Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 15

И да, так и произошло. Сколько уж я проспала, не знаю, но первое, что я увидела, открыв глаза, – это его. Мой мужчина сидел в неудобном и, наверное, маленьком для него кресле, стоящем с левой стороны от моей больничной койки. Голова откинута назад, руки сложены на животе, пальцы в замке, ноги вытянуты. Взгляд зацепился на его руках, пальцы музыканта, и я была тем инструментом, на котором он виртуозно играл. Бандерос сделал глубокий вздох, было видно сквозь ткань футболки, как двигаются мышцы живота. Я говорила раньше, что у моего Бандероса тело античного бога. И вот сейчас даже не знаю, я облизала губы, глядя на него, только потому, что они пересохли или…

Наверное, это уже мой диагноз – я заразилась Стрельцовым. Я лежала на больничной койке, у меня, возможно, реальные сложности с беременностью, я не знаю, что говорить и как буду объясняться с ним, да я даже не уверена, когда смогу сама встать с этой койки.

И при всем при этом я его хотела, до безумия.

Дыхание моё участилось, и что-то справа от меня так противно запищало. Какой-то аппарат, прикреплённый датчиками к моей груди и шее, считывал мои показатели и теперь просто кричал, что что-то не так.

Бандерос подскочил как ужаленный, и вот он уже стоит рядом, и его лицо рядом с моим, а я, чокнутая, смотрю на его губы и хочу, чтобы он меня поцеловал.

– Нет, Мира, ты не чокнутая, ты просто, как и я, ужасно соскучилась, – отвечает он и дарит короткий поцелуй.

«Я что, опять думаю вслух? Да, в принципе, мне всё равно! Почему поцелуй такой короткий?» – мысли путаются.

А вместо Бандероса рядом со мной уже люди в белых, и не только, халатах, они что-то говорят и делают, оттесняя моего Бога на второй план, а потом и вообще выпроваживают из палаты. И снова небытие.

Я уже порядком подустала то приходить в себя, то снова уплывать в бездну. Я хочу, чтобы ОН не мерещился мне, а был реален.

Следующее пробуждение было менее скомканным, я постепенно поняла, что уже не сплю, или уж не знаю, как правильно назвать эти мои полёты в бездну. Но по факту я снова ощущала своё тело своим, руки, ноги, голова. Открыла глаза и посмотрела на то кресло, где в прошлый раз сидел мой Бандерос. Сейчас там, подобрав ноги под себя, сидя спала моя подруга. Я, конечно, обрадовалась, увидев дорогого мне человека, но и немного расстроилась. Закрыла глаза и попыталась не расплакаться, вот тут и услышала тихий бархатный голос моего Бога. Голова метнулась в противоположную от входа и кресла сторону, там, у большого окна, спиной ко мне стоял он и разговаривал с кем-то по телефону. Завершив разговор, он убрал телефон в задний карман джинсов и развернулся.

Наши взгляды встретились.

– Мира, дыши спокойно, всё хорошо, – начал он успокаивать меня, подходя к моей больничной койке, – если они снова набегут, опять тебя чем-то напичкают, а меня выставят в коридор, я разнесу эту чёртову больницу в щепки, к чёртовой матери!

– Тебе надо язык с мылом помыть, чтобы не ругался!

Вот именно эта фраза сейчас крутилась у меня в голове, но озвучила её не я.

– И вообще, ты в медицинском учреждении, где твои халат и бахилы? Иди, скажи доктору, что девочка проснулась. И не пугай её.

– Мама, а ты что тут делаешь?

– Марго, дай сюда халат, – скомандовала мама Наташа и, вручив сыну белый халат, выпроводила его со словами: – Не переживай, я присмотрю за ней. Ты что, собственной матери не можешь доверить свою Миру? Иди уже.

И да, снова её послушались, Марго ушла вместе с Антоном за доктором, наверное, для того, чтобы доктор не пострадал от плохого настроения её братца. В этот момент проснулась Света. Она сначала увидела маму Наташу и поздоровалась с ней, а уже потом заметила, что я проснулась.

– Мира, ну наконец! А где Антон? Он был тут, отказывался уходить все два дня.

– Сколько? – переспросила я.

– Вот-вот, девочка, и я о том же, хватит тут валяться, – высказала своё мнение мама Наташа, – а то на Антона будет страшно смотреть, осунулся и рычит на всех.

