Его любимая Кошка

Глава 14

Колеса кареты со скрипом катились по мостовой, покачивался экипаж, стучали копытами лошади. Говорят, учёные уже раздумывают о возможности увеличить количество мест в автомобилях. Но пока в авто умещалось всего два человека, а в привычную повозку, запряженную лошадьми, влезло четверо девиц средней комплекции. Императорская чета ехала в другой повозке, процессию замыкали две коляски со стражей. Стражники оцепили дорогу до оперного театра. Было чувство, что у нас не выход в свет, а партизанская вылазка.

В повозке было душно, весеннее солнце прицельным огнем бомбардировало чёрные крыши экипажей, раскаляя их докрасна, и, пускай уже наступил вечер, духота не исчезла. А ещё приторно пало духами Катриэллы, отчего меня так и тянуло высунуть голову в окно. Мы все нарядились по случаю театральной вылазки, но Кати опять решила затмить всех и вся. Одно то, что её с трудом затолкнули в повозку, говорило о многом… точнее, о многих юбках и оборках, которыми была обмотана леди Зьонге.

Лили тоже вырядилась, но соблюла меру в декоре и аксессуарах, и её голова не заваливалась набок под весом шляпки и массивных брильянтовых серёжек, как у Кати. Я осталась верна себе в минимализме. Вечернее платье не обязательно должно сверкать и переливаться, достаточно сдержанного блеска и минимальных украшений. Кати и Лили были одеты в светлые наряды, одна – в цвета слоновой кости, другая – в выбеленный розовый.

Фари отдала предпочтение лиловой, приглушённой и высветленной, гамме наряда. Гладкий корсет, открытые плечи, юбка в меру пышная. На мне был наряд небесно-голубого цвета, тоже, согласно последним веяниям моды, открывающий плечи и декольте. Юбка была двухслойной, нижний слой был из голубого атласа, верхний из полупрозрачной органзы. Все складки аккуратно разложены, сколоты и уложены сзади красивым шлейфом. Этот фасон был сейчас неимоверно популярен, и господин Харди самозабвенно экспериментировал с тканями и декором.

– Похоже, у него паранойя, – вздохнула Фари, поправляя шторку на окне кареты.

– У кого? – нахмурилась я.

Попытка вчитаться в либретто предстоящего спектакля не увенчалась успехом. Освещение в карете было скверным, повозку постоянно подбрасывало, и нас вместе с ней. За окном уже смеркалось и скоро должны были зажечь фонари. После трёх тщетных попыток чтения у меня пошла кругом голова.

– У Файса, – кивнула мне Фари, – люди «в штатском» чаще деревьев в кадках вдоль дороги расставлены.

В ответ я только плечами пожала. Его величество Маригор только взошёл на трон и уже много кому успел перейти дорогу своими реформами и новшествами. Почти все старые министры были сняты, во всех ведомствах прошли обширные кадровые перестановки. В стране многие точили зуб на молодого императора, а многие могли попытаться этот самый «зуб» всадить монарху в спину. Увы, порой старания для общего блага и процветания приносят людям врагов столько же, сколько тирания.

– Не думаю, что мы вправе обсуждать чью-то работу, не зная всех подробностей, – всё так же нейтрально пробубнила я и снова уткнулась носом в программку театра.

– Такой мужчина, как лорд Файс, явно знает толк в обороне, – влезла в нашу беседу Кати.

До этого она и Лили о чём-то своем шушукались сидя напротив меня и Фари, но стоило заикнуться о Файсе, как Кати приняла боевую стойку. Не для него ли леди Зьонге так вырядилась? Вон как сверкает! Все сороки империи уже приняли боевую готовность, ожидая выхода Катриэллы из кареты.

– То, что он выглядит, как разбойник с большой дороги, – хихикнула Фари, – ещё не значит, что он делает всё правильно. Это первый выход в свет императора, если не считать коронацию.

Кати открыла было рот, чтобы начать спор, но повозка уже свернула во двор театра, фыркнули лошади, останавливаясь, прекратился скрип колес. Двери в повозку распахнулись, являя нам высокого рыжеволосого мужчину с повязкой на глазу. Ранее я его во дворце не видела.

– Дамы, – мужчина поклонился, – моё имя Дик Стюарт, я провожу вас в императорскую ложу.

