Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 6

Я очень хотела остаться наедине с Антоном.

Но вовсе не по тем причинам, о которых подумали вы. Хотя, не скрою, были мысли и о всяких там, "как сказала бабушка, непотребствах". Но это после того как я получу ответы на все мои вопросы, и, скорее всего, уже не сегодня.

А вопросов было море, и как бы я не страшилась получить на них не те ответы, на которые тайно, но надеялась, всё-таки очень хотелось их задать.

На экране всё так же менялись кадры из жизни семьи Стрельцовых, Вика скинула все фотки со дня рождения на жёсткий диск, подключённый к телеку, в папку с другими фотками. Поэтому слайд-шоу не закончилось, и теперь я уже любовалась по-новогоднему украшенной и святящейся всеми цветами радуги настоящей живой ёлкой, как я поняла, стоящей перед домом в "родных пенатах".

– Бандерос, а Бандерос, – сказала я и шлёпнула ладошкой по одной не в меру шаловливой мужской конечности, которая уже не лежала на моём животике, а планомерно пыталась залезть мне в декольте.

Призыв быть порядочным проигнорировали, и вот к диверсии уже присоединилась вторая конечность. Так как декольте было небольшим, ну то есть приличным в плане морали, и двум большим ладоням Бандероса там было бы тесно, вторая рука пошла не вверх, а вниз, предпринимая попытки сократить, причём до минимума, длину моей юбки.

– Чем займёмся? – совершенно невинно спросили меня.

И пока я думала, что ответить, мне предложили на выбор:

– Можем фильм какой-нибудь выбрать или пойти на кухню, и я приготовлю кофе или… – Его рука – та, что была занята моей юбкой – добралась до цели и уже ласкала мою ногу без преград. – Или я могу устроить тебе экскурсию по квартире.

– Кухня, экскурсия? Бандерос, ты решил переместиться в помещения, где есть двери, которые можно закрыть? – уточнила я и, воспользовавшись тем, что его руки уже не держали меня крепко, смогла вырваться из его объятий.

Перебравшись подальше от него, но не дальше того самого дивана, на котором мы сидели, я поправила лиф платья и одёрнула подол. Пойманная за ногу, я отодвинулась, насколько это было возможно, подальше – на другой конец дивана.

– Бандерос, – сказала я и осеклась.

– Да, моя секси-училка, – вторил мне бархатным голосом уже явно возбуждённый мужчина.

Чёрт, да я же сама его сейчас провоцирую и не на серьёзный разговор, а совсем на другое. Он уже знал, что Бандеросом я зову его именно тогда, когда сама возбуждена, это выходило само собой, на подсознательном уровне. И несмотря на то что визуально мой мужчина не был сильно похож на одного голливудского актёра, эта дурацкая кликуха, полученная им ещё в годы юности, сводила меня с ума.

– Антон, – попыталась я изменить ситуацию, говоря серьёзно, – я приехала на ужин, а так как у тебя дочь дома, мы сейчас просто поговорим, и я поеду домой.

– Тоже мне сказочница, удумала она, – так же серьёзно сказал он и, не прилагая больших усилий, так же держа за щиколотки, притянул к себе. – Кто же тебя отпустит?

– Банде… – начала я говорить, но чертенята в глазах Стрельцова снова напомнили мне, что это выдаёт меня с головой, исправилась: – Антон, прекрати. Вика услышит – это раз. Она может в любой момент выйти из своей комнаты – это два. И вообще, меня эта ситуация смущает.

Он поднялся вместе со мной и, обнимая меня за талию, направился на кухню. На мой возмущённый взгляд ответил:

– Двери закрывать не будем, просто реально хочется чего-нибудь выпить. Потом устрою тебе всё-таки экскурсию.

Меня снова посадили на стул возле острова, а Бандерос, то есть Антон, занялся кофе, и хотя была уверена, что пить его не буду (я старалась минимизировать количество этого уже запретного для меня напитка), отговаривать его не стала, только попросила налить мне сразу стакан сока. На удивление, в его холодильнике нашёлся мой любимый грейпфрутовый. Его я и пила, разбавив водичкой, увы, и на цитрусовые в большом количестве был запрет.

Пока Антон был занят кофе, попыталась с ним поговорить.

– Так значит, это мы фактически твой день рождения отмечали в хижине в заповеднике? – подбирая слова, спросила я.

– Если быть точным, то день рождения был в пятницу, а мы с тобой были там с пятницы до понедельника, так что нет, мы просто отдыхали, – поразмыслив, ответил он.

– Ты сказал, что 1 февраля родился, – стараясь не показать обиды, сказала я.

– Нет, Мира, 1 февраля у меня именины, и я честно тебе в этом признался. И потом это ведь не так важно.

– Для тебя, может, и да. А я вот обиделась бы, если ты не поздравил бы меня с днём рождения, – говорила чисто на эмоциях, не задумываясь.

И получила столь же искренний ответ.

– А вот о твоём дне рождения я не забуду. Обещаю, его мы проведём в не менее приятном месте. Так что не планируй ничего.

– До моего ещё нужно дожить, – попыталась отшутиться я.

– Попробуем, и, думаю, у нас получится, – искренне улыбнулся мне в ответ самый желанный мужчина.

Он поставил передо мной мою кружку с кофе, на котором красовалось облако из взбитых сливок, посыпанных шоколадом.

