Бунтарка для хорошего мальчика

Глава 48

Все друзья собрались в комнате, обсуждая предстоящую свадьбу. Они, конечно же, могли перенести собрание в другое место, но оставлять Женьку одного как-то не рискнули. Парень второй день лежал, укутавшись в одеяло с головой, и на друзей никак не реагировал — просто говорил, что устал и просил оставить в покое.

— Не отойду я от него, я даже в туалет хожу, только когда Сашка в комнате, — бурчал Миша. — Марька у нас кремень, а это нежный, ранимый, не выдержит душа поэта, самоубъется, как мы после этого жить будем?

Ребята серьезностью положения прониклись, Ангелина с Вадимом даже вознамерились отменить свадьбу, но их испуганно отговорили друзья — второго дубля подготовки они бы просо не выдержали!

— Смотри, в двенадцать начинается церемония, значит встать вам нужно в пять утра, — нравоучал Александр. — Да не тебе, Вадик, тебе можно встать за пол часа до начала, им — Гелке, Глаши, Даришке. Все равно всем скопом у Дари сегодня ночуют, ну и я с ними, чтоб не безобразничали.

— Не будем, — хмуро буркнула сестра. Настроение у нее было ниже плинтуса, никакого праздника без Марьяшки не хотелось.

— Отлично! — бодро перехватила инициативу Дарина. Штатный психолог тоже не светился радостью, но держала себя в руках ради друзей, должен же хоть кто-то оставаться здравомыслящим в этом бедламе. — Одежду нужно сегодня осмотреть еще раз, чтоб никакие оборки не отошли, замок не заело. Вадик, убери ужас из глаз, тебе нужно только рубашку погладить, и то не обязательно — под пиджаком не видно. — ребята не выдержали и рассмеялись удачной шутке.

Но их смех прервался на пол ноте, потому что дверь отворилась и в комнату ввалилась Марька.

Взъерошенная, с опухшим от слез лицом, с горящими безумьем глазами, она рванула, не разуваясь, к Женькиной кровати, стащила с него одеяло и выпалила.

— Да ну его нафиг, эту измену! Хватит кукситься, возвращайся, сделаем вид, что ничего не было.

— Какая к черту измена?! — Евгений повернулся и удивленно взглянул Марьке в глаза, впрочем, удивление почти мгновенно перешло в бешенство. Марьяна еще ни разу в жизни не видела Женю таким злым, как сейчас.

Парень резко вскочил и навис над маленькой Марьюшкой. Он был одет в ту самую рубашку, в которой от нее уходил, и те же самые брюки. Одежда была помятой, потрепанной, впрочем, как и сам Евгений. Бледнющий, словно вампир, даже лихорадочного румянца не видно, темные волосы всклочены, глаза горят безумием.

— Вот это поворот! Жека, ну ты и ловелас! — уважительно присвистнут Мишка, но тут же опомнился. — Кобель ты последний, Жека! Не ожидал я от тебя такой подставы.

— Вот это поворот! — только и смог выпалить Артем.

— Сашка, дай этому Казанове в глаз, — в гневе выпали Ангелина, — хотя не надо, я сама, только за табуреточкой сгоняю!

Гела уже рванула с кровати, но ее удержал мудрый Вадим, на Сашке с двух сторон повисли Даря с Глафирой, ибо Александр рвался мстить за ребенка.

Но Марьяна с Евгением не слышали всего этого цирка, ребята смотрели друг на друга, Евгений с безумной смесью злости и отчаяния, Марька с отчаянной нежностью и любовью.

«Довела мужика», — билась дурная мысль на краю ее сознания.

— Пойдем! — Женя резко схватил любимую за руку и потянул к двери. — Нам на многое обсудить!

Ребят провожали разочарованные вздохи друзей. Всем было безумно интересно, что же произошло у этой парочки.

— Рассказывай все, сию секунду! — велел Женька быстро шагая по общажному коридору. — В подробностях, — добавил он хмуро.

Сбитая с толку Марьяна затараторила, вываливая всю историю от начала до конца, поспевая по лестнице вслед за любимым.

