Дракон под сливочным соусом (СИ)

Глава 39

Язерин Амазон

Мне претит сама мысль обманывать Ярину. Но так нужно для дела, чтобы… Не могу я пока рассказать или даже намеком дать понять для чего всё это нужно. Зная эту прозорливую не по годам иномирянку, можно быть уверенным, что пока не дознает всю правду, то хвоста из своей крокодильей хватки она не выпустит.

Однако на деле растерянный вид девушки бьет наотмашь, туда, где от ревности беснуется мое сердце.

Понять бы к кому? К Яре, за то, что так сокрушается из-за выбора Шардвика? К Беатрис, за то, что, не сомневаясь пошла с ним и даже не оглянулась? Или же это не ревность, а злость на того, кто снова играет девичьими сердцами?

А ведь мне показалось, что брат исправляется, позабыв их жестокие игры с Лукасом. Каюсь, я и сам далеко не монах и в каких только авантюрах не бывал мой хвост, но мои проделки были и остаются всего лишь детскими шалостями, в сравнении с тем, что вытворяют эти двое (а если пересчитать всю чешуйчатую компанию, то наберется большая половина молодых князей Арума). Вот вам, королева София, и высшая раса драконов. А на деле же мы и ногтя не достойны всех этих невест. Ну, тех, кто смог подружиться с аркой невинности.

— Можно их как-то реанимировать? Новые посадить? — в голосе Яры, вырвавшем меня из размышлений, столько отчаяния и неприкрытой надежды, что по позвоночнику стекает холодок, концентрируясь на самом кончике хвоста.

— Посадить уже не вариант, так быстро не прорастет, — дракон рвется наружу, защитить и успокоить.

Ну не могу я устоять против женских слез. Не от тех, что практикуют наши горе-невестушки, а от настоящих… полных горечи и страдания.

— Оживите семена, пожалуйста. Это же ваши курицы испортили мои семечки! — пышные ресницы трепещут, румянец покрыл все щеки, и она не замечает, как сильно морщит лоб.

Настолько живые и яркие эмоции я видеть не привык. Драконицы ни за что не покажут свою слабость или болевую точку, в них заложены правила и нормы поведения, сдобренные, я бы даже сказал, удобренные презрением и надменностью к людям.

Только две претендентки настоящие. Если веселятся — то на весь зал, если негодуют, то беги, а то шкуру смешным ножиком со стразами спустят.

А Яра не унимается. Требует возмездия и, не смущаясь, посыпает проклятиями головы тех, кто испортил ее семена.

— Злобные, как гиены и тупые, как… — договорить я ей не даю. Ведь в данном случае, мы и есть те самые гиены, и что похуже.

Касаюсь нежной кожи пальцами. Она у нее такая белоснежная, словно хрупкий фарфор.

Я бы мог объясниться… Всё еще могу, но не хочу. В окне кабинета Шардвика шевелится штора, либо сейчас, либо не решусь уже никогда потом.

Теплые, пухлые губы. Такие медовые, что хочется прикрыть глаза. Чтобы не видеть и не испытывать это пожирающее сущность чувство стыда. Я не должен его испытывать, однако против воли…

Жду феерию, яркие краски истинной пары. То самое ощущение, что мы — единое целое! Только она, только я… никого кроме нас в целом мире.

Тысячи перечитанных до дыр страниц (пыльных бредней свихнувшихся драконов, как называет наши фолианты брат), ожидание подтверждения своего выбора, радость от того, что мне повезло найти ее, ту самую-самую… ничего.

Ничего из этого не происходит. Наш поцелуй будоражит, манит углубить и получить обоюдное удовольствие. Плотское. И ничего более…

Осторожно прерываю поцелуй, на который пусть и не сразу, но Ярина ответила. Без той пылкости, без того румянца, с которым она принимала поцелуй брата перед началом испытания. Ревную ли я? Уже нет.

Абсолютно точно нет. Дракон не рычит, беснуясь «мое!». Полный штиль.

— Эм… Язерин? — голос девушки скрипит, как уставшая телега. Она прокашливается и быстро облизывает губы.

Задумчивая, но трепета после нашего поцелуя я не вижу.

— Я могу надеяться на правду, Яра? — беру в руки маленькую влажную ладошку и, набравшись смелости, спрашиваю: — Тебе понравился наш поцелуй?

С вызовом принимаю ее потерянный взгляд. Не отвожу свой ни на секунду, жадно отслеживая ее мысли и мимику. А иномирянка и тут остается собой: отрешаясь от внешнего мира, уходит в себя, анализируя и прислушиваясь к своим ощущениям. За эти дни я отлично изучил все повадки Ярины.

«Изучил? Она что ящерица?» — насмешливый голос Шардвика тут, как тут. Значит мне не показалось, и кое-кто за нами наблюдал и до сих пор наблюдает. Не удивлюсь, если вторым зрителем была Беатрис. Теперь уже понимаю, что моя-я!

«Наш-ш-ш-а-а-а» — дракон рвется наружу, меняя зрачок на змеиный.

— Без обид только, лады? — тем временем смущается Ярина, а я с трудом давлю улыбку. — Ты… вы умеете целоваться! Прям ух, — «не краснея» врет она, а потом махнув рукой, всё же режет, правду-матку, как у них говорят: — В общем, меня не воодушевило. Как братика в лоб поцеловала, честное слово.

— Братика?

— Ну… не велите казнить, а велите слово молвить и всё такое! Если вы того, меня выбираете в жены, то и не братский в общем-то поцелуй был, а очень даже огонь!

— Не ври, — не выдерживаю и хохочу на весь задний двор. Несколько особо любопытствующих высовывают свои головы, забывая спрятаться за портьерами, но сейчас нам это даже на руку.

Полог тишины работает на нас. Делаю вид, что смеюсь над ее шутками (ведь на самом деле так и есть), нежно обнимая хрупкую девичью фигуру, а сам запоминаю всех, сразу же передавая их имена Шардвику.

— Должен признаться, что мои чувства взаимны. Не сестринский, конечно, поцелуй, но для падения на простыни не подходит.

— А я ни на какие простыни падать и не собиралась, — мгновенно ощеривается Яра и разве что кулак в мой нос не сует.

— А я тебе и не предлагал, — она так забавно дует щеки, когда злится, что не задирать ее, ну просто невозможно.

— А я тебя… — начинает девушка, но завидев над нашими головами крупную драконью тень, тут же испуганно ойкает и жмется ко мне.

Только этого еще здесь и не хватало…