всё успеть.

По мере роста моего живота он пытался, как мог, ускорить темпы строительства, при этом не теряя в качестве. Довольно сложная задача, но Бандерос был уверен, что выполнимая.

И всё вроде бы как у нас хорошо было.

Да вот правды я так всей и не сказала, как-то сразу не решилась, а дальше всё как снежный ком.

Антон и всё его семейство считали, что я забеременела от него. Он считал, что это его вина, но вроде как "смирился".

К тому же о том, что будет двойня, знали только я, Света и доктора. Сначала я даже не поняла, почему Антон говорил о ребёнке в единственном числе, да к тому же был уверен, что это сын.

Сегодня я собиралась в клинику на осмотр и попросила Антона меня сопровождать.

С утра у меня всё не заладилось. Но я приняла решение и собиралась сегодня сказать свою правду, а там будь что будет.

Поговорить с Бандеросом раньше не получалось, потому что либо его не было целыми днями, либо ночью, когда мы, наконец, оставались одни, он делал всё возможное, чтобы я не то что на серьёзный разговор не была способна, но и забывала, как думать, и благополучно засыпала. А утром его и след простыл, снова.

Но теперь я лишилась не только его по утрам, но и кофе. И если Бандерос уже следующей ночью восполнял мою потребность в нём и залюбливал меня до почти бессознательного состояния, то с кофе мой роман был закончен. Как, впрочем, и со многими другими вкусняшками.

Вот и сегодня Антон уехал с утра, а я слонялась по квартире, считая часы.

Сварила себе кофе, но выпить не успела, кружку разбила, кофе разлила, омлет с помидорами подгорел, молоко скисло, блинчики, которые решила приготовить из кислого молока, не снимались со сковороды, когда третий блин тоже вышел комом, добавила муки и сделала оладьи, и объелась ими, и решила больше ничем не заниматься. Всё равно ничего хорошего не выйдет.

После обеда Антон должен заехать за мной, и я вот думала: сказать ему всё до или после УЗИ?

Но "до", так и не решилась, так что для моего мужчины количество будущих детей, стало первой новостью. Удивлён был, конечно, но не сказать, что сильно расстроился.

– Мира, ты знала? – спросил Антон, и снова чертенята заплясали в его глазах. – Ладно, проехали. Мама всегда говорила, что где один, там и второго недолго ждать. Мы с тобой план выполнили, считай.

"Фух, первая галочка!" – подумала я.

Осталось за малым: сказать, что дети не его, а чьи я и сама не знаю!

Обычно Игнатий Аркадьевич сам не делает такие процедуры, но ввиду индивидуальности моей беременности, он сделал исключение.

– Ну что, Мира, всё идёт хорошо. Так что продолжаем в том же духе и надеемся на лучшее. Случай, конечно, нетипичный, но не смертельный.

Я заметила, что Антона удивили слова доктора, поэтому поспешила распрощаться и уйти раньше, чем он начнёт задавать вопросы.

Но доктор остановил нас уже в дверях.

– И да, хотел предупредить вас, Мира. На днях заходила госпожа Кравец-Ледофф с адвокатом.

– И?! – только и смогла я выдавить из себя.

Хорошо Антон был рядом, если бы он не обнимал меня, я бы уже сидела на полу, ноги подкосились.

– Конечно, я ей ничего не сказал, хоть она и махала тут какими-то документами. Что бы она там ни требовала от вас, знайте, вы мать. Закон всегда на вашей стороне. Пройдёмте в мой кабинет.

И столько уверенности было в его словах, что я смогла выдохнуть. Мы последовали за ним. В кабинете доктор достал из стола папку и вручил мне.

– Вот почитайте, здесь ваш договор и все документы по нему. Если вдруг она решит что-то предпринять, будете готовы. Там я оставил координаты одного хорошего адвоката по таким вопросам.

– Спасибо, – прошептала я.

