Больше не кукла

29.3

Выпалив всё это, я просто выдыхаюсь. Умолкнув, снова откидываюсь на спинку дайрата и отвожу взгляд в сторону. Закусываю дрожащую губу, сжимаю руки в кулаки. Нельзя раскисать. Нельзя. Я больше не имею такого права. Надо держать эмоции в узде.

− Что ты собираешься делать? Как от неё можно избавиться? – нарушает тишину Тамеран.

− Я пока что не знаю, − качаю головой. – У на-агаров был какой-то план. Но я теперь не уверена, что могу к ним обратиться.

− Почему?

− Того, что я продырявила Са-арда тебе мало? – горько усмехаюсь.

− Ты же сама сказала, что это она тобой управляла. Они наверняка это понимают. Не в моих интересах нахваливать своих соперников, но эти хвостатые вообще-то довольно сообразительные ребята, − дёргает уголком губ шкадар.

− Может и понимают. Но смогут ли они мне доверять после такого? Смогут ли простить? Да и мне тоже сложно будет забыть многое из случившегося. Кроме того есть императоры. И для них я угроза, теперь уже явная и неоспоримая. Если Са-ард с Шоа-даром всё-таки попытаются меня защитить, это обернётся для них бедой. Я не хочу этого.

− Ну, по твоим словам получается, что Хамана, вырвавшись, станет гораздо большей бедой. Не только для них. Для всей Вселенной.

Он прав, конечно. Пока что неизвестный план на-агаров и жреца Абсолюта является моей единственной надеждой. Но как узнать, возможен ли этот план теперь? Вдруг, после того, как Хамана проявилась, больше ничего нельзя сделать?

Не связавшись с Са-ардом и Шоа-даром, я этого никак не узнаю.

− Ты боишься разговора с ними? – вдруг проницательно спрашивает Тамеран.

Моргнув, смотрю на него ошеломлённо. Как он...

Хочется возразить, найти какое-то объяснение… Но…

− Это так заметно? – шепчу тихо.

− Мне да. И я тебя в этом понимаю.

− Действительно?

− Да, − просто отвечает он. А мне остаётся лишь гадать, какая история скрыта за этим односложным ответом.

− Что ж… вот такая я трусиха, − усмехаюсь криво.

− Этого я не говорил. Все чего-то боятся, − ободряюще улыбается мне Тамеран. – Другое дело, как они с этим справляются. Как думаешь, сколько ты сможешь сдерживать её?

− Точно сказать не могу. А что?

− Сутки, или двое, сможешь?

− Сутки смогу. Двое, наверное, тоже.

− Отлично. Тогда предлагаю тебе следующее. Побудь моей гостьей, отдохни, подумай. А я пока поищу информацию. Возможно тоже найду какой-то способ. Тогда у тебя будет выбор. И при разговоре со своими на-агарами ты больше не будешь зависеть от их решения. Согласна?

− А тебе это зачем? – склоняю голову набок.

− Я уже говорил. Ты нужна мне, как менталистка. Если тебя приберут к рукам Чёрные, никуда ты со мной уже не полетишь. Кроме того… помнишь, я говорил, что ты мне нравишься. Я не лукавил. Ты мне действительно очень нравишься, Женя. Я наблюдал за тобой некоторое время. Готовился к нашему знакомству, и всё больше проникался интересом к тебе. Так что, согласившись, ты дашь мне время и возможность завоевать твою симпатию, а может даже твою любовь.

− А ты самоуверенный, − хмыкаю.

− Я шкадар. Конечно, я самоуверенный. И наглый, как многие говорят. Но тебе же комфортно со мной, − подмигивает он мне. – Значит, у меня есть все шансы.

− Мне комфортно с тобой, как с потенциальным хорошим другом, − на этот раз моя улыбка выходит грустной. – Извини, вынуждена тебя разочаровать. Твои надежды на мою любовь напрасны. Я не преувеличивала, когда говорила, что люблю Са-арда всем сердцем. Но дело в том, что я люблю я не только его, но и Шоа-дара. Не знаю, почему так. Просто так получилось. Я люблю их. У меня на родине такие союзы крайне редки…

− Но ты не на Земле, − перебивает меня на полуслове Тамеран. − Во Вселенной много рас, цивилизаций и народов. И союзы бывают самые разнообразные. В полиаморных браках точно нет ничего необычного. И любить можно одного, двух, даже трёх. Вон у твоей землячки, императрицы, целых три мужа, и она прекрасно себя чувствует в этом брачном союзе. Так что, если любишь двоих, это не значит, что не сможешь полюбить третьего. Особенно такого замечательного, как я.

− Что? Три мужа? – выпучив глаза, смотрю на Тамерана. Проигнорировав даже столь откровенный флирт.

− А ты не знала? – не менее удивлённо смотрит он на меня.

− Нет. Я как-то… мне не давали возможности искать информацию об императорской семье, − признаюсь ошеломлённо. – А кто третий? Хотя нет, стой, не говори, − останавливаю я его, когда мужчина уже открывает рот. – Не хочу знать. Если мне не говорили, значит так надо.

− Да вряд ли, это не такой уж и секрет, − с сомнением тянет шкадар.

− И всё равно. Не хочу знать ничего, что может потом использовать Хамана. И кстати, у меня ещё вопрос. Для вас, метаморфов, истинное имя очень важно?

− Да, а что? – он вмиг мрачнеет.

− Я по глупости заставила твою сестру назвать его. И теперь очень сожалею, потому что по её реакции поняла − это может создать девочке большие проблемы. Я стараюсь теперь даже мысленно его не вспоминать, но всё же… хочу, чтоб ты знал.

Ругнувшись, Тамеран, шумно выдыхает.

− И что? Она просто так взяла и сказала? – почти рычит.

− Я же говорю. Я её заставила, − пытаюсь защитить Ханнах.

− Как? Приставила ей пушку к виску?

− Нет, приказала.

− И она послушалась, дурочка малолетняя? Вот поэтому я и запретил ей покидать корабль. Получит она у меня и за побег, и за свою наивность.

− Ну она вроде как считала меня богарессой, способной одарить вас кучей благ, − не оставляю свои попытки. Хоть Тамеран и злится, явно видно, что названую сестру он любит и очень беспокоится о ней.

− Это не оправдание, − фыркает.

− Возможно. Но благодаря ей я выбралась из дворца семьи Ма. И теперь наслаждаюсь твоим гостеприимством. Не наказывай её за это. Просто позаботься, чтобы её оплошность не обернулась бедой.

− Хорошо. Позабочусь, − кивает шкадар в конце концов. – Ладно. С этим я разберусь. Так что ты решила насчёт моего предложения? Погостишь у меня немного?

Не знаю, возможно это и не самое правильное решение. Но я действительно нуждаюсь в этой передышке. Мне нужно всё взвесить. И если Тамеран найдёт способ избавиться от Хаманы без привлечения на-агаров, я смогу просто поговорить с ними, ничего не прося, не заставляя их снова рисковать ради меня. Извиниться за всё и попрощаться, чтобы больше не причинять никому боли и страданий.

− Да, я согласна.