Диагноз «Неверный»

Глава 20

— Я бы очень хотел побыть с тобой в этот день, милая. — Артём говорит так нежно, вот только мне не нравится.

— Не страшно, — отвечаю, заставляя себя улыбнуться. — Я встречаюсь сегодня с Аллой, да и к Любе нужно заехать. Что-то от неё последнее время мало новостей. А у тебя как наладится всё, приедешь.

— Как там Кира? — обычный вопрос от Артёма.

— Хорошо. — Я смотрю на идущий за окном лёгкий снег. — Сегодня поехала к Руслану. Сказала, что соскучилась. Поэтому то я и решила организовать посиделки.

— Лар, ты соскучилась? — вопрос звучит так неожиданно, что я даже теряюсь.

— Да, — отвечаю чуть с запозданием, но в ответ слышу горький смешок.

— А врать ты не научилась, милая.

— Прости, — извиняюсь я на автомате, но не чувствую сожаления.

Я, вероятно, какая-то неправильная стала после развода.

— Не нужно извиняться за то, в чём не чувствуешь вины, — поучительно продолжает Артём. — Но я всё равно завоюю тебя. Ты же помнишь?

— Ты терпеливый, — отвечаю я на его вопрос.

— Всё, я побежал. Мне ещё нужно успеть сегодня в одно место, да и с мамой нужно побыть. Она слишком сдала в последнее время.

— Давай тогда. Удачи, — прощаюсь я и отключаюсь.

Смотрю на часы, что висят на стене в кабинете. Ещё два часа до конца рабочего дня, значит, нужно соображать, как нам устроить сегодня мозговой штурм. Мне становится всё тяжелее. Я не выдерживаю. Не знаю, как Люба и Алла справляются со всем, что происходило и происходит в их жизни, но мне становиться всё хуже с каждым днём.

Пишу сообщение Алле, что заеду за ней через пару часов, а после набираю Кире. Но она не берёт трубку. Ни с первого, ни со второго раза. После третьего звонка решаю набрать Руслану, но не успеваю, так как в дверь стучат.

— Ларочка, можно? — голос тёти Кати раздаётся так внезапно, что я даже нервничать начинаю.

— Да, конечно. — Я поднимаюсь со своего места, помогая пройти ей, и забираю пальто. — У вас что-то случилось? — спрашиваю взволнованно.

— Что ты, дорогая. Слава богу, всё в порядке. — Мама Руслана улыбается и берёт меня за руку.

— Хорошо, — киваю ей в ответ, но в её взгляде видна нервозность. — Но вы же не просто так приехали в город после обеда, — скорее утверждаю, чем спрашиваю я.

— Я приехала к Руслану, но оказалось, что он с Кирюшей сегодня. Но если с сыном я смогу поговорить в любой другой день, то с тобой редко выпадает возможность пообщаться. — Тётя Катя немного запинается, но руки мои не отпускает.

А я не могу пройти в кресло и так и стою возле неё. В глазах этой ухоженной женщины мелькает что-то такое знакомое, что мне становится немного не по себе.

— Вероятно, мне нужно было с тобой поговорить давно на эту тему, но я всё не могла решиться. — Тётя Катя склоняет голову и выпускает мои руки, чтобы порыться в своей сумочке.

А я пользуюсь моментом и присаживаюсь в кресло. Кажется, сегодняшний разговор мне не очень понравится.

— Ларочка, когда Руслан пришёл к нам с отцом и сказал, что жениться, мы сначала подумали: это блажь, и его скоро попустит. Но когда увидели его рядом с тобой, отец сразу сказал, что свадьбе быть. — Тётя Катя комкает платочек в руках, а я напрягюсь ещё сильнее. — Мы видели, как наш сын меняется рядом с тобой. Видели, как он любит тебя и дышать перестаёт, как только ты оказываешься в поле его зрения, и были счастливы. А ещё… — Она снова запинается, и на её руки падают первые капли слёз. И пускай головы тётя Катя так и не подняла, но то, что она плачет, факт. — А ещё я тихо молилась, чтобы он не повторил ошибок, которые когда-то давно совершил его отец. Но, вероятно, либо мои молитвы были слишком слабые, либо генетика сыграла злую шутку.

Тётя Катя всхлипывает, прикрывая рот платочком, а я поднимаюсь и наливаю ей воды. Подаю ей стакан и замечаю, как у меня дрожат руки. А ещё мне становится холодно. Не снаружи, нет. В кабинете тепло. Мне становится холодно и неприятно внутри.

И пока тётя Катя успокаивается и молчит, я тоже молчу. А ещё мне страшно оттого, что я могу услышать дальше.

— Великое счастье, когда мы встречаем человека, которого сможем полюбить. По-настоящему полюбить, — шепчет тётя Катя. — Не так, как любят описывать в красивых модных книжках и журналах, а по-настоящему, когда любящее сердце может предугадать малейшее изменение в любимом, когда настроение одно на двоих, когда боль одна на двоих.

— Мне кажется, сейчас не совсем уместно вести такие разговоры. — Я стараюсь говорить спокойно, но слышу, как подрагивает мой голос.

