Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 17

Слова от автора

Если бы мне, вашему автору, не посчастливилось родиться женщиной, я, может быть, и решилась бы рассказать, о чём думал наш герой в тот момент, когда он услышал её последние слова.

Или чувствовал, когда понял, что она ушла.

И ведь в тот момент он знал, что он прав, а она нет, но это ни капельки не уменьшало той горечи, что поглощала его с головой, не давая возможности даже дышать нормально.

Ведь это она, Мира, обманывала его, а он был с ней честен с самого начала.

Если бы я, ваш автор, понимала, как мужчина определяет приоритеты своей жизни, а ещё почему если мужику плохо, то он обязательно постарается сделать так, чтобы было ещё хуже (ну если морально уже хуже некуда, то физически, а точнее физиологически, нужно добить себя окончательно).

И ещё, почему им, когда хреново на душе, дома не сидится.

Вот Мира, например, поехала к подруге и первый день не видеть и не слышать никого не хотела.

А этот оболтус, у которого сороковник уже не за горами, по кабакам и по барам решил прокатиться, да ещё и в компании старых друзей по байкерской тусовке, чтобы не скучно было одному.

В общем, не знает автор, что там творилось в голове у Антона Антоновича Стрельцова, а в узких кругах Бандероса, но через энное количество дней он всё-таки добрался до своей пустой квартиры и привёл себя в божеский вид. Из квартиры сначала заехал на участок, где строительство дома шло своим ходом, а потом поехал поговорил с отцом.

В плане семейных отношений Антон доверял отцовскому опыту.

Опять-таки автор не получил возможность узнать разговор двух Антонов дословно и может только предположить, о чём они разговаривали, но оставляет эти предположения невысказанными.

Но факт остаётся фактом. После разговора с отцом Антон пообещал своей родительнице (которая места себе не находила из-за ссоры её старшего сына и его любимой), что всё сделает правильно и уехал.

Но в предполагаемом месте, а именно в квартире подруги, Миры не было.

Там вообще никого не было. А когда попытался дозвониться, выяснилось, что телефон Миры выключен, а Света просто не ответила на вызов.

Снова пришлось искать. И привлекать к этому человека, который и в прошлый раз смог найти его пропажу, отследив местонахождение того самого супер-пупер навороченного рабочего ноутбука.

Мира

Я уже несколько день была на даче подруги. Домик небольшой, но добротный. Ведь Михаил Светлану, наверное, любил, раз указал её в завещании, хотя, может, и просто вину свою замаливал перед подругой.

– Все они, мужики, такие, не умеют они любить и ценить нас, – высказала я своё мнение вслух.

Тедди, который бегал рядом, громко гавкнул, вот только не знала, соглашаясь со мной или оспаривая мои слова.

Мы с ним теперь вдвоём были на выселках: я по собственной воле, а его сослали за то, что сожрал ботинок Алексея.

Но нам и вдвоём хорошо.

Первый день в квартире подруге, а точнее вечер и ночь, я проревела в подушку. Понимала, что сама виновата, ведь если бы не затянула с разговором, могло всё пойти по-другому. Ну, по крайней мере, если бы и тогда не простил, может, не успела бы сама в него так влюбиться, что, кажется, жить не смогу без него.

Но Света права, что гадать и предполагать, я теперь не только о себе думать должна.

Вот поэтому я и уехала пока на дачу. Поработаю на удалёнке, подкоплю денег, подыщу квартиру и буду готовиться к самостоятельной жизни молодой мамаши. По документам, которые получила и перечитала, половины не поняла. И по совету Игнатия Аркадьевича связалась с юристом. Он, по протекции доктора, меня проконсультировал и сказал, чтобы я не сильно переживала, забрать ребёнка, ссылаясь на эти документы, нельзя. Так что если тётя Лиза и решится что-то требовать через суд, у неё ничего не выйдет. Тоже мне, нашли племенную кобылку. Прочитав документы более внимательно и найдя там одно интересное место в примечании, я сама перезвонила доктору и кое-что уточнила, его ответ меня обрадовал.

Так что теперь я начинала учиться жить сама.

Ну не сложилось у нас с Антоном, был для меня Бандерос мечтой, несбыточной.

И ведь интересно, если бы мы тогда с Владом не выясняли отношения перед гимназией на глазах у Антона, у нас с Бандеросом вообще что-то могло случиться?

Ведь Антон сам как-то обмолвился, что случайно узнал от дочери, что меня уволили практически на следующий день после того, как он учил моего бывшего мужа правилам этикета, впечатав его лицом в капот его же иномарки. И Антон решил помочь мне с поиском работы, так как вся гимназия гудела о том, что меня уволили из-за романа с отцом одной из учениц.

Параллели Антон провести смог и поехал меня спасать.

Что ж, спас, и работу помог найти, и…

Так, надо прекращать думать о нём, ни к чему хорошему это не приведёт.

Вот так я и решила: не вспоминать и забыть.

