Его любимая Кошка

Глава 22

– Ах, ах! – мистер Харди словно шмель кружил вокруг Её Величества.

С раннего утра день был посвящён примерке платья императрицы. Обсуждению предстоящего бала. Щебетанию обо всём и ни о чём серьезном. Сегодня все придворные фрейлины могли собой гордиться, ведь сегодняшнее наше поведение было идеальным, по мнению общества. Пустота, праздность и нулевое проявление интеллекта.

Её величество Иллария была прекрасна в костюме лилии. Нежнейший наряд цвета слоновой кости с легким перламутровым отливом, длинный шлейф, множество складок и оборок, полупрозрачные кружева с золотой нитью, обрамлявшие декольте. Лиф, расшитый кристаллами, имитирующими капли утренней росы. Такие же кристаллы были и на булавках, удерживавших складки юбки, и на шпильках в волосах.

Наш невозможный портной всё фыркал и плескал в ладоши, пока императрица вертелась перед зеркалом. Харди картинным жестом расправил шлейф на платье императрицы. Чуть поправил складки. Было видно, что мужчина гордился своим творением, было заметно, что Илларии наряд нравился. Её величество была невозможно хороша в этой одежде.

– Вы гений, Харди, – с улыбкой произнесла Иллария, – это ваш очередной шедевр.

– Ах, я только подчеркнул то, что дала вам природа, ваше величество, – принялся расшаркиваться портной, – наш правитель самый счастливый мужчина в империи.

Я заметила мелькнувшую на лице Илларии гримасу. Женщина слегка поёжилась, обнимая себя за плечи, и нервно поправила оборку на платье. В отражении зеркала я поймала взгляд её величества и ободряюще ей улыбнулась. Мы часто так перемигивались. Старая привычка из прошлого.

В те далекие дни, после моего побега с Фаринго, я плохо понимала, чего хочу и куда мне двигаться дальше. Присматривая за пожилой графиней, я умудрилась каким-то непонятным образом заслужить её поддержку и опеку.. «Старуха Розесси», так её звали на острове, славилась скверным и склочным нравом. Любила гонять прислугу, оскорбляла и унижала медсестёр.

Девушки молчали, терпели, лебезили, стараясь понравится хозяйке. Старуха хорошо платила. А я оказалась той, кто не хотел лебезить и прогибаться, во мне взыграла «генетическая память», не дававшая спокойно терпеть унижения. Тогда я много чего наговорила обнаглевшей старушке, пообещала ей трехлитровую клизму для прочистки всех необходимых для просветления чакр. И ушла, громко хлопнув дверью.

Наутро в больнице меня встретил лакей и пригласил на постоянную службу к графине. Спустя годы мы стали чем-то вроде внучки и бабушки. Графиня не оставила своей специфической манеры общаться, но границ моего терпения не нарушала. Она первая выразила свои подозрения по поводу Инигора. Она утешала меня в ту злополучную ночь после свидания с этим мужчиной. Она дала мне денег, чтобы была возможность уехать и попытать счастье на новом месте.

Илларию я встретила в пансионате далеко от южных берегов. Туда я устроилась по рекомендациям на службу санаторной медсестрой. Работа оказалась несложной, весёлой и даже забавной. Помогая слезть с невысокого деревца маленькому сорванцу в порванном камзоле, я и подумать не могла, что общаюсь с членом императорской семьи. Когда я подавала платок плачущей в саду женщине, я не сразу поняла, что это Иллария, молодая супруга наследного принца. Всё же портреты в газетах сильно искажали внешность публичных особ.

– Что вас так расстроило? – спросила я тогда у дамы, сидевшей в саду.

– Ничего, – пожала она плечами, грустно улыбаясь, – просто мой муж меня не любит…

Странное это было откровение. Хотя мы склонны изливать душу первому встречному, зная, что видим этого человека первый и последний раз. Иллария спохватилась и смущённо отвела от меня взгляд, видимо проклиная себя за откровенность.

– Мой жених оказался скотиной и вообще женился на другой, – пожав плечами, я села рядом с женщиной на скамью в парке, – видимо, мир перестал рождать настоящих мужчин.

– Увы, мой мужчина достойный человек и прекрасный муж, – тихо вздохнула она, – будь он негодяем, мне было бы немного легче…

В перерывах на обед я часто гуляла в том парке и часто встречала безымянную леди на скамье. Потом с ней там стал играть маленький мальчик, тот самый, что так хотел покорить худосочный куст сирени. Мы стали общаться. Играли в шахматы. А потом эта леди представилась, ввергнув меня в шок своим именем… Как давно это было…

Я потом часто спрашивала Илларию, почему она была так откровенна со мной. А императрица только смеялась, заявив, что отсутствие любви в браке монарших особ скорее закономерность, чем исключение. Я тогда застала Илларию в минуту слабости, но сочувствовала и утешала ту, кого увидела впервые. Илларию это тронуло. Так она мне это объяснила… А ещё тем, что в моём взгляде она прочла то же безграничное одиночество, что ощущала она сама. Забавно, но и я тогда разоткровенничалась с безымянной гостьей пансионата, совершенно забыв о том, что говорю с чужим человеком. Видимо, в те дни нам обеим нужен был исповедник… С тех самых пор мы доверяли свои тайны друг другу.

