Диагноз «Неверный»

Глава 9

Утро начинается не с кофе. Ухмыляюсь сама себе и поднимаюсь с кровати. Солнце только начинает вставать над горизонтом, а я уже выспалась. Хотя, когда ложилась, думала, просплю до обеда, но нет. Что-то сегодняшняя ночь во мне изменила. И эти изменения мне нравятся. Но кофе всё равно хочется. Лучше бы, конечно, тот, что делает моя подруга Люба.

У неё своё кафе уже почти десять лет. Она невероятная. Я всегда ею восхищаюсь: она смогла остаться такой же сильной и вырастить такого замечательного сына после того, как её муж погиб у неё на глазах. Люба — пример для нас с Аллой. У меня не самая простая история, но из нашей троицы Алла слишком побита этой жизнью, так что мы с Любой её оберегаем.

Но сейчас не об этом. Хотя я очень вовремя вспомнила о подругах. Я же им обещала подарков из Пхукета. Так что пора, Лара, воплощать свои планы на отдых в реальность. Нет желания киснуть в номере.

Набираю ресепшен и уточняю, когда в номере Руслана всё починят. Не хочет съезжать сам — я ему помогу. Когда я слышу в ответ, что номер будет готов к обеду, но господин Рысев решил отказаться от него, то чуть ли зубами не скриплю. Прошу отменить его просьбу и вернуть всё как было. Работая в поликлинике не один год, учишься разговаривать с самыми разными людьми. И сейчас это умение сильно помогает, когда слышу, что мне говорят, будто это заявление должно поступить именно от господина Рысева. В наше время все следят за своей репутацией ещё сильнее, чем раньше. Так что пара фраз о моих возможностях и немного преувеличений быстро помогают решить проблему по имени Руслан.

Я хоть и родилась девочкой, да ещё и младшей в семье, но росла я с пацанами. Мои братья меня оберегали, как умели, но это было до того момента, пока они не уехали сначала учиться, а после — в армию, а потом и женились. Мне пришлось учиться самостоятельно отстаивать себя. Спасибо, мама и папа, что вы родили меня красивой блондинкой и не дурой.

Но как же я так попала с Рысевым? Сейчас эта мысль сильно царапает, вскрывая те раны, которые, я так надеялась, уже затянулись.

В надежде, что спокойно приму душ, выхожу из комнаты и натыкаюсь на выходящего из ванной Руслана. Мокрый, с полотенцем, повязанным на бёдрах. Всё такой же подтянутый. Смотрю на него, а в памяти тут же всплывают воспоминания о нашем сексе. А сколько мы с ним пробовали всего. Ух, аж жарко стало, пока я не поднимаю глаза к его лицу.

Он смотрит на меня тяжёлым потемневшим взглядом, смотрит голодно и дико. Да, так смотрел на меня мой муж, пока я не узнала, что он смотрит так на всех. От этого сравнения в голове все картинки прошлого рассыпаются мелкой крошкой, заставляя меня скривиться от неприятного чувства.

— Так противен? — с горькой усмешкой спрашивает Руслан.

— Всё так же хорош, — отвечаю, зеркаля его улыбку. — Только не мой. А я слишком брезглива, чтобы пользоваться общественными приборами, если они не проходят качественную стерилизацию. — Я делаю несколько шагов в его сторону и останавливаюсь, когда понимаю, что Руслан не двигается с места, он злится. — Я хочу в душ. Отойди, будь добр.

Руслан смотрит на меня с прищуром. Его грудь быстро поднимается от частоты дыхания, и даже если меня это волнует, я этого уже не показываю. Не могу, и всё.

Руслан отходит в сторону, жестом предлагая пройти. Открываю дверь в ванную и вспоминаю о номере, разворачиваюсь к Руслану:

— Ах да, я позвонила на ресепшен и попросила ускорить твоё переселение обратно в твой номер. И если ты хотел чего-то добиться тем, что находишься сейчас здесь Руслан, то эффект достигнут прямо противоположный. — Я говорю спокойно, а вот Рысев начинает явно раздражаться.

— Лариса, ты…

— Я, Руслан, я, — перебиваю его. — Я устала от тебя и твоей навязчивости. Как ты не понимаешь, что я не могу тебя простить? Или ты думаешь: это нормально жить в семье, но сексом заниматься на стороне?

— Лара, ты не понимаешь, — выдыхает он, а я только горько улыбаюсь.

