Дракон под сливочным соусом (СИ)

Глава 38

На выходе из лабиринта нас встречает целая команда. Даже прихвостень Визарис или как там его стоит и что-то помечает в своем списке.

Но, что самое удивительное, так это поведение Амазона старшего: Шарик, отводит взгляд в сторону, а потом и вовсе объявляет, что испытание завершено, а о результатах нам сообщат дополнительно. Затем он и вовсе хватает опешившую Беатрис за руку, и уводит в сторону замка.

«А я?» — совсем по-детски хочется спросить и в носу еще так предательски начинает щекотать.

Засада со всех сторон.

— Мне очень жаль, дитя, — кудахчет подошедший Морриган. Может быть, тон его и выражает сожаление, а глаза — ни шиша и не шишечки!

Ясное дело, что пока мы с Трис лазили по этим чертовым заборам, пердун хвостатый что-то замыслил и успешно реализовал? Самое время заняться арифметикой… нас же шесть оставалось, благодаря стараниям королевского козлика? Продувшую бой за звание лучшего боксера Раткланда дракониху из кустов вычеркиваем, и остается, значит, пять? А где они все тогда… и куда увели Беатрис?

Что, если мы единственные прошли испытание, а ее выбрали, потому что драконья кровь и всё такое?

— Ярина, мне тоже… — ой, а вот Язю рядом с Морриганом я и не заметила. Если сейчас и он скажет «жаль» и поведет к лодкам, то я позорно разрыдаюсь прямо тут. — Неприятна вся эта история и девушки уже исключены из отбора, но факт остается — твое семя испорчено.

Мое что? А… блин.

Блин! Как это испорчено?!

— Что значит испорчено? — несусь на задний двор. Если бы я с такой скоростью на испытании бегала, то уже раз двадцать оббежала бы лабиринт и всё княжество.

Третий куст… второй. Вон наш, земля разрыта.

Убью!

— Убью! Ну и какая мерзкая ящерица это сделала?! — может на младшего князя и не с руки так злобно брызгать слюной, но даже Морриган не встает на защиту Язерина, а тихонечко шлепает во дворец.

Ну и скатертью дорожка, под хвост от геморроя огурец!

— Ее всё равно уже нет. успокойся, пожалуйста, Яра…

— Успокоиться? А потом с улыбкой собрать свои вещи и вперед на лодке? Спасибо, княже! — низко склоняюсь к земле, не выдерживаю накала и просто валюсь на колени. — Не трогай меня! — белугой вою на Амазона, когда он пытается меня поднять.

Да пусть хоть все видят… надоело уже, честное слово! Шаг вперед сделаешь, а тебя на десять назад оттаскивают.

— Яра, ну не плачь, пожалуйста. Да, без этого задания сложно выяснить твое истинное отношение к князю, но я уверен, что Шардвик решит этот вопрос. Если ты пройдешь отбор, конечно, — последнее предложения Язя хоть и произносит очень тихо, однако ж я всё равно слышу. Слышу, и еще громче рыдаю.

— А для вас, Светлоликий, я, стало быть, цветочком не вышла, да? — рявкаю с обидой в голосе и тыкаю в дракона розочкой на безымянном пальце. Язерин бледнеет и по глазам вижу, что шевелит извилинами, для железобетонных отмазок почему не он.

В окне над своими покоями, я замечаю ухмыляющуюся дракониху, машущую мне ручкой. Крыса тыловая, за камнями спряталась и думает, что праведная мстя Ярины Федоровой до нее не долетит?

— Можно их как-то реанимировать? Новые посадить?

— Посадить уже не вариант, так быстро не прорастет, — чешет макушку хвостатый.

— Значит можно реанимировать? — я сейчас, как питбуль. Фиг отвертишься и отгавкаешься. — Ну так нафеячьте, пожалуйста.

— Что сделать?

— Ну феи. Летают такие с крылышками. Пыльцой питаются или росой… не суть важно, вы можете магией своей их оживить? — от нервов снова перехожу на уважительное «вы».

— Феи, — ухмыляется Язерин. — Тоже из ваших? Зоологи?

— Нет, эти из ваших. Ну взмахните своей палочкой и по-братски… эм, нафеячьте, а лучше бабах, и я у себя дома, в кроватке…

— По-братски? — издевается… а я-то думала, что младшенький свой в доску.

— Оживите семена, пожалуйста. Это же ваши курицы испортили мои семечки!

— Ты говорила ящерицы.

— Не отрицаю, — мой тон — само спокойствие. — Они ящерицы, но безмозглые, как курицы. Злобные, как гиены и тупые, как… — осекаюсь, вовремя прикусив язык. С чего я вообще решила, что младший брат станет мне помогать?

Язя молчит, и хитро так улыбается, а я молчу. Нет тут меня больше, я — тихая заводь для бухты кораблей… воскрешаю в памяти оставленные камушки и мысленно убираю из достоинств у каждого брата по одному.

Настолько увлекаюсь, что совсем пропускаю момент, когда Амазонитовый нагло подается вперед и, обхватив мое лицо своими нежными ладонями, целует в губы.

А зачем?