Больше не кукла

21.3

− Ур, − ворчит Треш и семенит к двери.

Я, поморщившись, иду следом. И только тогда, когда вижу, как маленький имар поднимается на задние лапки, чтобы толкнуть дверную створку, вспоминаю, что там, за дверью, наверняка будут стражники. А я в таком виде… вряд ли они поверят, что мне разрешено самой гулять по дворцу, где вздумается. Тем более, что все во дворце наверняка получили от моих мужчин совсем другие указания.

− Треш, постой, − зову тихо.

Он замирает и поворачивает ко мне голову.

Нужно придумать, как выйти, чтобы меня никто не остановил.

О-о-о, как же мне не хватает силы. Это тело такое слабое… немощное…

Моргнув, я недоумённо мотаю головой.

Что?

Что происходит? Что я делаю?

Но меня снова кроет. В сознании вспыхивает показанная Трешем картинка. Разговор, о котором мне никогда не расскажут. Как наверняка не рассказывают ещё много всего. И я так и буду сидеть взаперти и в полном неведеньи, если сама не разузнаю всё, что мне нужно. Сейчас я должна найти биосинтезоида. И вспомнить… вернуть себя…

И, кстати, о Треше. Вот кто может мне помочь.

− Ты можешь… обезвредить стражников? Сделать так, чтобы они меня не остановили? – спрашиваю у малыша имар.

− Ур, − почти вздыхает он.

В душе поднимается странное раздражение на то, с какой неохотой этот мотылёк-переросток мне помогает. А как же преданность своей драгоценной единственной подруге?

− Тогда делай, − приказываю резко.

Издав жалобный стрекот, Трещотка будто скукоживается. И толкает дверь.

Я осторожно ступаю за ним. И успеваю ощутить, как воздух наполняется тошнотворной вибрацией. Два на-агара на посту, почуяв неладное, с грозными оскалами бросаются на Треша. Но, схватившись за головы, падают на пол, шипя и извиваясь своими длинными телами в жутких судорогах. Пока не обмякают без сознания.

Хорошо, что мы с Трещоткой связаны ментально и на меня его вибрации не действуют.

− Умничка, − хвалю малыша, довольно улыбнувшись. – Делай так со всеми, кого мы встретим.

На их несчастье встречается нам ещё шестеро стражников и несколько слуг. И каждый раз маленький имар выдаёт эту свою низкую, гадостную вибрацию, которая безотказно выводит из строя на-агаров. Наверное, мои пылкие хвостатики даже не поняли, какое мощное оружие притащили с собой из другой вселенной, чтобы порадовать свою девочку. Что ж, девочка в моём лице очень рада. Просто несказанно. Без Треша добиться желаемого было бы намного сложнее.

Правда, сам он, чем дальше, тем несчастней выглядит. Бедняжка. Не понимает своего счастья.

Вместе с Трешем мы спускаемся на нижние ярусы, вырезанные, насколько я понимаю, уже буквально в каменном массиве утёса, на котором стоит дворец. И останавливаемся возле массивной металлической круглой двери, похожей на сейфовую. По обе стороны от неё на стене расположены панели управления.

− Можешь открыть? – бросаю требовательный взгляд на Треша.

Он уже никак не отвечает. Просто семенит к двери и, взмахнув крыльями, вздымается в воздух. Его лимонно-жёлтое туловище начинает мелко вибрировать. У меня даже уши закладывает.

Панели начинают мигать красными огоньками и внезапно гаснут. Раздаётся шипение гидравлики и какое-то клацанье. Кажется, открыто.

Треш устало опускается на пол.

− Ур, − выдаёт едва слышно.

Но я уже не обращаю на него внимания. Бросившись к двери, хватаюсь за круглую ручку и, провернув, тяну на себя. Мышцы отзываются ноющей болью. В висках от перенапряжения начинает стучать. Но я упираюсь ногами и, проклиная это слабое человеческое тело, открываю подземное хранилище, в котором спрятан мой ключик к свободе.

Кукла стоит прямо напротив двери. В прозрачном стеклянном контейнере, встроенном в стену. Красивая, безмятежная, беловолосая, она будто просто спит. И выглядит совершенно невредимой. На обнажённом теле нет ни одного следа от ранения. А ведь она, вроде как бросилась грудью на копьё.

Ощутив ноющую боль в грудной клетке, я с мучительной гримасой комкаю ворот платья. В голове теперь пульсирует странный жар. Глаза заволакивает тьмой.

Так вот он какой, мой неслучившийся сосуд. Моя неудавшаяся маска. Ничего, я получила равноценную замену. Физически слабую, но с колоссальным ментальным потенциалом и невероятно гибкой сущностью. Тело, способное не только стать вместилищем, но и дать жизнь новой расе. Осталось только инициировать её. И усовершенствовать. Тогда меня никто не остановит.

Хищно улыбнувшись, я решительно шагаю к резервуару. Надо открыть. Мне нужен доступ.

Оглянувшись, хватаю с пола какой-то металлический контейнер, натужно выдохнув, поднимаю его над плечом и со всех сил луплю по прозрачной стенке. Разбить не удаётся. Но на ней образуются трещины. Значит, в принципе это возможно.

Сцепив зубы, я бью до тех пор, пока стекло не рассыпается на мелкие осколки, больно жаля мои обнажённые ноги, руки и кое-где рассекая кожу биосинтезоида.

Игнорируя боль и мелкие порезы, я осторожно залезаю к ней в контейнер. Вглядываюсь в безмятежное лицо. А потом обхватываю голову ладонями и прислоняюсь лбом ко лбу. Открываюсь полностью, посылая сотни ментальных нитей к искусственному мозгу бисинтезоида. Наверняка на-агары, императоры, этот выскочка жрец Абсолюта пытались считать её. Наверняка потом постарались стереть всё, разорвать все энергетические связи, очистить память от лишних информационных кодов.

И у них наверняка бы это получилось. Если бы не одно "но". Этот биосинтезоид был необратимо преобразован, изменён на таких глубоких и тонких энергетических уровнях, которые даже Абсолют не сумел бы разобраться и почувствовать то, что спрятано. Эта кукла вобрала в себя часть божественной сущности. И сохранила её для меня. А сентиментальные на-агары привезли её ровно туда, куда нужно. Хорошие мальчики.

Глаза биосинтезида под моим воздействием внезапно распахиваются. И я проваливаюсь в бездну, расцвеченную мириадами вспышек, возвращая себе утерянное. Меня прошивает мириадами нитей…

Да, да, вот так, ещё чуть-чуть. Я принимаю всё, чтобы возродиться.

И тут всё внезапно прекращается. Меня резко дёргают назад, вытаскивая из контейнера, отрывая от куклы.

− Ну здравствуй, тварь. Вот ты и проявила с-с-себя, − шипит мне на ухо Са-ард.

Жёсткие пальцы сжимаются на горле. И слабое человеческое тело просто выключается.