Бунтарка для хорошего мальчика

Глава 34

А ночью Марьяна проснулась от звонка телефона. Ну как проснулась, она честно пыталась уснуть, уткнувшись лицом в подушку, все это время, но Женька ушел в ночную смену, а вместе с ним ушел и покой. Ну не могла Марька спокойно спать, когда любимого не было рядом!

Телефонному звонку девушка обрадовалась. Явно же кому-то из подруг опять не спится, вот и звонят поболтать.

Но, вопреки ожиданиям, из трубки донёсся ни голос кого-нибудь из девчонок, а сочный бас Дмитрия Васильевича.

— Марьюшка, ты спишь?

— Нет! — Марька тут же выпрыгнула из кровати и стала на ходу одеваться, ведь если звонит старший следователь, да ещё так поздно ночью, явно случилось что-то интересное.

— Не переживай! — без слов понял Марьяшино состояние крестный двойняшек, — Все в порядке, просто твоего ночного гостя поймали.

— И кто это был? — Марька даже рубашку выронила от удивления.

— Скоро узнаешь, я уже около твоего дома стою, выходи.

«Бедней Дмитрий Васильевич», — пронеслась у Марьяши в голове мысль, — «сколько же он будет мотаться туда-сюда между городами…»

Из дома девушка выскочила через пол минуты и сразу плюхнулись на переднее сидение старенькой Джипа, на котором ездил старший следователь.

— Ну и что там? — спросила Марья, сверкая в темноте горящими любопытством карими глазами.

— Сейчас сама все увидешь, — полицейский только развел руками, — сюрприз, так сказать.

— Дядя Дима! — Марьяна насупилась.

— Ну потерпи, пташка! — примирительно улыбнулся крестный двойняшек, — лучше расскажи мне что-нибудь пока. Например, как у тебя отношения с отцом? Ты о нем никогда не говорила.

Конечно же, Марька о нем никогда не говорила! Смысл вспоминать о том, кого почти не существовало в твоей жизни! Вот только к чему эта информация Дмитрию Васильевичу?

— Дядь Дим, ты сам все прекрасно знаешь! — фыркнула девушка, — давно же рассказывал, что на всех нас у тебя есть досье.

— Да все, что написано в досье, я знаю наизусть! — старший следователь только поморщился от досады. — Что замещал преподавателя в институте, когда там училась твоя мама, что женился на ней спустя семь месяцев, что спустя еще пять месяцев родилась ты. Потом развелись, когда тебе было семь лет. Отношения не поддерживаете. Все это сухие факты, но что думаешь об этом ты сама?

Марьяша фыркнула.

— Дядь Дим, ну что я могу об этом думать? Деньги дает периодически — за это большое «спасибо!». Дает больше, чем платили бы пенсию по потери кормильца, — это самое большое преимущество, которое дает мне его существование.

Девушка примолкла, вдруг догадавшись. Но догадка была уж очень неправдоподобной, поэтому Марьюшка ее быстро отмела.

— А ты чего интересуешься-то? — девушка пытливо посмотрела на Дмитрия Васильевича, но он только сделал честные-пречестные глаза.

— Да так, что-то в голову пришло…Шоколадку хочешь?

Шоколадку Марьяна всегда хотела, поэтому на какое-то время разговор был замят. Полицейский порадовался хитрому приему, который помогает занять детей и в два года, и в двадцать два.

Марька с аппетитом вгрызлась в «Сникерс», а у Дмитрия Васильевича появилось время подумать, как бы удачнее разрулить неудобную ситуацию.

Впереди показалось отделение полиции.

— Вот как к себе домой сюда ходим, ей-богу! — проворчала Марья.

— Скоро от вас все окрестные участковые шарахаться будут, прям как от Гелки с Сашкой дома, — нагло заржал Старший следователь. — Местные меня, кстати, уже спрашивали, почему мои дети выбрали для поступления именно этот город.

— И что вы ответили? — заинтересовалась Марьяша.

— Сказал, что это кара за все их грехи.

Марька только рассмеялась.

Дмитрий Васильевич заботливо открыл перед девушкой дверь и помог ей спуститься с высокого порога.

— Марьяш, — осторожно начал он, — давай мы договоримся, что кого бы ты сейчас не увидела, ты отреагируешь спокойно и без эмоций.

Марьяна с подозрением посмотрела на полицейского.

— Дядь Дим, темнишь.