Света успела познакомиться с мамой Наташей, но расспросить их обо всем я не успела, в моей палате появился доктор. Представила себе кадры из фильма "Офицеры", те, где Варнава залетает в дежурку на железнодорожной станции и хватает доктора. Вот так примерно сейчас и выглядел добрый дяденька в белом халате, с усами и бородкой, его я видела первый раз.

– Ну здравствуйте, Мирослава Викторовна.

А дальше, почти как в том же фильме, всех выставили в коридор (хорошо хоть не на крышу, и рожать пока мне всё-таки рано, как оказалось).

Я познакомилась со своим новым доктором. Он успокоил меня – с моей беременность всё в порядке, попросил не волноваться, уточнил, силой ли меня держали в той частной больнице, если это так, то он сообщит в нужные органы, и этим займутся уже уполномоченные лица. Я созналась, что подписала договор, но не читала его внимательно.

– Что ж вы, милочка, любой документ нужно внимательно прочитать, перед тем как подписывать, – пожурил меня Игнатий Аркадьевич, потом похлопал меня по руке и успокоил: – Ну да ладно. Хорошо, что ваш будущий муж вовремя успел.

– Мой будущий муж? – переспросила я.

– Ну конечно, вы же последние приёмы в нашей клинике проходили под фамилией Стрельцова.

– Да, точно.

– Но, соблюдая врачебную тайну, без вашего согласия я не стал посвящать никого, кроме вашей подруги, вы только её указали в вашей карточке как лицо, имеющее право принимать какие-либо решения и получать полную и достоверную информацию о вашем здоровье и принимаемых нами мерах.

– Доктор, вы сказали очень длинное предложение, – я так и не поняла, что он хотел сказать.

– Всё просто, Мирослава Викторовна.

– Мира, пожалуйста, можно просто Мира, – исправила я его.

– Хорошо, Мира, несмотря на все угрозы вашего супруга, то есть жениха, ему не было сообщено ничего, кроме общей информации.

– Он не знает, – мои руки машинально легли на живот.

– О том, что вы беременны, он, конечно же, осведомлён. И мне кажется, он в какой-то мере винит себя, думая, что вы решились на прерывание беременности из-за него.

– Почему?

– Ну, это уж вы сами выясните, – усмехнулся доктор, – а сейчас вернёмся к нашим баранам. Когда вы обратились к нам повторно и уже под фамилией Стрельцова, я был в отпуске, и поэтому вас осматривал и консультировал другой специалист.

– Но тот последний тоже был другой, – перебила я.

– Того последнего уже уволили, если бы вы подали заявление в полицию, то, возможно, его не только практики лишили ли бы.

– Уволили? – начала я нервничать.

– Так, а вот это лишнее, дышим глубоко…

А дальше у нас с Игнатием Аркадьевичем был длинный разговор. Я задавала вопросы, он отвечал. Увы, не на все вопросы он мог мне ответить, но самая важная информация мною была получена.

С моими детьми пока всё хорошо, да, они развиваются с ощутимой разницей, но фактически всё протекает хорошо. И если рассматривать развитие плодов по отдельности, то при соблюдении всех стандартных рекомендаций для беременных есть все основания полагать, что я выношу, и есть вероятность, что смогу сама родить, но это утверждать ещё рано, и в любом случае при современном уровне медицины помочь родить мне точно смогут.

Услышав и, главное, осознав смысл этих слов, я почувствовала такое облегчение.

Мои опасения, что последние два дня могли повлиять, были отклонены доктором. Они специально не выводили меня из данного состояния, чтобы дать организму возможность восстановиться и вывести остатки того препарата, что мне ввели (очень сильное успокоительное).

Истерика-то у меня была реальная. Так что доктора решили дать мне "выспаться".

Дольше нам поговорить не дали, Антон просто уже устал ждать.

И хотя я не знала, как реагировать на его слова и действия, мне было просто хорошо от того, что я знала, что он здесь.

Доктор оповестил всех моих посетителей, что ещё как минимум два дня мне нужно будет соблюдать постельный режим, а то и больше, и только потом меня можно будет забрать домой.

Мама Наташа пошла поговорить с доктором о рекомендациях по уходу. Света и Марго, пожелав мне скорейшего выздоровления, поспешили удалиться, чтобы оставить нас с Антоном вдвоём.

Света пообещала приехать завтра, привезти мои вещи.

И вот когда мы, наконец, остались одни, я растерялась. Антон наоборот, он был сама решимость.