– А вот нервничать так не надо. А то положу вас к нам до самых родов, под присмотр Розы.

– Не надо Розы, – открестилась я.

Да, Розой звали медсестру, мою розовую «фею», что в прошлый раз была мне назначена. Дородная женщина, любящая розовый цвет в одежде, и, несмотря на всю свою показную грубость и хамоватость, возможно, самая лучшая медсестра. Но в больницу до родов я возвращаться не хотела, поэтому постаралась взять себя в руки.

– Вот и хорошо, – усмехнулся доктор.

И мы всё-таки ушли, Антон пообещал доктору, что проследит, чтобы я не нервничала.

Всю дорогу домой я держала папку в руках, вцепилась в неё так, что пальцы побелели, Антон сначала с серьёзным видом молча вёл машину, а потом зазвонил его телефон, и он увлечённо с кем-то разговаривал. Я не прислушивалась, в моей голове снова появился дятел, но теперь червячков было много, и он долбил везде.

– Мира, что это за документы? – спросил Антон, когда мы уже пришли домой, а я так и не выпустила эту папку из рук.

– Антон, нам, конечно, нужно поговорить, но сейчас мне нужно самой разобраться в этом.

– Мира, когда же ты поймёшь, что то время, когда тебе надо было самой в чём-то разбираться, прошло, – сказал Антон и, услышав, как заурчал мой желудок, обречённо сказал: – Ты голодная, так чего молчишь?

И направился на кухню, доставать и готовить мясо. Он почему-то был убеждён, что белок мне просто необходим и причём в большом количестве (мальчику для нормального роста нужно много мяса).

Я пошла следом за ним, собираясь поспорить, мой дятел улетел, и его место занял тот зверь, что бесился от вечно знающего «как надо» Стрельцова.

Но успела только положить папку на стол и упереть руки в бока (как та казачка, которой похрен, как надета тюбетейка), как услышала звонок домофона.

Это пришла Света. Она влетела и огорошила меня.

– Мира, Лёша понял, в чем причина твоей странной беременности, там какие-то сложные медицинские термины, но, в общем, это ты два раза залетела, с разницей в две, ну а по моим подсчётам, в три недели, в общем, точно в одном месяце.

– Света, это у кошек можно окотиться от разных котов, а я человек. Но даже там разница в оплодотворении не неделями исчисляется.

– Именно потому что это почти ненаучно, и объясняет то, что другие даже не предполагали такой вариант. Но как говорит Лёша, такие случаи в медицинской практике есть. Он даже с этим, как его, Иннокентием…

– Игнатием Аркадьевичем, – поправила я подругу.

– Да, с этим светилом твоим поделился мыслью, да они даже звонили тебе, но телефон у тебя отключён, а у Антона занято было.

– Да, были на приёме, и забыла включить, – подтвердила я.

– Вот я и решила приехать.

– Так подожди, ты говоришь, что твой Алексей Игнатию Аркадьевичу звонил, но мы только от него, и он ни слова не сказал, – засомневалась я в словах подруги, или точнее её Лёши.

Подруга объяснила, что мы как раз уже ушли, и они разминулись с нами в клинике на какие-то 5-10 минут. И сейчас Лёша ждал в машине у подъезда. Я не знала, как поступить, конечно, поговорить с главврачом консультации очень хотелось. Но не приглашать же его сюда, пока я с Антоном не объяснилась.

И тут мне стало странно, что мы так и стоим со Светой в коридоре, она же меня огорошила своей генеральной новостью прямо с порога. И мы уже несколько минут так и разговариваем тут у входной двери.

А почему Антон до сих пор ещё не потерял меня и не пришёл сюда?

Я, конечно же, могла предположить, что он так спешит меня накормить, что даже не заметил, что я ушла открывать дверь и пропала. Но так как папка с документами была опрометчиво оставлена там, на кухне, что-то подсказывало, что он сейчас не готовкой ужина занят.

И я поспешила это проверить.

Оказалась права.

