Диагноз «Неверный»

Глава 14

Сижу в кабинетике моей подруги Любы и смотрю на её философский вид. Сегодня с утра получила результаты её анализов и решила заскочить поделиться радостной новостью, что её приключение недельной давности закончилось благополучно.

Хотя шла я сюда не только за этим. Мне хочется с кем-то поделиться и понять, насколько я стала дурой, но каждый раз, когда я смотрю на своих девочек, мне становится стыдно даже заикаться о своей жизни.

— Ну что, всё у тебя хорошо, — говорю бодро. — Всё просмотрела сегодня, как только пришли результаты, и решила заскочить к тебе, заодно посмотреть на твоё состояние, — но Люба только губы растягивает в грустной улыбке.

— У меня всё хорошо, Лар.

— Я вижу, — хмыкаю я. — Но улыбка на лице не означает, что внутри у тебя штиль.

— Штиль, — отвечает Люба и прикрывает глаза, будто пытается прямо сейчас отыскать тот самый штиль. Мне бы поучиться у неё. — Полный. И ты знаешь, мне даже как-то спокойнее стало после того, как я всё осознала и приняла. Мужчины, тем более такие, как Ветров, никогда не меняются. Перевоспитывать кого-то я не нанималась. А всё остальное — это уже не для меня. Не в том я возрасте, чтобы страдать из-за мужика. Пускай и с хорошим достоинством между ног.

— Ох, Люба, — вздыхаю и беру в руки чашку с кофе, у неё он всегда самый вкусный. А вот Ветров — это невероятная история в жизни нашей Любы. Местный авторитет и меценат, который решил, что она должна быть его. Хотя я даже завидую Любе, в какой-то степени. — Как же тебе повезло, что ты имеешь теперь этот опыт. Но ты знаешь, меня даже гордость взяла за Ветрова, что не такой он и конченый, раз чистенький.

— Лара, прекращай, — смеётся Люба, и мне становиться теплее. — Ты у нас вообще вольная птица. Да за тобой такие мужики увиваются, что удивлена до сих пор, как ты замуж повторно не выскочила.

— Какое замуж, Люб. Ты что, забыла, что все эти увивающиеся мужики постоянно куда-то сливаются, как только дело доходит до самого сладкого? — со стоном отвечаю я, вспоминая наш вечер с Артёмом и как я сама же его и отшила у двери квартиры. Не смогла. — Я уже скоро пойду по маркетплейсам в поисках удовлетворяющего устройства.

— Лариса, что я слышу? — уже в голос хохочет Люба, а я выдыхаю, потому что подруга не улавливает моего настроения.

— То и слышишь. Вот такая я. Тебя учу, как важна регулярная сексуальная жизнь для женщины, а у самой… В общем, ну его, — отмахиваюсь и стараюсь перевести тему. Тут оказалось, что Глебушка, сын Любы, встречается с дочерью этого самого Ветрова. И на той недели у них состоялось феноменально знакомство. — Ты мне вот что скажи, приезжал этот идиот?

— Приезжал. Даже пытался угрожать Глебу. Но судя по тому, что дети вместе и сейчас, вышло у него плохо.

— И всё? — удивлённо спрашиваю я.

— А как ты думаешь, почему у нас работает новенькая девочка за стойкой и в зале? — ухмыляется Люба, а меня и правда это удивило, но я как-то не успела уточнить. Тем более, мы все знаем, как Люба любит своё кафе, а тут девочка за барной стойкой. — Ирочка оказалась какой-то родственницей этого амбала Ветровского, — хохочет Люба. — Когда она зашла ко мне и сказала, что приходил Семён Дмитриевич и дядя Серёжа, я чуть со смеху не померла здесь. Я же всем запретила говорить, где я и когда буду.

— Вот ты даёшь! — Я не сдержалась и начала хохотать с Любой, представляя выражение лица мужчины, который привык получать в этой жизни всё, а тут на его пути появилась наша Люба. — И тебе его не жаль?

— Нет. Хороший секс ещё не повод становиться на побегушках у мужика. Тем более, то, что у нас было, по всей вероятности, оценила только я. Ветров же поступил как обычно. Потрахался — заплатил. — Люба кривится, а я не могу не согласиться с ней.

