Дракон под сливочным соусом (СИ)

Глава 50

— Двигайся. Спасибо, что нагрела местечко, Ярина, — первым нарушает повисшую тишину Шарик.

Знатное тельце бесцеремонно плюхается рядом, толкая своим бедром мое. Зелень глаз опускается на розу, зажатую между нами. И что-то неуловимо меняется в его взгляде, что-то делающее меня грозной фурией.

— Ничего я тебе не грела! — Хочу встать, но огромные ручищи опускаются на подол платья.

Да я злая, и голодная. И вообще!

— Хомячок, сядь. Иначе ты своими метаниями сейчас цветок раздавишь.

Ну, конечно, гербарий, значит, его волнует больше?! Ну и пусть сидит с ним в обнимку. Гад!

Настроение портится еще больше, переходя в стадию «слезливый потоп», а поскольку на хвостатого я дико зла, то и радовать его своими бесценными слезинками не намерена. Вдавливаю коготочки в княжескую ладонь и пока Шарик пребывает в состоянии легкого шока, резвым зайцем вскакиваю на ноги.

Надумает полезть — трансформируюсь в кенгуру и покажу ему свое «кунг-фу-комбо».

— Где Беатрис?! — задираю нос, оглядываясь в поисках Лапсика. — Моя подруга, если, конечно, вы такую помните…

— Ярина. Давай поговорим.

— Как-нибудь в другой раз.

Я уже делаю маленький шажок в сторону, как проворная ладонь Амазонитового дергает мою лодыжку на себя, заставляя замереть от неожиданности.

Испепеляя друг друга взглядами, мы ввязываемся в битву титанов: я, пытаясь освободиться, яростно дергаю пяткой, а князь — крепко её держит, будто бы это не конечность тридцать шестого размера, а царская корона, инкрустированная амазонитом, лазуритом, айдулитом и прочим «том».

— О местоположении Беатрис следует поинтересоваться у Язерина, а мы с тобой будем говорить о нас. Сейчас. — голос Шарика звучит с требовательным нажимом. Слишком уж он переходит грань… Я же не его собственность.

— Какие это ещё «нас»? Вот ваш кактус полудохлый. Сберегла, а «не как обычно»! — Слишком истерично рявкаю я, впиваясь в острые шипы. Пихаю в княжеский нос розу и гордо выпрямляюсь: — Если потребуется меня допросить в связи с исчезновением Элен, к которому, разумеется, причастна я, то вызовите повесткой… или что тут у вас в ходу. Счастливого бракосочетания!

— Ярина! — рявкает позади его Светлейшество.

— Лапсик! Домой, малыш!

Виверна поднимает изгвазданную морду на ходу дожевывая корень очередного бархатца, мечет в меня недовольный взгляд «я вообще-то занят», но выползает из ямы.

Крепкие руки скользят по моей талии сильно вдавливая в каменный торс. Затылок больно удаляется в княжеский подбородок, чтобы уже в следующую секунду упереться взглядом в эту самую ушибленную часть Шарикового тела.

Даже сидя на мужских коленках я не забываю о своей кровной обиде и чувстве собственного достоинства — вкладываю во взгляд как можно больше небрежности и дико обижаюсь, когда этот… ухмыльнувшись булькает замершему Лапсику:

— Малыш, не отвлекайся. — Скалится наглая морда Амазона и умильно смотрит на виверну.

— С какого это земляного червяка он тебя слушается?!

К сведению, наглых морд на этом пятачке оказывается аж две: первый — княжеского рода, а второй — предатель, который как оказалось, бросив на нашу «борьбу» флегматичный взгляд, вернулся к своим котлованным раскопкам.

Ну, всё… Ночевать в коридоре будет.

— Потому что я князь?

— Князь… и ведь не поспоришь.

— Ярина? Что случилось? — глухо спрашивает Шарик, безошибочно считав мое погрустневшее состояние.

А что я должна я ему на это ответить? Тем более, что он и без лишних слов может выудить нужную информацию. Не буду же я вечно считать овец или перебирать таблицу умножения.

— Всё в порядке. Правда, — выдавливаю из себя улыбку, заставляя искренне за него порадоваться. Искренне не выходит, но над судьбою мы не всегда можем быть главными. Не с моей удачей.

Ладони Шарика на мгновение опускаются на мои бедра, и вот я уже сижу рядышком с мужчиной. Тут же хочется поежится от холода, но я уже почти смирилась с тем, что если и останусь тут, то придется греться грелками и об шкурку Лапсика. Ну их, этих хвостатых…

— Когда счастливица получит свой цветок?

От того насколько невесомо нежно Амазон касается лепестков хочется разрыдаться и затопать ножками. Потребовать от лапушки сжечь этот невинный гербарий и гордо уйти в монастырь. Виверна даже приподнимает морду, вопросительно смотря на меня, но получив отрицательный кивок, фыркает и удаляется подальше. Нет бы мамку пожалеть… вандал бессердечный.