Женя автоматически подстраивался под короткие, девичьи шажки. Он тащил Марьку за собой, но тащил не грубо, скорее, как строгий родитель, который ведёт отчитывать непослушное дитя, крепко сжимая его ладонь.

— Дура! — выпалил Женька, когда поток торопливых слов подошёл к концу. — Марья, ты фантастическая дура! — закричал он отчаянным гневом.

Ребята стояли друг напротив друга в тесном дворике общежития. Марька удивлённо смотрела на злого Евгения, она ещё ни разу в жизни не видела, чтоб любимый приходил в такое бешенство.

— Ну как ты могла в эту чушь поверить?! — ревел Женька, нависая над Марьяшей. — Когда ж ты начнёшь уважать и меня и себя?

— А что мне оставалось делать? — растеряно пробормотала Марьюшка. — Все было очевидно.

— Меня надо было растолкать, оплеух надавать, скандал устроить. В идеале, конечно, спокойно поговорить, но на это уже и не надеюсь, — Женька схватился за голову и присел на высокую ограду клумбы.

— Жек, прости, — слова Марьи прозвучали жалобно и по-детски. — Она была такой уверенной, убедительной, а ещё… — девушка помялась, формулируя мысль.

— А ещё, ты по-прежнему уверена в том, что она подходит мне больше чем ты, — грустно закончил Женька мысль возлюбленной и притянул ее, устроив у себя в объятиях. — Марья, и все же ты просто непроходимая дура!

Было странно слышать из уст интеллигентного, сдержанного Жени такие ругательства, но Марьку они не капли не обижали. Наоборот, девушка вдруг поняла, что окончательно довела свою каменную стену до ручки.

— Ты иногда творишь вещи, которые не поддаются никакой логике! — продолжил возмущаться Женя, глядя поверх Марьюшкиной макушки, потому что сама она была плотно прижата спиной к его груди, — ты ведёшь себя, будто сумасшедший подросток, ты из раза в раз унижаешь меня своими жалостью и недоверием. Но я всё равно люблю тебя, Марь! Я безумно люблю каждую черту твоего дурного характера, каждый твой взгляд и каждую мысль. Я не представляю себе и дня без твоей бесконечной заботы и нравоучений. Ты самая прекрасная девушка, которая есть на свете! И мне страшно представить, что какое-то недоразумение могло нас разлучить.

— Я тоже люблю тебя, Женька! — Марьяна повернулась к возлюбленному и закинула руки ему на шею. — И я больше не думаю, что мы друг другу не подходим. Наоборот, нет в этом мире людей, подходящих друг другу так же сильно, как мы с тобой.

На лице Женьки появилась дурная, блаженная улыбка.

— Поняла наконец! — воскликнул он. — Жаль, что так долго к этому шла. Ладно, пойдем, разберемся с Вероникой раз и на всегда, а потом домой. Соскучился по тебе безумно!

Парень отлепился от клумбы, бережно взял Марьюшку за руку и повел ее в общежитие.

— Жень, а мы куда? — осторожно спросила Марья.

— Поговорить с Вероникой, — совершенно нейтральным тоном ответил Евгений, но Марьку его показное спокойствие не обманула — она уже прекрасно знала, что в гневе Женька страшен.

— И что ты ей скажешь? — спросила Марье более настроено.

— Все то, что давно нужно было сказать, — Женя только пожал плечами. — Не переживай, я беру тебя специально, чтоб не сорваться. История получается уж очень некрасивая.

Меня ещё во время работы над докладом стало клонить в сон, при чем очень сильно. Тогда списал на переутомление, сейчас уже и не знаю, что думать.

В тот вечер я попросился переночевать к Олегу, мы с ним неплохо общаемся, и я знал, что он собирается остаться у своей девушки в городе.

Лег в кровать и отрубился, проснулся рано утром, увидел, что сообщение ты не прочла и рванул домой. А там ты. Дальше все знаешь.

Сильно подозреваю, что ребята оставили ключи от комнаты Нике и ее соседке на всякий случай, а она и воспользовалась положение.

Слушай, мне даже интересно, тебя не смутило, что обстановка в комнате абсолютно мужская?