— Ну, тут тяжело не согласиться. Мудак он, конечно, редкостный. Но хорош, зараза. Ладно, а ты Аллку давно видела? — решаю спросить у Любы, так как давно не созванивалась с нашей цветочной феей.

— Должна была зайти сегодня, но что-то нет до сих пор, — спокойно отвечает Люба.

— Девочки! — Дверь в каморку Любы резко открывается, и в неё залетает перепуганная, бледная и дёрганая Алла. — Дикоев вернулся в город, — шепчет побелевшими губами Алла.

Вся лёгкость общения с Любой и веселье исчезают, будто и не было ничего. Я и забыла, что в жизни нашей Аллочки был треш пострашнее, чем измена мудака-мужа.

— Как вернулся? — рычу я. — Где он?

— Был в моём цветочном магазине, — выдыхает Алла, начиная сползать по стене.

— Эй-эй! — Мы бросаемся к ней.

Поднимаем и усаживаем в кресло, где только что я сидела. Осматриваю её, проверяю пульс, а у самой в голове уже зреет план казни, со всеми вытекающими обстоятельствами. То, что пережила Алла после расставания с Дикоевым больше пятнадцати лет назад, не забывается. Мы тогда её еле вернули. А потеря ребёнка чуть не убила её. В прямом смысле. Я тогда была молодая, зелёная и только пошла учиться, и эта история с Аллой стала для меня в какой-то степени судьбоносной. Я тогда и выбрала гинекологию, потому что решила, что обязана помогать таким женщинам. Хотя какая ирония! Себе помочь не смогла.

А вот Дикоев, сволочь последняя, даже не удосужился объяснить, за что он так поступил с нашей Аллой. Да и она толком не рассказала, что тогда произошло на самом деле. Судя по её нынешнему состоянию, было что-то такое, что до сих пор срабатывает триггером для неё.

— Прекрати так нервничать! — шиплю на Аллу, похлопывая её по щекам. — Я бы этому уроду все ноги переломала. Тварь! И посмел ещё вернуться. После всего, что натворил!

— Лара, — осекает меня Люба. — Пей, Алла, и успокаивайся. Ничего страшного не произошло. Может, он тебя не узнал, — делает предположение она, но когда мы замечаем, как у Аллы начинают катиться слёзы, тяжело вздыхаем: — Значит, узнал.

— Алла, только не вздумай снова возвращаться к тем воспоминаниям, поняла? — рявкаю на Аллу.

— Аллочка, дорогая наша. Тебе нужен перерыв. Отдых. Отпуск. Называй как хочешь. Я вон нашла девочку себе в помощь и, ты знаешь, так рада. Нужно было раньше этим пользоваться, а не только по необходимости приглашать, — начинает бормотать Люба, нервно потирая лоб.

— Какой отпуск? — шепчет Алла. — Это мой магазин. Моё детище. А мои теплицы? Мои цветочки? Им тоже в отпуск прикажешь сходить?

— Ой, девки, вот это у нас новый год начался, — тяжело вздыхает Люба. — Хорошо хоть Ларку пронесло. Она вон на морях отдохнула. Дочь-красавица растёт. Замуж тебя осталось выдать, и всё.

— Не берут меня замуж. Да и нечего там делать, девочки, — хмыкаю я зло и замолкаю.

Пускай мои девочки думают, что хоть у меня всё спокойно. У них здесь похуже будет. Я со своими мелочными переживаниями и рядом не стояла. Само наладится. Надеюсь.

Люба выходит из каморки, а я продолжаю смотреть на Аллу, которая будто погружается в себя, а после с содроганием выныривает. Внутри всё скручивает от боли за неё. Аллочка у нас, как её любимые цветы, такая же нежная и ранимая.

— Лара, я не смогу… — начинает сбивчиво говорить Алла. — Я, когда увидела его сегодня, думала: умру на месте. Скажи мне, как ты смогла забыть? Как, Лара? — со слезами спрашивает она.

— А кто сказал, что я забыла? — горько усмехаюсь и обнимаю Аллу за плечи. — Я просто смогла с этим смириться, Алл. Приняла. Я ничего не смогу изменить в прошлом, но могу изменить своё будущее.

— Я так не смогу, — разрыдалась Алла, а я растерялась, снова испытывая горечь и боль за неё.

Правильно подметила Люба: ох и год у нас начался. Кстати, а где она сама?