А что помогает не думать о несбыточном? Работа!

Именно ею я и занялась.

Благо она у меня ещё есть!

От очередного документа, который я переводила, меня отвлёк громкий лай лабра.

А причиной тому была подъехавшая к воротам дачи машина.

Дом был построен добротный, и забор и ворота были высокими, так что кто там приехал, видно не было. Я пошла встречать гостей, думая, что это Света приехала либо меня проведать, либо соскучилась по своему любимцу.

Но чуть не упала, потеряв равновесие, когда, открыв дверь, врезанную прямо в ворота, увидела его. И вроде бы я как бы справилась с удивлением и устояла на ногах, но неугомонный Тедди, крутясь радом со мной, увидев и узнав гостя, решил меня потеснить в проходе.

И если бы не идеальная реакция Бандероса, я бы упала.

Он снова меня поймал.

– И как ты без меня смогла дожить до своих лет, тебя ведь без присмотра оставлять нельзя, обязательно покалечишься, – изрёк мой Бог, поднимая меня на руки и прижимая к своей груди.

А я заревела белугой, цепляясь за него и уткнувшись ему в шею лицом.

Ревела и пыталась дышать полной грудью, снова погружаясь в столь любимый аромат моего мужчины – терпкий, немного резковатый древесный запах с нотками табака и чего-то ещё.

Бандерос сам нашёл беседку с тахтой и, удобно устроившись на подушках, успокаивал меня, всё так же прижимая к себе.

– Ну, Мира, всё, поплакала и хватит, давай успокаивайся. Отсюда до клиники долго ехать.

– Зачем клиника? – не поняла я и всполошилась. – Тебе звонили, что-то не так с анализами или…?

Антон меня остановил, накрыв ладонью мои губы.

– Так, притормози. Вдохни побольше воздуха и успокойся, – сказал он.

Я кивнула, он убрал ладонь, и я, следуя его указаниям, попыталась дышать нормально.

– Если ты будешь так нервничать, я сам отвезу тебя туда и сдам на руки розовой «фее», у нее не побалуешь, – с нотками порицания в голосе выдал Антон.

– Зачем меня сдавать ей, ты сам сказал – клиника, и я… – начала оправдываться я.

– Ну а как я ещё мог остановить твои слезы? Единственный мне известный способ имеет множество вариантов, но, прибегни я к нему, нам снова будет не до разговоров, – снова остановил меня Антон, а в любимых глазах уже плясали знакомые мне чертенята.

Он пересадил меня со своих колен, на которых я чувствовала себя очень комфортно, на тахту, а сам встал. А я покраснела, когда до меня дошёл смысл сказанных им слов о его способе и множестве вариантов оного.

– Бандерос, ты же… – и снова сама осекаюсь, понимая, как я его назвала.

– Да, моя секси-училка, именно этот способ я имел в виду. Но сейчас нам нужно всё-таки сначала поговорить.

Он стоял напротив меня, и я видела по его резким движениям, что он нервничает.

А я молчала. Боялась, что начну говорить и снова разревусь. Тедди, поняв, что что-то не то, запрыгнул на тахту и улёгся у меня под боком. И вот мы с лабром внимательно смотрели на Антона. Он прошёлся туда-обратно, провёл пятерней по волосам, посмотрел куда-то в сторону, вдаль и снова повернулся к нам.

– Мира, я наговорил тебе тогда на кухне гадости, и… – сказал и остановился, подбирая слова.

– Антон, я сама виновата отчасти. Просто у нас всё так как-то произошло, и я просто не знала… Ты ведь сразу сказал… – начала я.

– Подожди, я думал и вспоминал, ты ведь и правда мне неоднократно говорила, что именно от меня не родишь, да даже когда эти тесты пытался заставить тебя сделать. Но Мира, как я мог понять, ведь…

Я попыталась встать, но он меня остановил жестом, в итоге я переместилась и теперь сидела с краю. Тедди молча наблюдал за нами.

– Антон, в этой ситуации я, наверное, всё же больше виновата, просто сначала я и подумать не могла, что это у нас всё будет серьёзно, а потом уже боялась тебя потерять. И не знала, как признаться.

Начиная говорить, я смотрела на него, а на последних словах потупила взгляд, а потом и вовсе опустила голову и почти прошептала:

– Ведь когда поняла, что люблю, уже не могла признаться во лжи. И окончательно запуталась.

– Глупая моя Мира, – прошептал он, опустившись на колени передо мной и поднимая моё лицо своими ладонями. – Запуталась сама, запутала меня, чуть не наделала глупостей. Ты настолько не верила в меня, я недостаточно любил тебя, что ты сомневалась во мне?

– Ты не говорил, что любишь, – укорила я его, глядя прямо в глаза.

И снова попыталась отвести взгляд. Не позволил, продолжал говорить, смотря мне не просто в глаза, а прямо в душу.

– Мира, да я впервые в жизни вообще полюбил, я не знаю, как говорить об этом, но разве и так не было понятно?