Больше не кукла

25.3

На губах «красивого мальчика» появляется чарующая улыбка.

− Я польщён, моя Богиня. И весь к вашим услугам, − подставляет он мне локоть. – Позвольте сопроводить вас на наш корабль.

− Позволяю, − киваю благосклонно и, обхватив ладонью мужское предплечье, следую за Наксаром, покидая грузовое судно, на котором меня тайком вывезли с империи. Жрица, уже более-менее вернувшая себе свой нормальный цвет лица, молча следует за нами.

Я пока не ощущаю, чтобы Хамана пыталась снова отбросить меня в беспамятство. С какого момента она начинает меня ощущать? Как это уловить? Может, пока не заметила, что я бодрствую? Мне кажется, заметила. Но возможно считает, что я сейчас ничем не смогу ей помешать.

Что ж… пусть считает. А я пока понаблюдаю и послушаю. Может, ещё какой-то удачный случай подвернётся, который позволит мне больше свободы.

− Когда вы желаете приступить к воплощению ваших планов, прекрасная Хамана? – интересуется сопровождающий меня дагриец.

− Хочешь узнать, когда я желаю видеть тебя в своей постели? – хмыкает Хамана. – Так сильно нравится это моё воплощение?

Чёрт. Неужели она действительно это сделает? Позволит ему... Этот Наксар вроде бы не урод. По крайней мере, внешне. Но от одной мысли, что этот чужой, жутковатый, синекожий мужчина ляжет со мной в кровать, будет касаться, целовать, заниматься сексом с моим телом. А потом после него ещё и другие, отобранные лично Хаманой, будут это делать. Это же настоящий кошмар. Бр-р-р-р, я не хочу этого, не вынесу просто.

− Должен признаться, да. Я питаю некоторую слабость к землянкам, − признаётся он.

− Всё ещё жалеешь о потере той рыжей девчонки? Зря. Ты её получишь, когда придёт время.

− Благодарю, моя Богиня. Вы правы, я действительно жалею. Мать собиралась воспитать из неё идеальную наложницу для меня, чтобы возместить необходимость династического брака. Я успел проникнуться предвкушением. Но возможно, приручать дикую землянку мне понравится даже больше. Когда она снова станет моей собственностью.

− Хм. Я всё ещё не могу понять, что такого привлекательного вы все в них находите, − фыркает богаресса.

− Но вы ведь тоже выбрали землянку, как воплощение для себя, − возражает синекожий.

− Только потому что оракул, которого отыскала для меня твоя мать, увидел в этой девчонке истинную пару наследников Дома Чёрных на-агаров. Изначально я рассматривала её, только как средство достижения цели и способ добраться до этих хвостатых менталистов. И лишь потом поняла, что могу слепить из этого существа нечто большее. Так что, возвращаясь к твоему вопросу. Придёшь ко мне после преобразования. Я позову.

− Как скажете, моя Богиня, − склоняет дагриец голову.

А я теперь не могу не думать об этом преобразовании. Что это такое? То самое усовершенствование, о котором она говорила? Чем это обернётся для меня? Может, я тогда вообще исчезну, как личность?

Надеюсь, что нет. Я не могу этого позволить.

«А кто тебя будет спрашивать, глупая девчонка?» − мысленно фыркает моя внутренняя тварь.

Значит, она действительно заметила, что я снова присутствую. Но ведь не сразу. Точно не сразу. Я почти ощутила этот момент...

«Конечно, заметила, − теперь в моей голове звучит её звонкий смех. − И весьма повеселилась, смакуя твою реакцию. Не нравится Наксар? А почему? Дело в отсутствии у него змеиного хвоста? Я же говорила, что твоим на-агарам тоже найдётся место рядом с нами. Я по-прежнему настроена заполучить этих упрямцев и их народ».

«Угу. Это я поняла. О каком преобразовании ты говорила?» − интересуюсь я мрачно.

«Я уже говорила. Твоё тело слабое и невыносливое».

«Да-да, бла-бла-бла, я несовершенна, и мне требуется усовершенствование. Какое именно? Как оно будет проходить? Это какой-то обряд? Операция?»

«Не твоё дело! Ты начинаешь наглеть, деточка», − недобро цедит Хамана.

«Уж кто бы говорил. Ты подселилась в моё сознание, как паразитка, и это я наглая? О, знаю, какая ты богиня. Богиня наглости и паразитизма. Я права, мерзкая паразитка?»

На этот раз я не просто готова к тому, что она меня вышибет. Я специально её провоцирую на это. И когда на меня обрушивается удушливая волна богарской ярости, вышвыривая из реальности, даже не пытаюсь сопротивляться. Ведомая каким-то необъяснимым чутьём.

За эти несколько пробуждений я уже успела кое-что уловить. Между небытием и бодрствованием есть небольшая, тонкая ментальная грань. Острая, как лезвие меча, или как кромка льда на зимнем озере. Именно она отсекает моё сознание от восприятия. Но когда я возвращаюсь, Хамана не ощущает моего присутствия до тех пор, пока я нахожусь на этой самой грани. И, следовательно, не может меня читать, пока я не вынырну полностью. А я её могу.

Мне нужно вернуться на это остриё. Задержаться яна нём. Только так я смогу разработать план сопротивления и своего спасения, чтобы она об этом не узнала.

Мне нужно только зацепиться. Не знаю, возможно ли это вообще. Но я должна.

И когда моё сознание снова превращается в тонущий камень, уплывающий в бездну, я все свои ментальные силы концентрирую на том, чтобы удержаться на грани, цепляюсь за этот тонкий лёд, пытаясь остаться рядом с поверхностью.

И у меня это неожиданно получается. Притом довольно легко. Наверное, потому, что Хамана просто не улавливает разницы. Она не менталистка, лишь пользуется моим даром. Судя по всему, для неё главное, просто выбить меня из восприятия. Возможно, уверена, что этого достаточно, чтобы я не доставляла ей проблем. В чём-то она даже права. В этом состоянии я никак не могу контролировать своё тело, и практически ничего не ощущаю. Но мне это пока что и не нужно.

Теперь я могу разобраться во всём, накопить силы и знания. А она никак мне в этом не воспрепятствует.