Бунтарка для хорошего мальчика

Глава 43

На следующий день Марька все-таки нашла в себе силы пойти к матери.

Со Славой остались Женя, Глафира и Артем. Неожиданно братишка легко влился в их беспокойный коллектив. Он совершенно не пугался громких звуков и потасовок, прекрасно засыпал при любом шуме и с удовольствием играл всем, что ему показывали ребята, будь это косметичка Ангелины, ноутбук Вадика, Мишкины микросхемы, Женины блокноты, Марьяшкины холсты, Дарины волосы, Темкина рубашка, или бусы Глафиры.

Марьяне было жаль покидать друзей. За эти дни они сблизились поновой, заново вспомнили, что они единое целое и самые близкие друг другу люди, практически семья.

Но сегодня Марьяшу ждало одно неприятное дело и никуда от него было не деться.

«— Марька, ну что ты хандришь?!» — ворчала сама на себя девушка. — «-У тебя есть самый лучший в мире братик, чудесные друзья и идеальный мужик в придачу, что ты ноешь как истеричка?»

От такой внутренней взбучки становилось гораздо легче. О чем вообще можно переживать, если у нее есть Женя, целый Женя!!! Марьюшка могла пережить любые испытания, ведь она знала, что дома окунется в его нежные объятия и это излечит от всех тревог.

Даже угрюмые коридоры больницы не смогли испортить девушке настроение.

Марьюшка бодро пробежала по ним и остановилась только у входа в палату.

Сейчас должна была состояться неприятная встреча. Мама снова будет смотреть на нее жалобными глазами и умолять подумать о своем поведении и не злиться на родственников. Старая песня, Марьяша знала ее наизусть.

В принципе, Марье не нужно было сейчас делать ничего особенного. Взбешенный дядя Игорь, узнав про финт с опекой, сначала позвонил и устроил скандал родственницам, а затем больше двух часов разговаривал с Маргаритой, убеждая ее в том, что малышу с Марькой будет лучше. Марьяне сейчас нужно было просто немножечко дожать мягкотелую мать. Ничего сложного, но зато как неприятно.

Марька вздохнула и решительно отворила дверь.

Мама лежала на кровати, бледная, словно тень. Тонкая, худая, почти прозрачная, Маргарита была почти не различима на фоне серых больничных простыней.

— Марья! — при виде дочери женщина подскочила и так и замерла с поднятой рукой. Н-да, меньше всего она ожидала увидеть тут Марьяшу.

— Привет, мам, — Марья неловко подошла и застыла около кровати, немного нервно теребя рукав больничного халата. — Ну как ты тут?

— Спасибо, уже гораздо лучше, — Рита все еще удивленно смотрела на дочь, не понимая, как себя вести с этой совершенно незнакомой, чужой ей девчонкой.

— Если хочешь спросить зачем я здесь — то из-за Славушки, — Марьяна правильно поняла затянувшееся молчание. — Ну и поесть тебе принесла, Глашка кучу всего наготовила — все легкое, все диетическое, как раз такое, как тебе сейчас нужно.

— Спасибо! — Маргарита рассеяно стала смотреть на то, как Марька выгружает на тумбочку заботливо упакованные Глафирой кузовки. — Как Славик?

— Хорошо, — Марья впервые посмотрела на мать заинтересованно. — Уже привык к нам, играет, кушает, много гуляет. Всем табором за ним смотрим. Тебе разве дядя Игорь не звонил, не рассказывал? Женька ему по три раза в день отчитывается.

— Звонил, просто мне интересно было услышать от тебя… — Рита вновь замолчала.

Марьяна с интересом разглядывала лежащую в постели женщину.

И это ее мать? Такая нерешительная, ранимая, ведомая, которая даже двух слов родной дочери после скандала сказать не может. И об этой женщине она мечтала все детство, с ней хотела быть рядом?

— Марь, может поговорим? — Рита посмотрела на дочь с затаённой надеждой.

Марька едва не рассмеялась. Ну да, разумеется, это наивное дитя думает, что в честь болезни они помирятся и все будет как раньше. Святая простота, как же все в ее мире легко. Поплакали, попереживали и все снова все по-прежнему. Ей ведь и в голову не приходит, что Марья на нее обиженна по-настоящему, что ей больно и такая боль не проходит от какой-то встряски.

Но поговорить и правда было нужно. Даже без всякой гештальтпсихологии, которой их регулярно пичкала умная Дарина, Марьяна понимала, что переболеть может только то, с чем окончательно покончено. Нужно разобраться со всем этим раз и навсегда, чтобы больше не возвращаться.

— Хорошо, мам, давай поговорим, — согласилась девушка.

— Марьяна, — Рита, наверное, в первый раз в жизни серьезно посмотрела на свою дочь, — д, я перед тобой виновата. За тот кошмар, который происходил у нас в семье, когда мы с Виктором еще жили вместе, за то, что оставила бабушке и сестре, хотя знала, что они могут быть резкими, — (на этих словах Марьюшка скривилась от через чур мягкого слова). — за то, что так мало присутствовала в твоей жизни, за то… — женщина замолчала, так и не сумев подобрать нужных слов, но за нее договорила Марьяна.

— За то, что так и не сумела полюбить по-настоящему. Называй все своими словами хоть сегодня, — в голосе Марьяши не было обиды, девушка просто констатировал факт.

— За то, что не смогла стать для тебя хорошей матерью, — привычно смягчила Маргарита.

