Больше не кукла

3.2

− Стр-р-р, − сдаётся Треш. Позволяет коснуться ладонью его головы.

И меня накрывает уже до мельчайших подробностей знакомым видением.

Мы находимся в просторной пустынной комнате, на большой кровати посредине помещения. Ко мне склоняется Женя. Исхудалая, уставшая, с синяками, проглядывающими через рваную сорочку. Короткие светлые волосы растрёпаны и припорошены белесой пылью.

− Ты сделаешь это, малыш? Как только дозовешься, как только они тебя услышат… Пожалуйста, покажи им всё, что я тебе сейчас скажу, − смотрит умоляюще. – Просто покажи им меня так, как ты сейчас видишь.

− У-р-р-р, − соглашается Трещотка. Именно в его воспоминаниях всё это происходит.

− Хорошо. Тогда запоминай. Послание следующее, − она зажмуривается, судорожно вздыхая. Сглатывает. Будто с силами собирается. И наконец открывает глаза. Чтобы посмотреть прямо на меня несчастным, лишённым надежды взглядом: − Са-ард и Шоа-дар, это я попросила этого маленького имар связаться с вами. Потому что не нашла другого способа. Пыталась докричаться до вас мысленно, как вы учили, но видимо все ментальные волны, как и другие сигналы, здесь глушатся высшими имар, или самой Хаманой. Я не знаю, была ли настоящей та встреча с вами, на которой я вроде как присутствовала меньше суток назад. Встреча, на которой вы от меня отказались. Если да, и вы действительно приняли такое решение, тогда это послание, наверное, уже не имеет никакого значения. Собственно, тогда оно до вас наверняка и не попадёт. Если же Хамана меня обманула и всё это было жестокой иллюзией, значит, существует большая вероятность, что вы появитесь на Имаран, либо потом как-то попытаетесь остановить эту чокнутую богаршу. Я просто не могу этого допустить. Потому что… потому что она вас убьёт. А ещё я не могу допустить, чтобы она моими руками поработила нашу с вами родную Вселенную, уничтожив триллионы жизней. А мне точно известно, что она собирается это сделать. Поэтому, я планирую во что бы то ни стало сорвать этот чёртов ритуал. Сбежать от неё у меня вряд ли получится, я уже пыталась, поэтому буду действовать уже на месте. А вас прошу – улетайте. Умоляю, не возвращайтесь и живите. И пусть у вас всё будет хорошо. Как мне было с вами.

Последние слова она произносит, уже со слезами на глазах. И, закончив, поспешно отворачивается, вытирая мокрые щёки.

Мне до боли хочется протянуть руку и коснуться её. Прижать к себе. Спрятать в своих объятиях. Защитить от того ужаса, который малышке пришлось вынести потом. Остановить.

Но Треш с жалобным урчанием уворачивается от моего прикосновения. И видение исчезает, заставляя зарычать в безысходном отчаянии.

Остановить мы так и не успели. И защитить тоже.

− Зачем ты это делаешь с-с-снова? – голос брата вмиг заставляет меня вернуться в реальность.

Я молча выпрямляюсь. Треш, быстро перебирая лапами, прячется за меня. Всё ещё боится. Когда вышли из строя бортовые системы, брат впервые за довольно продолжительное время снова сорвался. От его вымораживающей ярости мозги плавились и удавиться хотелось. Я это пережил без труда. А вот Треш испугался не на шутку.

− Ты приш-ш-шёл читать мне нотации? – сужаю глаза. – После того, как поссорился с отцом из-за его приказа, подрался с главой Бронзовых, а потом ещё и нагрубил императору Са-оиру?

Са-ард мрачно сжимает челюсти. Напоминание о конфликте с Повелителем явно не прибавляет ему настроения. Нам повезло, что император Са-оир ограничился вызовом на поединок, а не убил его на месте. Правда, брату потом пришлось почти сутки в регенерационной капсуле провести восстанавливаясь после боя с прямым потомком Абсолюта. И отсидеть в карцере тридцать стандартных суток, отбывая наказание безмолвием за оскорбление Повелителя. Но хоть не казнили. И даже отпустили на Землю.

Собственно, именно после этого случая Са-ард и закрылся полностью. От всех. Может, даже хорошо, что с бортовыми системами так вышло. Он хотя бы выплеснул всё накопившееся напряжение. Что-то мне подсказывает, перед встречей с Женей это не лишнее. Нам ведь неизвестно, в каком она сейчас эмоциональном и физическом состоянии.

Мы ведь так и не сказали нашей малышке, что никогда не отказывались от неё, что нас тоже обманули. Не сказали, кто она для нас. Мы даже не прилетели за ней сразу. Захочет ли она теперь вернуться к нам? Согласится ли лететь с нами добровольно?

И простит ли то, что мы теперь вынуждены доставить её в Аша-Ирон независимо от её желания?

− Брат, давай не будем с-с-сориться сейчас, − примирительно поднимаю руки. – Да, я с-с-смотрел видение про Ж-ш-шеню. Мне нужно хоть что-то, чтобы не с-с-свихнуться, пока мы не нашли её. Воспоминания Треш-ш-ша немного помогают. Ты же сам пару раз прос-с-сил его о том же.

− Прос-с-сил, − роняет он лишённым эмоций голосом. − Но что бы Треш-ш-ш не показывал, это не с-с-смогло перекрыть то, что намертво запечатлено в моей памяти.

И я слишком хорошо знаю, о чём он говорит. Нам обоим никогда не забыть, как наша истинная бросилась грудью на остриё. Не стереть из памяти выворачивающее наизнанку, сжигающее в пепел чувство невосполнимой потери. Потому что оно до сих пор с нами.

− Думаю, эту боль может исцелить только Женя, − смотрю на брата. – Теперь, когда мы точно знаем, что она жива, осталось только найти и вернуть. Давай сделаем это. И нам обоим больше не понадобится ничем заменять её присутствие.