Дик Стюарт? Тот самый? Я внимательнее всмотрелась в лицо мужчины, которого лорд Файс назвал своим лучшим другом и нашим единственным свидетелем. Файс прислал мне подробный отчёт о том, что этот человек пережил, и весь день перед балом я пыталась отыскать хоть какие-то зацепки в скудных записях мистера Стюарта.

Одна за одной девушки вышли из повозки, опираясь на руку господина Стюарта. Я вышла последней, зачем-то в десятый раз проверяя вырез платья и заколки на причёске. Подтянула перчатку, сползшую чуть ниже локтя. Почему-то сейчас мне моё платье казалось скучным и неприметным на фоне пёстрых нарядов других девушек. Зря я не взяла у Фари помаду… Хотя кому какое дело? Я же для себя наряд выбирала, а не для всяких там… бородатых.

– Ты просто конфетка, – промурлыкал Руфус, возникая на сидении в карете, – все вокруг подавятся слюной. А Файс всем оторвёт руки…

– Брысь, – шикнула я на джинна, чувствуя, как заливает краской лицо.

Руфус недовольно фыркнул и растаял. Нужно было быть законченной дурой, чтобы не понимать слов Файса, сказанных вчера в парке. Что это было, как не признание? И я бы солгала, если бы сказала, что это внимание не было мне приятным. Это и пугало… Рядом с Эллериком Файсом я совершенно теряла связь с реальностью и переставала контролировать себя, свои эмоции и желания. Только вот нужны ли мне эти эмоции и переживания? Я три года жила спокойно, без страстей и потрясений, по осколкам собирая то, что осталось от моего сердца, растоптанного Инигором.

Я не крутила романов во дворце. Я была примером благоразумия и порядочности, чем заслужила среди фрейлин прозвище «ледышка». Я полностью ушла в дела империи, изучала политику и право, пытаясь быть полезной императрице и её сыну. И вот теперь у меня тряслись руки, будто у юной неопытной девицы, идущей на свой первый бал. К чему это? Я уже раз рухнула в чувства, будто в омут, без остатка растворилась в мужчине и чуть не потеряла всё. Точнее, тогда мне нечего было терять.

А сейчас? Я вон с Инигором никак не могу всё решить, а теперь ещё и Файс… Его настойчивое внимание может стоить мне карьеры и покоя… А что движет самим лордом- безопасником? Я не настолько наивна, чтобы поверить в любовь с первого взгляда. Не думаю, что мне стоило поощрять внимание Файса, нам жить во дворце бок о бок не один год (я надеюсь), да и общее дело у нас есть, требующее трезвого ума. Из кареты я выходила с чётким решением пресекать все ухаживания Файса на корню.

А выйдя из кареты, тут же поняла, насколько сложно мне будет сегодня в обществе лорда Файса. Его мощную фигуру видно было издалека, будто утёс посреди океана, он высился над своими подчинёнными. Когда из кареты вышел император с семьёй, Файс занял позицию позади венценосной четы, будто прикрывая тыл при отступлении. Файс был верен себе, как всегда одет сдержанно и скромно, только чёрные кружева рубашки сменились белыми, а расшитый серебром сюртук был синим вместо чёрного. Собранные в хвост волосы мужчины украшала чёрная атласная лента.

А потом взгляд безопасника выхватил в толпе фрейлин меня, это было точно. Я не сомневалась, что лорд смотрел на мою персону. На миг его губ коснулась едва заметная улыбка, и мужчина кивнул в знак приветствия. Мне кажется я не дышала, пока сверкающие синевой глаза Файса смотрели на меня, я читала в этом взгляде восхищение,

желание, страсть… И с горечью понимала, каких усилий мне будет стоить отвергнуть этого мужчину… Но нырять в отношения, которые больше походили на безумие, я не могла себе позволить. Первый раз совершать ошибку не страшно, это потом уже опыт пережитого рождает страх ошибиться вновь… К Инигору я никогда не испытывала такого притяжения, как к этому мужчине, которого знала совсем недолго. Точно помешательство, как ещё это назвать? Ничего хорошего из этого не выйдет.

