Бандерос для училки, или Мечты сбываются…

Глава 14

Прощаясь с ними, я боялась расплакаться, но сдержалась.

Весь этот день я провела в кровати. Лежала, свернувшись калачиком, и вдыхала такой уже любимый и знакомый, терпкий, немного резковатый, древесный запах с нотками табака и чего-то ещё, уже смешанный с моими духами, фруктовый аромат с нотками цитрусовых.

На следующий день поехала на квартиру и начала собирать вещи, только не для того чтобы переехать в квартиру Стрельцовых.

Перед этим я была срочно вызвана в клинику, там какой-то новый доктор, сказавший, что он замещает моего специалиста, сообщил мне, что последние анализы показали, что тянуть больше нельзя, и мне придётся выбирать: оставлять один плод или прерывать беременность полностью. Если хочу спасти хотя бы одного ребёнка, мне придётся сразу ложиться на сохранение в специальную частную клинику, где я буду под постоянным присмотром у медицинских работников, чтобы в критический момент мне успели помочь. Сейчас срок был ещё слишком маленький, поэтому даже в инкубаторе ребёнок вряд ли выживет. Но в какой момент может начаться отторжение второго плода, мне не могли сказать, это нельзя было предугадать.

Так что передо мной стоял выбор: либо спасаю одного, либо теряю двоих.

И мне бы ещё в тот момент, когда на выходе из клиники я снова столкнулась с тётей Лизой, подумать, что таких совпадений не бывает, но я была под таким впечатлением от новостей, что даже не подумала сложить 2+2.

До Светы я не смогла дозвониться, поэтому поделиться новостью и нелёгким выбором мне было больше не с кем, и искреннее предложение помощи не вызвало у меня подозрений.

Тётя Лиза подвезла меня на квартиру и предложила заехать за мной завтра, чтобы помочь забрать мои вещи и отвезти меня в частную больницу, в которую я всё-таки решилась лечь. Я собрала вещи, написала записку Антону, и если ключи от его квартиры я приложила к записке, вот что делать с ключами от квартиры Марго, я не знала. Оставить их в квартире я не могла, входная дверь закрывалась только на ключ, а бросить их в почтовый ящик я не решалась.

Сначала решила забрать ключи с собой, потом, возможно, отвезла бы их в кофейню, сетью которых владел жених Марго, тогда можно было быть уверенной, что ключи ей передадут. Но уже на выходе из квартиры столкнулась с соседкой, старушкой-кошатницей, у которой хранились раньше запасные ключи от квартиры Марго. Старушка, заметив, что из квартиры выносят вещи, поспешила проконтролировать процесс.

Вот теперь я освободила жилплощадь, но не поехала в дом тёти Лизы, как она настаивала. Не застав свою подругу дома и так до неё и не дозвонившись, оставила у неё на квартире весь свой скарб. Встретилась с тётей Лизой и уже с ней поехала в частную больницу и легла на сохранение.

С работой в школе пришлось временно проститься, этот вопрос я уладила ещё вчера, директор школы Нина Павловна, скорее всего, догадывалась о причине моего увольнения, но по документам я ушла по собственному желанию, указав причину – семейные обстоятельства, для всех коллег я уехала на малую родину. А вот отказываться от подработки на удалёнке я не собиралась, взять с собой ноут мне разрешили, так что я и дальше надеялась получать регулярный доход. Да, помощь тёти Лизы я сейчас приняла, но и не оставила надежду потом всё-таки оформить ипотеку и жить самостоятельно.

Именно этот супер-пупер навороченный ноут и решил потом мою судьбу.

Всё шло по плану, но, как оказалось, не по моему.

Говорят же, что бесплатный сыр только в мышеловке, вот той самой мышкой я и оказалась.

Со Светой я уже разговаривала, будучи в своей палате и лёжа на кровати. Ходить мне практически запретили, разрешалось только в сопровождении медсестры и чётко в определённое время. Выдали график приёма пищи, список процедур и очень чёткий список ограничений в плане еды, физических нагрузок и количества разговоров по сотовому телефону.

Я пребывала в небольшом шоке. О чём и сообщила подруге. Но по факту я подписала с клиникой договор, в котором соглашалась с их правилами, поэтому сильно возмущаться не стала. На банальный вопрос подруги, где находится этот типа пансионат-тюрьма, сказала правду, что по местности не сориентировалась, ехали на машине тёти Лизы, и всю дорогу она меня отвлекала разговором. А в документах, которые подписала, прочитать не успела, и для сохранности их забрала тётя Лиза. Поэтому, как только узнаю, напишу ей адрес и насчёт графика посещений.