— Если он вообще доживет до торжества, — скалится еще один бессердечный Светлоликий ящер.

— Доживет, конечно. Уж вы-то не упустите своего. Советую отнести розочку к избранной драконихе, а то неровен час и правда захиреет гербарий ваш. Жалко же…

— А с каких это пор ты снова мне «выкаешь», Хомячок?

— Главное, что не икаю, товарищ Шарик. Даже готова извиниться и пасть в ножки к будущей княгине Раткланда. — Вырисовываю барский жест рукой и отворачиваюсь от этого хама, чтобы не смог в полной мере насладиться моим поражением.

Я-то это испытание провалила…

— Яра, ты всё какими-то загадками говоришь, а я не понимаю. Нормально объяснись, Зелененькая, — чуть суровее, не как раньше, звучит его голос.

— Да что не понятного? Обычное женское любопытство. Чьи семена-то? — особенно ни на что не надеюсь. В драконляндии так-то живем, тут ни Веры, ни Надежды… одна сплошная любовь.

«Безответная-я-я» — уныло тянет внутренний голосок, запивая свои страдашки ромашковым чаем.

Я не понимаю булькающее слово, выскочившее из уст Шарика после моего вопроса, но то, что князь удивлен — факт. Скорее поражен в самый хвост.

Приобняв за плечи, он разворачивает меня к себе и на протяжении целой минуты смотрит не мигая. Что пытается вычитать — пойти этих драконов…

— Твои. — Коротко и лаконично.

— Очень смешно, — говорю я, хрипя. Тут важно просто что-то сказать и не грохнуться в обморок, не начать материться, и не…

— Полегче, Хомячок! — со скоростью ниндзя Шарик перехватывает мою ладонь за миллисекунду до того, как цепкие человеческие пальцы хватают драконовский нос. — Сливки будешь своей виверне крутить!

— А что ты мне врешь-то?!

На нашу ругань притопывает Лапсик и словно зритель плюхается в выкопанную оркестровую яму. Нет бы хозяйке помочь, зрелищ ему подавай. Попкорна еще не хватает… И зла! Моего.

— Послал же дракл… я поседею быстрее, чем выдержу это наказание! — слышится голос Шарика Амазона. Скорбный такой… прямо страдалец. — Федорова, это твой цветок! Не тормози.

— Сам не тормози! Будто не знаешь, что мои семена испортили твои чешуйчатые курицы, а Язерин отказался их оживлять. Потом ими еще и Лапсик перекусил и мы, в надежде на чудо, посадили их в огромный вазон, который кто-то стырил. Хватит уже издеваться…

Вот вроде и вывалила всё как на духу, а чувства облегчения нет.

— Не стырил, а попросил перенести в более защищенное место, — решительно говорит Светлоликий, обхватывая мой подбородок пальцами.

Я уже заметила, что это его любимый жест. Взгляд против воли опускается на мужские губы… просто такие они у него… целовабельные что ли?

— Яра… — тембр голоса Амазона становится низким. Обволакивает мое тело, опаляя жаром. Щеки тут же краснеют, а мысли утекают не в ту сторону…

Выдыхаем. Никакого разврата до свадьбы… Кстати!

— Это не мои семена, — бормочу, вспоминая тот кактусообразный огурец, что мы с Трис успели разглядеть. Лапсик его умял и хиленького цветочка на жопке не оставил.

— Твои-твои, Хомячок, — весело настаивает Шарик. — Видишь какая у нас трансформация любовная вышла? От кактуса до розы. С шипами, конечно, но куда же ты без них.

Облегченный вдох срывается с моих губ. Мой цветочек! Юху! Хочется пуститься в пляс прямо тут, под искрящийся весельем взгляд Амазона.

— Спасибо, конечно. И за находчивость… а там точно других цветочков не завалялось? — на всякий случай решаю уточнить. Хотя Лапсик же сам пробурил дыру в стену.

И судя по насмешливому взгляду одного напыщенного Светлейшества, он-то мои размышления уже срисовал. Вообще я протестую против копаний в своей голове!

— Читаешь мои мыслишки — и свои тогда выкладывай! — требую, упираясь ладонями в мужскую грудь.

Лезут тут всякие с поцелуями…

— Господа, мне право неловко рушить вашу прекрасную идиллию, но нас ждут великие дела и громкие расследования. — Раскатом грома раздается рядом с нами мужской голос.

Дергаюсь, пытаясь выбраться из крепких княжеских объятий.

Высокий незнакомец разглядывает нас словно каких-то диковинных зверушек. Так и подмывает отправить его к Лапсику… в ямку, чтобы не мешался.