Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

ЭПИЛОГ

– Антон Стрельцов, если ты и дальше будешь сквернословить, я пойду за мылом!

Это было первое, что я услышала, начиная приходить в себя после наркоза. Да, пришлось всё-таки делать кесарево, девочка решила родиться в свой срок, как и полагалось, поэтому братика пришлось поторопить с появлением на свет.

– Мама Наташа, ну не надо на него напирать, Антона тоже можно понять, у него жена там лежит после сложных родов, а его не пускают, – это уже говорила моя подруга.

– Так кто же его не пускает, пусть бахилы наденет и летит к своей жёнушке. Теперь-то, я надеюсь, по документам она точно Стрельцова, – кинула камень в наш огород розовая «фея».

Не открывая глаза, я услышала, как распахнулась приоткрытая дверь, через которую я и слышала голоса дорогих мне людей. Потом стало совсем тихо, дверь, наверное, плотно закрыли, отрезав нас от всего мира.

– Мира, ты уже не спишь, открой глазки, – услышала я самый чарующий голос.

Эту фразу я готова слышать каждое утро. Что, в принципе, и происходит последние несколько месяцев, и намерена слушать и впредь.

– Мира, я знаю, что ты уже не спишь, – всё тем же бархатным голосом говорит мой Бандерос и целует ту самую венку на шее, которая выдаёт меня с головой.

А дурацкая медицинская аппаратура, к которой я подключена, тоже реагирует на это и пищит.

– Ну, господин Стрельцов, вы же обещали, что будете вести себя прилично и не будете её будить, – слышу я возмущённый голос розовой «феи», которая уже влетела в палату.

– Это не он, это я сама, – кричу я и обнимаю своего мужа двумя руками, чтобы его не вздумали у меня забирать, не отдам.

А дальше водоворот событий.

Да, в мою жизнь вместе с Бандеросом пришло и всё его семейство. Большое, шумное, очень дружное и любящее. Так что у нас со Светой (да, моя подруга под шумок тоже попала в это болото, "из которого, единожды попав, уже не выбраться", так однажды пошутила Марго). Так вот у нас с подругой теперь есть мама Наташа и деда Антон, и целая толпа братьев, сестёр, их жён и мужей, и целый детский сад, который мы тоже пополнили.

Хотя у Светы теперь своя большая семья – муж, собака и две дочки. У неё, к сожалению, не всё сразу сложилось хорошо, девочки не захотели делиться папой, но вот лабра согласны были оставить себе.

Мне в этом плане повезло больше, Вика меня приняла сразу. И порой мне кажется, что она тогда шкаф в моем кабинете сломала специально, но пока Вика не сознается в этом. И чего это вдруг она стала бы обсуждать с отцом несправедливое увольнение какой-то учительницы английского языка, тоже было непонятно.

В итоге всё хорошо! А это самое важное!

Госпожа Кравец-Ледофф сдержала своё обещание и попыталась доказать отцовство своего брата, но оба результата были отрицательными. Так что о ней и вообще о Ледофф мы больше не вспоминали.

Наши дети были здоровы, девочка унаследовала мои черты, а сын был весь в отца, но, на удивление, Антон больше любил именно дочь. И если с Викой он был лишён возможности видеть, как она растёт, то с нашими двойняшками он познал все радости отцовства. Вставал к ним среди ночи, менял памперсы, купал, укладывал и, в общем, не просто помогал мне, а почти наравне со мной участвовал в жизни наших детей. При этом он ещё и деньги умудрялся зарабатывать. Хотя и я немного погодя опять вышла на удалёнку, это позволяло немного отвлечься и помогало не забыть языки. Ведь со временем я была намерена вернуться к преподавательской деятельности.

За месяц до родов мы отметили новоселье и теперь жили в нашем доме все вместе. Вика уже вовсю гоняла на байке отца, и он, скрипя зубами, готовился либо отдать ей его на очередной день рождения, либо купить ей новый. Что портило ему настроение, и он иногда забывался и нарушал незыблемое правило его мамы: не ругаться при детях.

Но это были мелочи, и мы все понимали, что Вика в итоге получит то, что хочет.

Это как с колыбельными. Вика обратила внимание, что под пение отца наши малыши быстро успокаивались и засыпали, поэтому насела на отца с идеей записать его песни в студии. При этом вопрос заключался в том, что Антон не знал ни одной колыбельной, он просто пел детям свои баллады. Мне самой до безумия нравилось слушать, как поёт мой муж, но настаивать на записи я не стала, а вот Вика, она упёртая (вся в отца), и в итоге Бандерос сдался и записал нам целый диск, выбрав из репертуара своей молодости и добавив пару новых баллад. Конечно, это был не совсем детский репертуар.

И теперь мы с детьми слушали по вечерам, когда наш папа был в отъездах или просто задерживался на работе, как под аккомпанемент простой гитары бархатный голос моего Бандероса поёт о свободе, о дороге, о крыльях, о небе, о вечности и о любви ко мне, его женщине, которую он и не надеялся встретить, но которую полюбил, которую чуть не потерял, но успел спасти и теперь будет любить всю жизнь.

Виктория Стрельцова

Сегодня мне исполнилось 16.

Я получила долгожданный подарок. И пусть все думают, что это новый красный мотоцикл, который папа по ненавязчивому совету Миры все-таки мне купил.

Нет, свой самый желанный подарок я получила тогда, когда эти взрослые наконец-то разобрались в своих проблемах и сообщили, что теперь мы семья.

Да, я хотела семью! С самого детства, сколько себя помню, мама была всегда занята, ей было не до меня. Мамины родители, мои дедушка с бабушкой вроде как любили меня, но для них я была чем-то вроде научного проекта, они вкладывали в меня своё время и силы и ждали результатов.

А я хотела, чтобы меня просто любили.

Всё изменилось, когда меня после смерти мамы забрал к себе отец.

Отец, о котором я никогда не знала, впрочем, как и он обо мне.

И вот тут я поняла, что значит семья, где тебя любят не за хорошие оценки, не за лучшие результаты в различных ненужных тебе дисциплинах и занятиях, таких как, например, фехтование. А любят и ценят просто так, потому что ты одна из них, ты член их семьи, и уже это делает тебя самой лучшей.

Да, с папой мне повезло, но возник другой вопрос. Мне стало не хватать мамы, нет, ни моей биологической, а той, что жила бы вместе с нами – со мной и папой. Да, я даже захотела, чтобы появились братик, а ещё лучше сестрёнка. Ведь в семье должно быть двое родителей и много детей. В семье Стрельцовых все воспитывались на примере родителей, а дедушка с бабушкой уже много лет вместе и счастливы.

Вот поэтому я и начала искать ту, которая смогла бы сделать папу счастливым.

Нет, тот злосчастный книжный шкаф я сломала случайно, но это был перст судьбы. То, как Мирослава Викторовна смотрела на папу, могло означать только одно: моя учительница английского языка влюблена или, по крайней мере, сильно увлечена моим родителем. А папа тоже хорош, начал рисоваться перед ней, хоть и знал уже, что она замужем.

Всё решилось, когда её уволили. Накануне этого события, в ожидании папы, я вышла из класса раньше окончания урока и видела в окно картину – папочка приложил её муженька мордой к капоту крутой тачки. И конечно же, я не преминула сообщить папе о несправедливом увольнении любимой учительницы.

И вот всё сложилось. Теперь мы семья, у меня есть папа, Мира и ещё два постоянно орущих и требующих внимания маленьких сокровища, которых мы все безумно любим.