***

Вход в ложу охраняли, в зале были расставлены стражники. Лорд Файс учёл все варианты, так что почти не волновался за жизнь Маригора… Почти. Потому и император, и его супруга сидели подальше от края балкона. Им было хорошо видно сцену, а из зала их можно было рассмотреть с большим трудом, и в любой подозрительной ситуации они легко могли упасть на пол. Нил так и вообще ушёл дремать в кресло у самой стены. Бедный ребёнок, зачем ему опера? Хотя это первый выезд императорской четы за пределы дворца…

Оперу Рик не любил. Никогда не мог понять, что люди находили в бессмысленном и неразборчивом визге под пафосную музыку. Лорду Файсу нравилась музыка попроще, вроде той, что пели под аккомпанемент гитары. Как делала это Авриэль… И Рик перевёл взгляд туда, где сидели императрица Иллария и Авриэль Роннер. Сейчас, в темноте зала оперы, в тени дальнего угла императорской ложи, Рик мог вдоволь глазеть на леди Роннер и не бояться быть пойманным за этим делом.

Лорд Файс прислонился к стене спиной и с наслаждением изучал открывавшийся «вид» на спину Авриэль. Высокая причёска из завитых локонов, одна прядка выбилась из пучка и тонкой спиралью упала на спину девушки, переливаясь золотистыми бликами в свете свечей. Свет от сцены обрисовывал профиль девушки, пятнами ложился на открытые плечи, заставлял сверкать шпильки с камнями в причёске. Авриэль шёл голубой цвет платья, а простой крой подчеркивал изящество и красоту девушки. Ничего лишнего, ведь наряд подобен раме – призван подчеркнуть достоинства картины, а не заменить её.

– Лорд Файс? – пропищал кто-то рядом, – вам нравится опера?

И Рика дёрнули за рукав сюртука. Зьонге… Лорд Файс чуть не застонал, когда увидел рядом дочь министра. Подобно островной аборигенке, она обвешалась украшениями вся, будто надела всё самое красивое сразу, затрудняясь выбрать что-то определённое. Даже в полумраке сверкала ярче, чем фонари на улице. И ещё этот глуповатый взгляд с хлопающими ресницами… На кого он рассчитан?

– Я здесь на работе, – мягко произнёс Рик, – мне некогда наслаждаться оперой.

Должна же она понять, что он занят и вести светские беседы не намерен? Ну не до конца же она дура?

– Я тоже не люблю оперу, – призналась леди Зьонге, – можно я постою рядом с вами, там так скучно. Все слушают музыку.

И юная особа абсолютно не стесняясь положила свою руку на плечо Рика. Лорд Файс внимательнее вгляделся в пустой взгляд леди Зьонге и пришёл к горькому выводу – его тонкий намек вряд ли смог достигнуть мозга девушки.

– Сударыня, – осторожно снимая руку девушки со своего плеча, шепнул Файс, – я не очень умею вести светские беседы. Я скучный солдафон. И у меня работа…

Девушка оглянулась по сторонам, кокетливо прикусывая губу. Улыбнулась и подмигнула Рику. Что? Что значил весь этот спектакль? Она думает, что кокетничать с ней Рику мешают свидетели? Или решила, что её милого личика и пошлых наклонностей достаточно, чтобы мужчина побежал за ней сломя голову, будто олень во время гона?

– Мы бы могли прогуляться во время антракта во внутреннем дворике театра, – шепнула девушка, – мне так интересно послушать ещё про ваши морские приключения. Про острова и аборигенов.

Лорд Файс улыбнулся. Сдержанно. В этот самый момент в сторону Рика обернулась Авриэль, она едва заметно повела плечом, будто разминала шею, и бросила косой взгляд на безопасника. Больше лорд Файс на леди Зьонге даже не смотрел и, отвечая ей, всё так же продолжал глядеть на леди-Кошку.

– Нет, – с твёрдостью в голосе произнёс Рик, – я буду занят охраной императора. Но могу вам подобрать перечень литературы, с описанием аборигенов, моря, островов. Всего, что будет вам интересно. Во дворце обширная библиотека.

На Зьонге всё же пришлось глянуть. Рик галантно поклонился очумевшей девице. Было видно, как кривились её губы и темнел от гнева взгляд. С чего она вообще решила, что Рику есть до неё дело? Леди Зьонге гневно хмыкнула и снова прикусила губу. Она точно заметила взгляд безопасника, который тот так неосмотрительно бросил на Авриэль Роннер. Зьонге гордо удалилась туда, где в облаке оборок и бантиков сидела её подруга. Такая же дворцовая пустышка, леди Норгас. Они принялись шушукаться, Зьонге только дёрнула плечом, обмахиваясь веером. Сама виновата, Рик был галантен.