Марька только немного скривила губы. Пусть говорит как хочет, сути это никак не поменяет.

— Марь, я старалась, честно! — в голосе Риты послышался надрыв, — но почему-то никак не получалось. Отношения с Виктором забирали все силы, родня настаивала на своих методах воспитания…Я запуталась где хорошо, а где плохо, совсем запуталась! — женщина заломила пальцы от переизбытка эмоций.

Марьяше даже стало ее жалко. Ну что она хочет от забитого ребенка, который рос в тех же условиях, что и она сама. Это у Марьюшки нашлись силы сопротивляться, видимо действительно отцовская порода взыграла, а Рита всегда была слабым, ранимым, ведомым ребенком. Мотылялась, как листок в ураган, по жизни, куда ей еще и ребенка воспитывать?

— Ты знаешь, — задумчиво проговорила Марья, — раньше я мечтала о тебе. Мечтала увидеть хотя бы на минуточку, прикоснуться, чтоб ты была рядом. Жить с тобой было самым большим счастьем. Мне казалось, что будем мы вместе и все проблемы от этого решатся, все станет хорошо, никакие преграды нам будут не страшны. Но я ошибалась. Тебе не стоит себя винить в том, что тебя не было рядом, ведь ничего хорошего ты мне дать не могла. Я тебя прошу, хоть Славику дай! — Марька подскочила и требовательно посмотрела на мать. — Хоть с ним будь ласковой, надежной мамой, будь с ним вместе, а не рядом, как когда-то со мной. У тебя есть дядя Игорь, он за вас заступится, тебе больше не нужно переживать о будущем. Да будь же ты хоть с братом нормальной матерью, ну со второй же попытки у тебя должно получиться! И я тебя заклинаю, не подпускай бабушку с теткой к вашей семье! Ты же видишь, что от них одни неприятности! Научись ты думать своей головой и смотреть критически на вещи! А если не можешь, хоть мужу своему верь!

— Хорошо, — голос Маргариты был тих и слаб. — Я обещаю тебе, что не буду позволять маме и сестре вмешиваться в мою жизнь. Зря ты так о них, но ради тебя я обещаю.

Марьяна спокойно кивнула.

— Вот и умница, — согласилась она.

Ну вот, кажется она стала родителям своему родителю. Тоже какая-то форма семейного извращения, Дарька когда-то о таком говорила.

— А теперь звони в опеку и скажи, что ребенок у нас потому что ты его отдала, а то до приезда дяди Игоря замучаемся по триста раз в день дом вылизывать и Славу купать.

Рита покорно потянулась к телефону.

Из больницы Марьяна вышла усталая и почти больная. Хотелось только одного — добраться до дома и упасть замертво, чтоб восстановить хоть какие-то силы.

Но вместо этого девушка плюхнулась на скамейку. Настроение было паршивым, разговор с матерью высосал из нее всю энергию.

Дарина когда-то говорила, что для того, чтоб нормально жить, человеку нужна твердая почва под ногами, уверенность в будущем, в том, что у него есть надежный тыл и постоянная поддержка. Такая уверенность идет из семьи.

Вот только семьи у Марьюшки больше нет. И откуда теперь взять столь необходимую каждому, самую важную почву?

— Сильно устала? — Женька опустился и рядом и протянул возлюбленной стаканчик с кофе.

— Ага, — Марьяша покорно приняла гостинец и от души отхлебнула. Крепкий, сладкий, как она любит. — А ты что здесь делаешь?

— Тебя встретить решил, — Евгений улыбнулся, — Славик спит, ребята прекрасно справляются и без меня, а вот тебе, похоже, нужна помощь.

— Понимаешь, — Марька горячо заговорила, глядя на возлюбленного, — я тут поняла, что в этом мире совсем одна. Ну точнее у меня есть вы, но нет семьи. Друзья — это хорошо, но семья… — девушка замялась, пытаясь подобрать правильные слова для выражения своей мысли.

— А я тебе не семья? — нахмурился Женя.

— Жека, ты… — Марья совсем запуталась в своих мыслях, — Женька, ты со мной, но вроде как не официально, не по крови, короче, не надежно как-то!

— Если тебя тревожит официальная сторона вопроса, мы можем пойти в ЗАГС хоть сейчас, — Евгений внимательно посмотрел на любимую, пытаясь угадать что именно ее тревожит и как эту тревогу прогнать.

— Да при чем тут ЗАГС?! — Марька подскочила и всплеснула беспокойными ручонками. — Не в нем же дело!

— А в чем? — Женька совсем растерялся.

— Не знаю, — Марья разом растеряла весь пыл, — я уже совсем ничего не знаю.

Евгений только вздохнул и притянул любимую к себе.

— Ну хватит, — спокойно велел он. — Мы договорились, что если съезжаемся, то именно к семье и идем. Сейчас нас от этого отделяет только роспись, но со временем придет и она. Я всегда буду рядом с тобой, во всем поддержу и никогда не оставлю. Разве этого тебе для уверенности мало? Или ты мне не веришь?

— Да верю, Женька, верю! — Марья действительно верила. — Просто разговор этот дурацкий, мама ведет себя хуже Славика. Вот и я начала хандрить вместе с ней.

Женька ласково улыбнулся.

— Все прошло, — утешил он, — я рядом и всегда буду прогонять твою хандру. Пойдем скорее домой, нас заждались уже, наверное.