Он стоял спиной ко мне и внимательно читал документы. Я сама не знала, что там именно, но предполагала, что это договор на ЭКО и, возможно, ещё что-то.

– Антон, это мои документы, – попыталась я вырвать из его рук очередной бланк.

– Мира, и когда ты собиралась сказать мне про это?! – он был зол.

Нет, ни кричал ещё, но зубы уже скрипели.

– Не собиралась вообще, думала, что один раз с тобой, – запнулась, подбирая слово, – пересплю, ну то есть, там, в коридоре в той квартире. И всё!

– И всё! Ты собиралась всё-таки родить наследника Ледофф! И что же заставило поменять планы, или ты и не собиралась их менять? – говоря это, он оставил документы на столе и пошёл к кухонному шкафу, достал уже початую бутылку коньяка и хлебнул прямо из горла.

– Нет, не собиралась, – срываюсь я, – я не собиралась заводить какие-либо отношения с отцом моей бывшей ученицы.

– Но потрахаться ты была не против, что даже до кровати не дошли.

А вот это он зря. Я собрала документы и сложила их обратно в папку.

– Да и ты, насколько я помню, был не против, так хотелось, что даже про самое главное правило из курса молодого бойца забыл, а точнее помнил, но решил нарушить.

– Ты обманула меня! – крикнул и сделал ещё один глоток пятизвёздочного.

– В чём? Я сказала, что отцом ты не станешь!

– Ну конечно, ты же уже была беременна, – осенила его мысль.

– Сам догадался, – уже язвила я.

Я тоже была не против сейчас хлебнуть, даже, как и он, не закусывая. Накопившееся требовало выхода наружу. А первое правило защиты – это нападение.

– Так ты всё-таки хотела ребёнка или нет? А если нет, то за сколько ты собиралась продать ребёнка этой Ледофф? Или это были не материальные ценности? Что, с бывшим мужем в цене не сошлась, а с тётей договорилась?!

"А это он сейчас о чём?" – не поняла я суть его вопроса.

– Или что-то не так пошло? Зачем понадобилась эта история с той больницей, весь этот фарс с нашей совместной жизнью? Зачем ты втянула во всё это мою семью?! – с горечью в голосе на последнем слове сказал он и выбросил пустую бутылку в ведро под мойкой.

– Продать? Я втянула? Весь этот фарс? И ты, правда, обо мне так думаешь? – моя злость начала отходить на второй план, а растерянность и обида начали занимать её место.

– Мира, а что мне ещё думать, если женщина, которую я полюбил, обманывала меня на протяжении всех наших отношений. Которая убедила меня и всю мою семью, что тоже любит меня и скоро родит нашего ребёнка, – сказал, усмехнулся и исправился: – Даже двух – мальчика и девочку. Мама с папой с самого начала спорят из-за имени внука, а я их уже обрадовал, что будет двойня, когда ехали из больницы.

И столько горечи было в его словах. Но самое ужасное, что он впервые признался в своих чувствах ко мне, не подбирая завуалированные выражения и образы, а как есть, просто "полюбил", и в этот же момент обвинил меня в обмане. И был прав, не во всем, но по большей части.

– И как ты собиралась жить дальше? Что бы делала после родов?

– Уже неважно, – обречённо ответила я.

Да, поговорили, вот и расставили точки над «i».

– Тебе ведь я не нужна с чужим, не твоим ребенком, – я не спрашивала, я подвела итог.

Развернулась и ушла.

А он не остановил, не сказал, что несмотря ни на что любит.

Я вышла из кухни, закрыла тихо двери. Пошла в "нашу" спальню, собрав первые попавшиеся вещи, побросала их в чемодан и вместе с подругой, которая стала случайным свидетелем нашего разговора, покинула "нашу" квартиру.

Вот теперь я точно сюда уже не вернусь.

Ведь помнила слова его мамы: "Только не ври ему, он может не простить ".

Не понял и не простил!