– Мира, ты, главное, не переживай, я всё решу, – чётко сказал он, подходя ко мне.

"Вот интересно, а что он собрался решать?" – чуть не слетело с языка, но я его реально прикусила, чтобы не ляпнуть это.

А Антон снова становился Бандеросом, он уже был рядом и обнимал меня, нежно целуя висок.

– Мира, ты, главное, больше не пытайся решать свои проблемы сама.

Моя реакция на эти слова не заставила себя долго ждать, я попыталась его оттолкнуть со словами:

– Стрельцов, ты…

Договорить не дал, поцеловал, и не просто чмокнул, а ласкал, требовал, подчинял, побуждал мечтать о большем. И я, конечно, к тому моменту, когда он прервал поцелуй, чтобы дать мне глотнуть воздуха, уже забыла, чем он вызвал моё негодование.

– Я скучала, очень, – прошептала на выдохе.

И решилась, "сейчас все расскажу".

– Бандерос, я хочу, чтобы ты знал.

В этот раз меня прервал не он, а вошедшие в палату медсестра и мама Наташа.

– Доктор велел всем посетителям удалиться, – сказала такая дородная женщина в розовом брючном костюме медработника.

– Да, Антон, Мире надо соблюдать режим, – сказала мама и, ласково глядя на меня, добавила: – Доктор сказал, что если мы тебя не будем утомлять, то и вправду отпустит, может, и завтра к вечеру или послезавтра утром, как чувствовать себя будешь.

– Завтра?

Спросили мы с Антоном хором.

– Может, и завтра, так что прощайтесь, голубки, и один на выход, а вторая… Сейчас будем тебя мыть и кормить.

Меня немного смутили слова этой дамы в розовом, как будто она меня только что грязнулей назвала. Так захотелось срочно искупаться. Медсестра скрылась за второй дверью моей палаты, как я предположила, там была ванная комната. А мама, попрощавшись со мной, вышла, сказав Антону, что ждёт его в коридоре.

– Антош, ты, наверное, правда, иди домой поспи, а завтра приедешь, Свету привезёшь с вещами.

– Мира, все твои вещи уже у меня дома, то есть в нашей квартире. Так что ты, как решишь, что привезти, напиши или позвони.

– Бандерос, а я опять без телефона, – покаялась я.

– Чёрт, прости, не подумал, – чертыхнулся он.

Но не растерялся, достал из кармана джинсов свой телефон и, открыв слот сим-карт, достал одну из них и положил в карман, провёл ещё какие-то манипуляции и отдал мне мобильный.

– Вот и решили, я сейчас блокировку снял, и до завтра будешь с ним, это сим личная, так что по моей работе тебе названивать не будут.

– А ты?

– Сейчас по дороге домой заеду куплю тебе новый, а завтра поменяемся.

– Что, будешь с красненьким или розовеньким весь день ходить? – не удержалась я, вспомнив мой последний телефон с бледно-розовым чехлом, купленный им.

– Тебе не понравился? – не понял моей шутки Антон.

– Молодой человек, вы ещё здесь? – услышали мы голос медсестры.

– Сейчас, один поцелуй – и он уже уходит, – решила я подчиниться этой надзирательнице в розовом.

Сама нежно поцеловала его и сказала:

– Антош, нам нужно поговорить.

– Вот завтра и наговоритесь, – подгоняла нас розовая "фея", – часы посещения с 16:00.

– Мира, ты, правда, отдыхай, а поговорим потом.

Антон почти ушёл, когда его окрикнула медсестра:

– Эй, а вещички нам тут чужие не нужны.

И кинула ему куртку, что лежала на стуле возле окна. Полет был коротким, Антон сумел её поймать, да вот незадача – из кармана выпал бледно-розовый футляр. Мы все втроём смотрели на эту коробочку, лежащую на полу. Антон, недолго думая, поднял её и направился ко мне.

– Я, конечно, не так это себе представлял, – сказал он.

– Нет, Антон, не делай этого, – это было первое, что пришло мне в голову, я не хочу так!

– Мира, ты не понимаешь.

И снова этот противный писк справа от меня.

– Так, всё, закончили! Молодой человек, на выход, – скомандовала медсестра и, повернувшись ко мне, начала отчитывать: – Ну и чего так нервничать? Если так и дальше пойдёт, инфаркт заработаете. Успокаиваемся! Дышим ровно.

Антон ушёл, а я попыталась успокоиться.

"Он что, и вправду купил кольцо или это я себе напридумывала!?"