— Марьюшка, — мужчина только вздохнул, — ты молода и импульсивна, а в жизни бывает всякое…

— Ладно-ладно-ладно! — перебила Марьянка. Она чувствовала начало длинного, душеспасительного разговора, а меньше всего ей сейчас хотелось слушать проповедь. Марька, конечно, не против была поговорить по душам со старшим другом, но не сейчас же! Сейчас ее ждала разгадка очередной тайны, тут не до сантиментов! — Ладно! — решила Марьяна, — если увижу там маньяка, обещаю не кидаться на него и не избивать рюкзаком, такое обещание устроит?

— Ну, почти, — мужчина только хмыкнул, — пойдем, покажу тебе что-то.

Уже совсем привычно Марьяна поднялась по высоким ступенькам на крыльцо, дёрнула толстую, кованную железом дверь, и, крепко держа за руку Дмитрия Васильевича, побежала по серым, освещенным тусклыми лампочками, коридорам.

— О, опять ты! — раздался мужской голос, и девушка увидела уже знакомого лейтенантика, — ты решила на работу к нам податься?

— Упаси Боже! — фыркнула Марья, — просто меня приключения очень любят!

Девушка отмахнулась от назойливого мальчишки и скользнула в услужливо открытую Дмитрием Васильевичам дверь. Скользнула, значит, и замерла как прикованная.

На стуле, перед следователем сидел — кто бы вы думали? — ее папашка!

Так вот к чему были эти разговоры в машине.

— Ну и что ты здесь делаешь? — хмуро спросила девушка.

— Вот и самому интересно, — отец только развел руками, — пришел, значит, к дочери в гости, а меня повязали, даже через забор перелезть не успел.

Марьяна не смогла сдержать дурного хихиканья.

— Ты нормальный? — спросила она.

— Нет, — как ни в чем не бывало развел руками мужчина, — так же, как и ты, у тебя это качество, как и прочие положительные, от меня.

Марьяна только устало опустилась на стул. Более дурацкой ситуации и придумать было сложно. Отец в первый раз в жизни решил прийти к ней в гости, но вместо того, чтоб постучаться в дверь, ночью шастал по крыше. Вот кто после такого сможет не рассмеяться?

— Виктор Андреевич, давайте все сначала, — вмешался Дмитрий Васильевич, — Девочка растеряна, объясните ей ситуацию.

Марька с благодарностью посмотрела на крестного двойняшек. Вот кто настоящий мужчина, вот кто настоящий отец! Всегда придет на помощь, всегда вовремя возьмет ситуацию в свои руки, всегда поддержит и не оставит!

— Ну если с начала, то привет, доча! — Виктор наконец нашел в себе силы посмотреть Марьяне в глаза.

«А я ведь его копия!» — в первый раз в жизни осознала Марька. Те же темные волосы, те же островатые черты лица и, самое главное, те же самые темно-карие глаза с прыгающими в них чертенятами.

А Гелка давно говорила, что все живое, озорное, мятежное, что есть в ней, все от отца унаследовано! Ну не было в матери такого бунта, а вот в ее бывшем муже хоть отбавляй!

Но эти детали Марьяшу ни капли не проняли. Наоборот, только разозлили. В ней столько много от него, она могла бы быть настоящей папиной дочерью, а вместо этого провела восемь адских лет на воспитании у бабушки с теткой, и только теперь, в девятнадцать лет — в девятнадцать, черт подери! — учится отстаивать свои права и границы.

— Что такого случилось, что от переводов денег на карточку ты решил перейти к живому общению? — насмешливо подняла бровь Марьяша, — старость почувствовал, решил, что пора искать кто утки после тебя будет выносить, когда совсем занеможешь?

Вопреки ожиданиям, Виктор не разозлился и не обиделся, а наоборот рассмеялся.

— Стерва ты, Марька, вся в меня! Рад, что моя обожаемая теща с золовкой на пару не смогли тебя испортить.

— Они очень пытались, — хмуро бросила девушка, — но это не твоё дело. Меня сейчас интересует что ты делал на чердаке.

— Крышу вам чинил, — Виктор только развел руками, — у твоего парня руки, конечно, из правильного места растут, но не все учел, пришлось немного переделывать.

Марьяна вновь расхохоталась. Смех получился истерическим, это была скорее защитная реакция. Чтоб не разреветься от обиды и боли, копившихся в ней все эти годы, она выискивала иронию в ситуации.

— Жека от стыда сгорит, — пробормотала девушка, — он так старался, доказывал мне свои серьезные намерения, а дотошный тесть полез за ним переделывать!

— Марья! — голос Дмитрия Васильевича звучал спокойно и от этого еще более весомо. — Послушай, пожалуйста, отца.

Марька только скептически посмотрела на Старшего следователя.

— Думаете, что-то интересное скажет?

— Думаю, что просто стоит послушать.