— Конечно, не понимаю, Руслан. Я многого не понимаю. Но как врач и вроде даже хороший, могу тебе сказать: всё, что ты делал, очень плохо лично для моего здоровья. И, возможно, именно поэтому я и не могла забеременеть так долго после Киры. Хотя кому я объясняю…

Отворачиваюсь и захожу в ванную, закрывая дверь за собой. Слышу тихое шипение Руслана, но стараюсь не реагировать. Понимаю, что мне стало легче. Нужно было давно ему всё высказать, может, и нашла бы нормального мужчину себе. Вероятно, я слишком сильно любила его. Да, я слишком сильно любила. Слишком сильно отдавала себя ему, Кире, семье, которой у меня, по сути, не было. Точнее, в ней всегда был кто-то третий.

Пока принимаю душ и привожу себя в порядок, мелочно надеюсь, что Руслан соберёт свои вещи и уйдёт из нашего номера. Надежда, как говорят, умирает последней.

Выхожу и вижу, как Руслан уже разливает кофе. Мне снова становится горько и неприятно. И сейчас не так за себя, как за всех женщин, которых предают. Я не идеализирую нашу половину человечества, но почему-то думаю, что большинству тяжело переступить этот порог измен, в отличие от мужчин.

И снова ты сама себе противоречишь, Лара. Упрекаю я себя. Я ведь рассказываю о пользе регулярной половой жизни каждой своей пациентке. Хотя каждый раз акцентирую внимание на том, что важно ещё и правильно себя обезопасить. Но сама не могу себе эту жизнь наладить.

— Я заказал нам кофе, — говорит Руслан, поднимая на меня взгляд.

— Хочешь о чём-то поговорить, говори, пока Кира спит. — По его позе, взгляду уже знаю, что разговор зреет неприятный. Для меня так точно.

— Ты всегда знаешь, что я хочу сказать, да, Лара? — И опять эта его ухмылка.

— Никак не вытравлю эту особенность из себя, — отвечаю в тон ему.

— Ну хотя бы кофе в обществе жены я заслужил?

— Бывшей жены, Руслан, — снова поправляю его, подхожу к столику и беру чашку. — Говори, пока есть время.

— Лара, я очень виноват перед тобой, но я так больше не могу, — произносит Руслан, а я вижу, как он сжимает руки в кулаки.

Отворачиваюсь и иду на балкон. Чего-то такого я и ожидала. Но звучит всё это как-то слишком пошло или даже противно.

За спиной слышу тихие шаги Руслана. Он становится рядом со мной, и утренний запах прохлады смешивается с его запахом. Прикрываю глаза, подношу чашку к губам, но не отпиваю, а вдыхаю. Тихо, как воришка, вдыхаю и аромат Руслана. Поднимая в своей памяти воспоминания счастья, а после снова кривлюсь от самой себя. Брезгливость и дурнота подступают к горлу.

— Лара, — шепчет Руслан, — я никогда бы не подумал, что буду это говорить, но я прошу тебя, давай попробуем снова. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила мне. Не знаю, как исправить то, что уже сделал. Но и вот так больше не могу. — И я бы ему поверила, столько в его голосе сейчас раскаяния и мольбы, но…

— Руслан, а ты помнишь, как увидел меня впервые? — спрашиваю негромко, но не поворачиваю к нему головы. По изменившемуся дыханию понимаю, что помнит. — А помнишь, какие ты мне давал обещания, когда я отдавала тебе себя? — К тошноте ещё и горечь добавляется. — А помнишь, как ты первый раз изменил?

Вот теперь я поворачиваюсь к Руслану. Только его голова опущена, а сложенные перед собой руки напряжены до предела. Он смотрит куда-то в пол, но, вероятно, воспоминания мучают сейчас не только меня.

Вокруг так красиво от восходящего солнца. Воздух прогревается, а отблески на воде делают рассвет просто волшебным. Лёгкий шум прибоя вдали и голоса людей говорят, что утро настало.

Переключаю своё внимание на внешние ощущения, боясь погрязнуть в боли и обиде. Я там была, мне не понравилось.

— Я хочу, чтобы сегодня тебя не было в моём номере, — говорю я спокойно спустя несколько минут молчания. — Хочешь проводить время с Кирой — проводи, но без меня. У меня есть планы на отдых. Время идёт, а я ещё и в половине мест не побывала. И первое — это прогулка по самому Пхукету. А ещё мне нужно купить сувениров девочкам и на работу. Так что я буду благодарна тебе, Руслан, если ты всё же не станешь больше портить мой отдых. — Я разворачиваюсь, чтобы идти будить Киру, но решаю добавить: — И ещё, спасибо. Ты меня, конечно, бесишь, но хорошо, что приехал. Я хоть выговорила тебе всё, что болело все эти годы. Раньше нужно было. — Последнее добавляю чуть тише и захожу в номер, довольная собой и с каким-то облегчением на душе.