Света же призналась, что Алексей позвал её с собой в поездку на море, и она не знает соглашаться или нет. Я же, уточнив, едут ли они вдвоём или с его детьми, и получив ответ, что девочки гостят у родственников, велела ей соглашаться и не думать о моих проблемах, уж неделю я как-нибудь справлюсь здесь без неё.

Вот так я, отправив подругу в незапланированный отпуск, училась жить по расписанию. Антон звонил, но мы мало общались, я постоянно придумывала какие-то отмазки. Ну а когда на третий день моего пребывания в «пансионате» медсестра пролила на мой телефон сладкий чай, я практически осталась без связи. Просто ноут был настроен так, что установить на него какую-то программу я не могла, а почта была только корпоративная, как, впрочем, и вся база, которой я могла пользоваться для работы, нужную мне инфу я могла спокойно достать из защищённых интернет-ресурсов. Но зайти в социальные сети, либо просто просмотреть свою обычную почту через Яндекс или Google мне было недоступно. А что вы хотели, ноут мне для работы выдали. Вот тут я и поняла свою оплошность, ведь могла взять свой ноутбук или хотя бы планшет.

Хотя, с другой стороны, так даже лучше, когда чуть больше чем через неделю Антон вернётся и не найдёт меня, не нужно будет сбрасывать его звонки и удалять сообщения. Так что я, конечно, попросила тётю Лизу привезти мне мой старый телефон на всякий случай, но не сильно расстроилась, когда она его забыла.

Время шло. Приближались очередные выходные, и вроде бы я чувствовала себя хорошо. Антон должен был вернуться не раньше среды. Да, понимаю, это глупо, но я, наверное, всё-таки надеялась в душе, что он будет меня искать. Поэтому, хоть и попросила тётю Лизу привезти телефон, созналась ей, что включать его не буду, боясь, что не сдержусь и отвечу на его звонок. Да, я разоткровенничалась с тётей Лизой. За то время, что я была в этой больнице, мне фактически не с кем было поговорить.

На следующий день мне стало плохо, какое-то странное недомогание. Нет, живот не болел, не тянул, но мне было плохо. Вызванный врач сказал, что времени нет и нужно готовить меня к операции. Мои предположения, что, возможно, это что-то другое и срок у меня ещё маленький, не были приняты к сведению.

То, что произошло дальше, было похоже на какой-то голливудский фильм. Я вроде бы понимала головой, что доктор лучше меня знает, что нужно делать, но мне казалось, что это неправильно.

И вот когда меня уже практически повезли в операционную, у меня началась истерика, уж не знаю, ожидали ли такого сотрудники больницы, но меня попытались скрутить и что-то вколоть, и, находясь ещё в сознании, но уже не управляя своим телом, я увидела самое любимое лицо и услышала гневный, но такой родной голос.

Мой Бандерос, он пришёл за мной!

Хотя, может, это был обман моего больного воображения?

Не знаю. Но с этими мыслями я ушла в небытиё.

Приходила в себя с трудом. То мне казалось, что вот сейчас я проснусь, то снова уплывала в темноту.

Тело ощущалось как не моё, сознание терялось, глаза не открывались, а губы пересохли.

Когда в следующий раз я выплыла из этой черноты, приложив невероятные усилия и радуясь, что теперь мои руки слушаются меня, я положила ладони на живот, не открывая глаз, боясь, что на это уйдут последние силы. Мне показалось, что мой животик не стал меньше, и из закрытых глаз побежали слезы счастья.

– Медсестра, позовите доктора, она приходит в себя, – услышала я такой родной голос.

Но открыть глаза, чтобы убедиться, что мой мозг не играет со мной злую шутку, сил не было.

– Мира, всё хорошо, не двигайся, доктор сказал, что ты должна проспать всю ночь, тебе вкололи что-то сильное. Мира, теперь всё будет хорошо, просто поспи ещё, – шептал мне прямо в ухо своим бархатным голосом мой Бандерос, а его горячая ладонь уже лежала поверх моих рук.

И снова темнота. Но я была уверена, что это был он, мой Бандерос, он был здесь рядом. И теперь темнота не казалась такой страшной, я воспринимала её как лекарство, ведь когда я наберусь сил и смогу открыть глаза, я увижу его.