– Я бы подарок тебе подарила, – вздохнула я и не удержалась, взяла кружку.

– Я и так получил самый лучший подарок в этом году, так что мне грех жаловаться.

Не стала углубляться в эту тему и блаженно поглощала запрещёнку.

Антон сел напротив и пил свой кофе, но с коньяком, по вечерам он любил именно такой вариант.

Мы молча пили кофе и играли в гляделки. Начинать разговор я больше не решалась. Любая тема выведет нас не туда, а так как я пока не решилась рассказать о своём положении, то и от него требовать чего-то просто не имела права.

Свой кофе он допил быстрее и решительно направился ко мне.

Я же, как могла, растягивала процесс. Но и моя кружка стремительно пустела.

– Ну а теперь экскурсия, – известили меня, забрав почти пустую кружку и подняв со стула.

– А давай в другой раз, – снова попыталась я возразить, – а сейчас вызовем мне такси?

– Мира, ну сказал же, что никакого такси.

– Стрельцов, услышь меня, – почти взмолилась я.

– Мира, у тебя два варианта: сама идёшь или я несу.

Я встала напротив него и пыталась взглядом испепелить этого самодура. Раньше я за ним такого не замечала, ну в плане меня. В его словах и поступках в отношении той же Вики или, как я знала, сестёр, особенно Марго, конечно, он всегда считал себя правым, да я в принципе и не оспаривала это. Но вот сейчас дело касалось меня, и эти его замашки диктатора уже не казались мне такими забавными.

– Ты как предпочитаешь: на ручках или на моём плече войти в спальню? – осведомился он.

– Я предпочитаю ножками, причём своими, – ответила я и решила пойти найти свою сумочку, пора вызывать такси. – И обязательно в следующий раз оценю предложенную мне экскурсию по достоинству.

Не успела я отойти далеко, как была поднята на руки и со словами, что "действительно нечего тратить время на экскурсию, самое важное место в квартире он мне сейчас покажет», была отнесена и положена на большую кровать. Дверь спальни была демонстративно закрыта с внутренней стороны, и «непотребство» началось.

Как оказалось, в звукоизоляции стен в своей спальне Бандерос был уверен на все 200%, сам делал. О чём с гордостью меня и оповестил, стараясь, насколько это вообще возможно, аккуратно снять с меня платьишко, мне в нём потом домой возвращаться. Оценил новый кружевной комплект нижнего белья, но и его снял. Его уже снимал очень долго, смакуя и дразня меня. Не веря в реальность происходящего и в то, что звуки не покидают пределы этой комнаты, я пыталась сдержаться.

Не смогла.

Всё моё пуританство разбивалось вдребезги об возведённую вокруг меня стену всепоглощающего и такого заразного желания. Слова, сказанные Бандеросом в промежутке между ласками и поцелуями, просто сводили с ума. С моих губ срывались только стоны, осмысленно говорил только он. Смысл его слов одновременно и возносил на небеса, и бросал в бездну отчаяния.

– Моя секси-училка, ты мой самый лучший подарок.

– Восемь ночей без тебя – это слишком долго.

– Мои красавицы соскучились по мне, так же как я.

– К чёрту эти твои правила про женские дни, в следующий раз, согласен, секса не будет, но будешь спать в моей кровати в моих руках.

– Моя любимая англичанка, тебе теперь никуда не деться от меня.

– Моя сладкая девочка.

– Даже если и не сразу, и тебе нужно время, в итоге ты всё равно переедешь к нам.

– Уже скоро, моя Мира.

Его руки были везде, его губы и язык сводили с ума, доведя почти до экстаза, лаская мою грудь, он спустился ниже, и я уже выгибалась дугой навстречу его столь требовательному, но такому умелому в этих ласках рту. И когда его уста были заняты, начала молить и почти кричать уже я.

– Бандерос, ты мой бог!

– Бандерос, пожалуйста!

– Бандерос.....

Он дразнил, ласкал языком и губами клитор и, не входя пальцами, растирал мою же влагу желания по моим складочкам.

Все мои попытки начать ласкать его самой и подтолкнуть к более конкретным действиям душились на корню. Он зафиксировал мои руки моим же бюстиком, поднял их над моей головой и, используя кружево как верёвку, привязал к спинке кровати. Я жаловалась, что жалко портить такой комплект, а Бандерос клятвенно обещал компенсировать, но отвлекаться сейчас на поиски других подручных средств он не пожелал.

Когда я решила, что просто не переживу нескончаемую агонию на краю оргазма, меня, всё так же со связанными руками, перевернули на живот и, поставив на колени, наконец-то трахнули. Да, жёсткое и грубое слово. Но, боже, как же мне этого хотелось в тот момент. И, конечно же, как только я почувствовала первые движения и резкое вторжение, меня накрыло. Я искусала себе губы, пытаясь сдержать стоны и крики. Меня трясло от получаемого кайфа.

А мой Бандерос снова и снова доводил меня до вершины, и я парила в облаках.

Я уже не помню, когда он развязал и освободил мои руки, на отголосках сознания, как-то смазано зафиксировался процесс купания, меня купали, а я просто не могла сама что-то сделать. И уже засыпая в его объятиях, я пыталась запомнить всё это, потому что скоро этого у меня уже не будет.

А дальнейшие события разворачивались с такой стремительной скоростью, что я не то что не могла их контролировать, а и осознала всё происходящее уже только по факту на руинах моей личной жизни.