— Будто я на эту обстановку смотрела! — фыркнула Марьюшка. — Тебя в чужой кровати увидела и сразу же окаменела, больше ни на что смотреть не могла.

— Женская логика, — печально покачал головой Женя, — вы делаете выводы, основанные лишь на штрихах.

Молодые люди подошли к двери, обклеенной весёлыми картинками бабочек, и Женька резко постучал.

— Да, — дверь открыла Вероника в игровом, коротком халатике.

— Явно не нас вдвоем ждала, — не удержалась от ехидной ухмылки Марьюшка.

Женя на такие мелочи не размениваться, широкими шагами он вошёл и припечатал Нику к месту ледяным взглядом.

Девушка резко побледнела, Марьяша почти физически почувствовала, как заледенели конечности соперницы.

— Чтоб такого больше никогда в жизни не повторилось! — от ледяного тона Евгения содрогнулась даже Марьюшка, правда парень мгновенно взял ее ладошку в свою.

— Женя, я… — Вероника попыталась придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку, но от волнения в голову ничего не шло.

— Я не хочу слышать объяснений, — голосом Женьки можно было резать стекло, — я хочу только, чтоб ты больше никогда ко мне не приближалась. Ты и так достаточно унизилась, дальше падать просто уже некуда.

На Нику было жалко смотреть, девушка спала с лица, в глазах появились слезы. Марьяшка даже пнула возлюбленного, чтобы подбирал слова помягче, но Евгений оставил этот жест без ответа.

— Я достаточно ясно выразился? — с холодным спокойствием спросил он. — В общежитии достаточно парней, которые любят такое настойчивое внимание, но меня оно только раздражает, будь добра держи себя в руках и впредь думай прежде чем принять вежливость за симпатию.

— Да, я поняла, прости… — уже сквозь слезы пробормотала Вероника.

Марья тут же потянула любимого прочь из комнаты.

— Жека, ну не добивай ты ее, пойдем! На нее и так смотреть больно.

Женя покорно вышел за любимой в коридор. Вслед им полетел гневный взгляд Ники, жалость соперницы ее ранила даже, пожалуй, сильнее, чем гневная отповедь.

— Ну что ты на нее налетел? — с укором посмотрела на Женьку Марьюшка. — Накосячила, с кем не бывает.

— Меня поражает твоя доброта! — совершенно искренне изумился Женя, глядя на любимую. — Тебя она щадила?

— Я что, барышня тебе кисейная, меня щадить? — фыркнула Марьюшка.

Женя только рассмеялся.

— Пойдем домой! — позвал он. — Мне кажется, что прошли не сутки, а целая вечность!

Марьяна покорно позволила себя вывести на улицу, за Женькой она готова была идти хоть на край света!

Домой они залетели уже слившись в поцелуе. Одежда сделала с космической скоростью. В кровать молодые люди упали совершенно обнаженные и тут же слились в одно целое, вымещая через соитие всю горечь и тоску друг по другу. Женя входил медленно, осторожно, уже привычно давая Марьяше привыкнуть к его размеру. Марька не позволила любимому медлить, обхватила его ногами за талию, и сама резко насадилась на член, приподняв бедра.

Девушку тут же пронзило болезненное наслаждение.

— Тише, душа моя, тише, — бормотал Женька, придерживая любимую и переводя ее резкие толчки снизу в неторопливые плавные движения. — Тебе же самой больно.

— Плевать, — пробормотала Марьяша между стонами, — чувствовать тебя целиком в себе — самое большое наслаждение, ради этого можно и потерпеть.

Евгений только ласково улыбнулся. Он осторожно отстранился от девушки, закинул ее ноги себе на плечи и стал входить медленно и осторожно, наблюдая за малейшей реакцией, контролируя каждый толчок.

— Ты редкостный зануда! — пробормотала Марька.

— Нет, мое сокровище, я просто защищаю тебя от себя самой.

Ритм был выверенным и точным, движения уже совсем умелыми, не прошло пары мгновений, как Марьюшка улетела под чуткими ласками и Женя присоединился спустя пару судорожных ударов сердца.

— Я идиот, — пробормотал он, крепко прижимая Марьяшу к своей груди, — ну как я мог позволить тебе уйти.