— Ну, разве что только ради вас! — Марья перевела хмурый взгляд на отца, — вещай уже, только быстро, ночь на исходе, а мне завтра в институт.

— Можно подумать, ты в него так часто ходишь! — ехидно бросил Виктор. Он язвил от того, что не знал, как начать разговор с дочерью, какими словами разрулить эту дурацкую ситуацию. — Марька, прости меня! — наконец выпалил мужчина.

— На чужих людей не обижаются, поехали дальше, — махнула рукой нетерпеливая Марьяша. — Как ты узнал о том, что Женька чинит крышу и какого черта потом полез перепроверять?

— Да я вообще очень много о тебе знаю, — Виктор выглядел смущенным. — Это, наверное, очень странно, но я всегда был рядом с тобой, хоть и смотрел издалека.

— Ближе подойти религия не позволяете? — саркастически уточнила девушка.

— Ближе подойти не позволяли твои бабушка с теткой, даже в суд подать обещали, чтобы лишить родительских прав, только алименты остановили.

Марька насупилась, вспоминая. А ведь были в детстве несколько таких моментов, вот только услужливая память задвинула из куда-то на задворки сознания, чтобы не травмировать психику, ведь ей и так не хило досталось.

Отец приходил! Да, приходил! Несколько раз пытался поговорить и с ней, и с матерью, вот только все это кончалось грандиозным скандалом, вызовом милиции, чтобы усмирить «буйного бывшего мужа», и «Скорой» для бабушки, которая спешила свалиться с гипертоническим кризом.

— Почему ты не боролся? — в голосе Марьки промелькнула надежда.

Но отец эту надежду тут же разрушил.

— Устал, — был его ответ, — За годы брака с твоей матерью я устал от постоянных разборок, скандалов, постоянного контроля, который семья Риты упорно пыталась нам навязать. Я женился на чистой, невинной, немного несамостоятельной девушке, которую надеялся воспитать под себя. А в итоге получил маменькину дочь, которая все делала по велению матери и старшей сестры и меня под их дудку петь заставить пыталась.

Марьяш, ну ты сама не помнишь, как при каждой нашей встречи твоя бабушка падала в обморок? Как твоя мать потом рыдала и умоляла меня не расстраивать тещу?

Сначала я боролся, даже переехать в другой город с вами хотел, а потом просто устал.

Уходить из семьи сразу не стал, несколько лет пытался просто абстрагироваться, жить своей жизнью, но не рушить семью, чтобы ты жила как все нормальные дети.

— Что-то я не помню тебя рядом с собой! — колко бросила Марья.

— А ты попробуй подойти к ребенку, когда тебя попрекают за каждое движение! — воскликнул Виктор. — Сюсюкать нельзя, разговаривать как со взрослой нельзя, подкидывать нельзя, учить играть в мяч нельзя, читать книжки, которые я хочу, нельзя, мультики нельзя!

Я тогда был молодым и глупым, думал, что действительно просто не умею обращаться с такими маленькими детьми, думал, что станешь старше — подружимся, вот только чем старше ты становилась, тем больше становилось треклятых «нельзя»!

Марьяша не смогла сдержать слез. Она не всхлипывала, не рыдала, просто капельки тихонько скатывались по щекам. Боже, кто бы знал, как она мечтала читать с папой книжки. Смотреть мультики, играть в мяч! Но у нее этого не было, и не бабушка с теткой тому виной, а мягкотелый отец, который так и не сумел отстоять своего ребенка.

— Слабак и тряпка! — бросила девушка, глядя Виктору прямо в глаза.

— Да, — спокойно подтвердил мужчина. — Я слабак и тряпка, потому что не боролся за тебя с самого начала, потому что потом не нашел силы отвоевать тебя из этого гадюшника, потому что не сумел набраться смелости и прийти потом, когда уже осознал ошибки.

Я ведь сначала думала, что ты вырастишь такой же, как и Рита, слабой и ведомой, что тебе просто не нужно общение со мной. Но потом от общих знакомых узнал, что Маргарита вышла замуж, а ты осталась жить одна в нашем доме. Сначала очень удивился, уж очень это не в их стиле — предоставлять ребенку самостоятельность, потом решил посмотреть со стороны что и как.

Марька, как же я кусал локти, когда вместо забитого маменькиного мышонка увидел веселую, живую девчонку! Как же я хотел подойти, но не мог набраться смелости! Только и делал, что наблюдал за вами со стороны. Там твоего Женьку и увидел. Лазил на крыше, чинил что-то. Пацан совсем, откуда опыт? Решил залезть за ним перепроверить, но оказалось, что лез слишком громко.