— Посиди здесь, я выйду, гляну, куда Люба пропала. — Я подаю Алле стакан и иду в зал кафе.

— Насмотрелся? — слышу шипение Любы и даже замираю в коридоре.

— Нет, — звучит бархатный мужской голос, явно возбуждённый. Да неужели сам Ветров пожаловал, собственной персоной? — Думаю, в какой позе тебя отодрать сейчас, чтобы дури поубавить.

— Деньги закончились? — Я давлюсь вдохом, и даже гордость берёт за дерзкий ответ Любы. Она всегда могла постоять за себя.

Но дальше я слышу только мычание моей подруги и решаю, что пора выходить из укрытия, да и неприлично взрослой тётке прятаться за углом.

— Люба, тебе помочь? — произношу громко и вижу, как дергается и напрягается Ветров.

Высокий, плечистый, шикарный мужчина в самом расцвете сил. И слава богу, не Карлсон. Смешное сравнение придает мне уверенности, а удивление и узнавание в глазах Ветрова даже льстят.

— Ба-а-а, — тянет он, нахально оглядывая меня. — Сама мадам Рысева.

— Я, Семён Дмитриевич, — гордо вскидывая подбородок, — уже три года, как Самохина. А вас бы попросила ручки-то свои убрать от Любы. А то я хоть и гинеколог, но повышение квалификации, как врач-андролог проходила, и довольно успешно. Могу продемонстрировать.

Говорю спокойно, пока не замечаю, что к барной стойке идёт злющий Дикоев в белой пене.

— Ты что, совсем охренела, сука? Ты знаешь, кто я? — начинает орать он.

И я понимаю, что пропустила намного больше, чем приставание Ветрова к моей подруге. Люба здесь без меня решила устроить день правосудия?

— Гера, закрой рот! — гаркает Ветров, отчего я ловлю очередной шок. Это он сейчас что, заступился за нас?! — Милая, а что здесь делает лучший гинеколог нашей области? — Он переводит взгляд на Любу и так нежно смотрит на неё, что я начинаю понимать: пропала наша девонька, ну или попала, как знать.

— Ты мне рот закрываешь, Ветер?! — орёт Гера, перебивая Ветрова. — Да это конченая меня чуть глаз не лишила! Я тебя, как букашку раздавлю, идиотка! — А это уже Любе.

— Пошёл… — только начинает орать Люба, как Ветров снова повергает нас в шок и накрывает её рот ладонью.

— Идём, Гера, отвезу тебя в больничку. А с этой женщиной я сам разберусь. — Он отпускает Любу и отходит от неё. Кивает нам добавляя: — Дамы. — Ветров выходит из-за барной стойки, подхватывая под руку Дикоева с красными опухшими глазами, покрытого пантенолом, как я успела заметить.

— Ты что сделала? — спрашиваю с нервным смешком.

— Залила морду этого мудака пантенолом, — рычит Люба. — Сволочь. Посмел явиться сюда. Да я его на порог не пущу! А кто такой врач-андролог? — резко переводя тему, спрашивает Люба, а я начинаю хохотать.

— Врач, который специализируется на мужчинах. То есть, кастрацию может провести быстро.

На весь зал разносится наш хохот, а из-за угла выглядывает Алла и тихо шепчет:

— Ушли?

— Ушли, — выдыхает Люба. — А вот тебе и правда нужно съездить отдохнуть. А за твоими цветочками мы и сами присмотрим. Или, хочешь, я у папы спрошу, вдруг у него, кто есть на примете?

— Давай, — нервно соглашается Алла, но взгляд всё время бросает в окно, в котором чётко видно, как эти два идиота усаживаются в машину и отъезжают от кафе.

— Ладно, девочки, — усмехаюсь, оглядывая их. — С вами весело, но мне пора на работу. И может, где-то по пути я тоже встречу своего мудака.

— Не надо больше нам таких, Лар, — тянет Люба. — Давай уже нормальных.

— Так где же их взять? — Я пожимаю плечами. — Бывает, смотришь и думаешь: вот он нормальный. Всё при нём. Воспитанный. Хорош собой. Бери и пользуйся. А на деле получаешь хрен на ножках, которые ходят только туда, куда этот самый хрен и указывает.

— Как-то грустно ты обрисовываешь наши перспективы, Лара, — хмыкает Люба.

— Как есть, девы, как есть.