— А такие разговоры не могут быть уместными, Ларочка, — возражает тётя Катя. — Ты знаешь, я тебя понимаю, наверное, как никто другой. Я ведь была в твоей шкуре, Лара. — Не знаю, что выражает моё лицо, но мне кажется, что у меня даже сердце перестаёт биться. — Не смотри на меня так, девочка моя. Счастливая жизнь у нас с Ильёй приправлена не одной бочкой дёгтя. И можно было бы всё спихнуть на время или на то, что дети не в ответе за поступки родителей, на ту чепуху, которую привыкли говорить в народе. Но всё это меркнет, когда внутри ты медленно умираешь день за днём. Когда ты не можешь найти даже лучика счастья в очередном дне. Ты знаешь, я ведь тоже узнала об изменах Ильи совершенно случайно. И если бы не увидела собственными глазами всё, то никогда бы никому не поверила. Он ведь всегда возвращался домой, целовал меня, играл с сыном и был самым любящим и заботливым. Все соседки завидовали тому, какой он у меня, а я млела от него. — Губ тёти Кати коснулась грустная улыбка, а поняла, что плачу. — Но когда я всё это увидела, у меня будто всё взорвалось внутри, и от этого взрыва выжгло внутренности.

— Давайте мы не будем вспоминать это, — шепчу, сквозь слёзы. На большее неспособна, так как горло сводит спазмом.

Поднимаюсь и иду к шкафчику с медикаментами. Там у меня спрятаны капли успокоительные. Беру два стакана и, налив в них немного воды, накапываю нам.

— Ларочка, — зовёт меня тётя Катя, а я боюсь даже повернуться к ней. — Прости меня, девочка моя. Прости, что тебе пришлось это пережить. — Она шепчет эти слова, подходя ко мне и опуская свои руки мне на плечи. — Прости и за те слова, что я скажу тебе дальше, но я не прощу себя, если не сделаю этого. Лара, Руслан любит тебя. Любит до сих пор. И если до последнего времени он пытался всё выдавать за временное непонимание, осознавая, что он совершил много проступков и готов исправиться, но просил нас не лезть, то сейчас он просто пропадает, Лара. Ни одна мать не пожелает своему ребёнку такой участи, которую пережила я. И ты для меня такая же родная дочь, как и Руслан, но я не могу больше на вас смотреть. — Она всхлипывает и утыкается мне в спину лбом, а я уже тихо рыдаю. — Я ведь тоже уходила от Ильи. Но отец насильно вернул меня назад со словами, что откажется от меня, если я разведусь. И я устроила тихий бойкот мужу. Переехала жить в комнату сына. А спустя два года встретила мужчину, который готов был взять меня в жёны с сыном, но, когда дело дошло до решающего шага от меня, я не смогла. Забрала Руслана и уехала в отпуск на юг, но мы не доехали. Руслан выскочил из вагона на одной из станций, а я только и успела что схватить кошелёк, а сумки с документами остались в вагоне. Весь план по отдыху был пущен насмарку, и нам пришлось с сыном добираться на попутках домой. Но когда мы добрались, я застала Илью полностью седым и чуть ли не при смерти. Поезд, в котором мы должны были ехать, врезался в товарняк. И очень много пассажиров погибло тогда. Нашли наши документы, а тел не было, так как наш вагон был в огне. Мы добирались домой два дня, и всё это время он думал, что нас больше нет.

Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать всхлип, но выходит плохо. В голове шумит от мыслей и осознания происходящего в жизни, казалось бы, идеальной семьи.

— Я не пришла тебя уговаривать или доказывать, что всё изменится. Не могу, да и совесть мне не позволит сказать, что всё наладится. — Приглушённый голос тёти Кати заставляет сердце болезненно сжиматься. Она не забыла. Ничего не забыла. — Есть мудрая притча о злости и гвоздях в столбе. Так вот, мы как те деревянные столбы. Из нас можно вытащить гвозди измен, обид, боли, потерь, но дырки от них никуда не денутся. Они так и останутся теми пустотами, которые почти не заполняются. Я люблю своего мужа. И сына люблю не меньше, но их поступки и боль, которую они принесли в жизни любящих их женщин, ненавижу по сей день. Ты можешь найти утешение в объятиях другого мужчины. Можешь даже попытаться полюбить кого-то. Но будет ли это чувство настоящим? Станешь ли ты счастлива, сломав себя окончательно? — За спиной слышатся шаги тёти Кати и шуршание одежды. Скрипнула тихо дверь. — И да, после того как Илья двое суток думал, что мы умерли с Русланом, он больше никогда мне не изменял. Он по сей день говорит, что в тот момент в нём всё умерло, а воскресло что-то новое, что он не может описать, но испытывает только рядом со мной.

Дверь закрылась, а я так и стою у шкафчика и не могу пошевелиться. В голове хаос от мыслей и новых вводных. Поднимаю стакан с успокоительным и выпиваю. На весь кабинет раздаётся звук входящего звонка. Подхожу к столу, с экрана мне улыбается фото Кирюши.

— Мамуль, прости, — кричит весело дочь. — Мы с папой были в развлекательном центре и не слышали. Не обижайся только. Я тебя люблю и позвоню попозже.

— И я тебя люблю. — Я стараюсь ответить радостно, и дочь вроде не замечает ничего, отключается.

А я понимаю, что сегодняшний день должен закончиться совершенно по-новому. Мне нужен коньяк и мои девочки. Всё. Я больше не бодрая Лара, рассказывающая о пользе секса. Я ломаюсь, и это очень больно.