— Хватит! — Марья не смогла сдержать крика, — хватит! Надоело! Такой весь бедный несчастный! Жена дурой оказалась, теща третировала! А ты мужик или ручка от веника? Где твоя голова была?

— Марья, не надо… — попытался успокоить девушку Дмитрий Васильевич, но Виктор только покачал головой.

— Пусть выговорится.

Марья все услышала и странно успокоилась.

— А что мне с тобой разговаривать? — брезгливо сморщила носик она, — только воздух сотрясать! Не хочу я больше тебя и видеть, и общаться с тобой больше никогда не хочу!

Девушка резко встала и вышла из кабинета. Дмитрий Васильевич рванул за ней следом.

— Марья! Марьяна, постой! — старший следователь поймал девушку уже на пол пути к выходу и повернул к себе. — Ну не хочешь ты разговаривать с отцом — не надо! Поехали я тебя домой отвезу.

Марьяна сотрясалась от рыданий. Именно поэтому она так выбежала — не хотела показывать своих чувств.

— Трус и слабак! — повторяла она, уткнувшись в грудь Дмитрию Васильевичу, — трус и слабак! Как он мог так со мной? Трус и слабак!

— Ну тихо, тихо… — шептал мужчина, прижимая сотрясающиеся девичье тельце к себе, — тихо, моя красавица, не надо плакать! Сейчас поедем, я тебе мороженное куплю! А хочешь, новое платье? Или сумочку? Давай посмотрим туфли!

— Дядь Дим, ну я же не Гелка, — сдавленно расхохоталась Марьяша, — какое платье, какие туфли?

— Прости, — смутился полицейский, — Тогда давай мольберт тебе посмотрим, или краски?

— А мы думаем, откуда у Ангелины такое потребительское отношение к жизни! Вы ее с детства приучили утешаться подарками, — Марька успокоилась и к ней вернулся прежний сарказм, — не надо ни мольберта, ни красок. Один уже откупался от меня всю жизнь жирными алиментами. Поехали лучше домой! — Марья устало вздохнула и потащила полицейского в сторону выхода.

— Марьяш, а может передумаешь? — Дмитрий Васильевич почуял в твердой броне слабину, — знаешь, Марька, ведь в жизни всякое бывает. Да, он не прав, но он ведь признает. Спокойно глядя тебе в глаза признает вину и похоже раскаивается. А это, Марьяш, многого стоит!

Марья только фыркнула.

— Дядь Дим, ну хватит нести чушь! Спокойно признает он! Экая заслуга! Вот скажи, ты бы от своих детей отказался? Гелка с Сашей тебе не родные, и то ты за них зубами держался, хотя приходилось, ох, как нелегко! И Женька, я уверена, тоже бы от своего не отступил! А этот! При малейших трудностях спасовал. Тьфу, а не мужик!

— Марьяша, — Старший следователь устало выдохнул и стал объяснять девчонке прописные истины, — хорошая моя, люди неидеальны. У всех есть свои слабости, у кого-то больше, у кого-то меньше. Гелка эгоистка еще та, Женя не уверен в себе и от этого ведет себя иногда скажем так — глуповато, Даринка любит всех поучать, Глафира бывает иногда невероятно занудной…У всех есть свои недостатки, но ты же не перестаешь любить близких людей из-за их слабостей?

Марьяша задумалась. Сколько раз она обижалась на Ангелину из-за резких замечаний, сколько раз хотела стукнуть Женю и придушить Дарину! Да не счесть! Вот только они для нее родные и им Марья готова простить все, что угодно.

— Дядь Дим, а что делать, если человек так и не сумел стать родным? — жалобно спросила девчонка, глядя в глаза Старшему следователю.

— Дать шанс, — не задумываясь ответил Дмитрий Васильевич, — тем более, судя по всему, он действительно о нем мечтает. Это ж надо, ночью лазить на крышу, чтоб починить! — Старший следователь не удержался и расхохотался.

Глаза Марьяшки загорелись надеждой.

— Правда? Дядь Дим, ты правда думаешь, что у нас есть шанс все наладить?

— Правда, Марьюшка, правда! — Дмитрий Васильевич ласково потрепал девушку по растрепанным, словно перышки у беспокойной птахи, коротким, темным волосам. — Может быть не с первого раза, но все наладится, ведь вы оба этого хотите.

Марьяна уже не слушала, она неслась по коридору в кабинет, где оставила отца.

— Папа, папочка, — девушка влетела в дверь и повисла на шее у Виктора, — пап, давай еще раз попробуем! Только с самого начала!

Виктор только ласково рассмеялся.

— Я знал, что ты не сможешь злиться долго! Ну давай с начала, в этот раз обещаю не оплошать!