– Вы затмите всех дам при дворе, как и положено, – произнесла я, поднося Илларии диадему, – все от зависти умрут.

Когда-то она бы смущённо улыбнулась. Теперь в её взгляде был покой и равнодушие. Чуда не случилось, Маригор не стал любить свою супругу больше, чем просто сестру или подругу. Илларии пришлось принять этот расклад. Увы, богатство, титулы и слава редко являются спутниками счастья. Там, где замешаны деньги или политика, нет места простым человеческим эмоциям. И мне стало чуточку стыдно за неприлично счастливый блеск в глазах. Нужно было проведать Файса, но я раз за разом откладывала визит, или меня находили нежданные дела, этот визит оттягивая.

– Пс-с-с, Ави, – Руфус высунул голову из пустоты, – амулет опять сверкает. Мне всё же нужен третий кристаллик и ещё карта.

***

– Они тут перемигивались, – заявил мне белый лис.

Я зашла в свою спальню и поспешно закрыла двери. Удалось найти момент, когда фрейлины принялись расспрашивать Харди о своих нарядах, и улизнуть. Руфус был как никогда собран и сфокусирован на двух кристалла, лежавших на столике у окна. Лис сидел на том же столике, смешно приподняв передние лапки, и нервно дергал носом.

– И что это перемигивание значит? – уточнила я, подходя к столу.

Тут же положила рядом с джинном карту, прихваченную из библиотеки. У нас там был справочник с подробной картой столичных улиц и переулков. Логично же, что Руфусу карта мира не очень сейчас нужна.

– Понятия я не имею, что это значит, – сварливо заявил джинн, упираясь лапками в бока, – ясно только, что кто-то активировал сеть.

– Тогда к чему тебе третий кристалл? – удивилась я.

Руфус пару раз лениво щёлкнул хвостом и глянул на меня. Хитрая мордочка и лукавый взгляд. Ну что он опять мог придумать?

– Ну так, для верности, – хихикнул джинн. – А ещё будет повод тебе, дурашке, к Файсу зайти.

– Он спит, Ру! У человека дыра в боку!

Я злобно сложила руки на груди, пытаясь гневным взглядом воскресить бездыханную совесть Руфуса.

– Но вчера это ему не мешало поехать с тобой кататься по городу, – чуть вытягиваясь вверх, заявил джинн.

– И привело к осложнениям, – сурово заявила я.

– Которые не помешали ему тебя качественно так запрокинуть на стол.

И лис мне даже пальчиком погрозил, глумливо искривляя мордочку в подобии улыбки. Я задохнулась от возмущения. Главное, не забывать, что кричать и обзываться слишком громко нельзя, а то услышат и вызовут мне карету в дурдом.

– Не было такого! – зло прошептала я.

– Вот да, не было, – покачал головой лис и даже горестно вздохнул, – Так что давай шуруй к Файсу навёрстывать упущенное.

У меня иссякла злость. Даже сил на ругательства не было. Я просто устало опустилась на стул и с тяжким вздохом уточнила у этой бессовестной твари:

– Как можно быть таким бесстыжим?

– Легко! – без запинки ответили мне. – Комфортно, весело и совершенно естественно. Стыд – ненужная эмоция, она мешает жить и наслаждаться жизнью.

Невыносимое, эгоцентричное и бессовестное создание. Не удивительно что кто-то запихнул его жить в кольцо. А потом выбросил в океан!

– Тебя послушать, так вообще все законы морали и порядочности мешают жить и наслаждаться жизнью.

– Так и есть, – тут же подхватил тему Руфус, – Скромность, боязливость и даже порядочность – это хорошие качества для сволочей. Им очень комфортно жить в мире, где правит мораль и доброта.

– Ты перегрелся на солнышке.

– Ага-ага, я перегрелся… – тут же засуетился джинн, – Только пока ты тут играешь в порядочность и стесняешься разбудить Файса, наша разлюбезная Катриэлла уже побывала в его спальне. И разорви меня в клочья, если эта дрянь не пыталась заползти в его постель. И заползла бы, если бы Файс её не выставил!

– А ты откуда это знаешь? – нахмурилась я.

Нет, ну ладно он меня в покое ни днем ни ночью не оставляет. Но если Руфус повадится ещё и Файса донимать, тогда это уже будет сущий ад.

– Э-э-э… Я залетал к нему сам попросить камешек, но решил, что лучше ты сходи. Больше будет пользы.

– Руфус! Я вообще никуда и ни к кому не пойду. Мне надоели твои намёки. И я не буду бегать к Файсу на ночь глядя, не хватало мне слухов во дворце! – я уже разозлилась.

Соскочив со стула, со злостью схватила подушку с кровати и швырнула её в джинна. Руфус увернулся, фыркнул. Хихикнул. Сволочь.

– Пф! Какое тебе дело до слухов?

– Её величество не одобрит моего поведения, – заговорила я как всегда тихо. – Не хватало, чтобы о её фрейлине пошли грязные слухи… да и не нужно придавать словам Файса такое значение, как это сделал ты.

Руфус раскрыл было рот, чтобы сказать очередную невыносимую пошлость, но наш спор прервал деликатный стук в двери.

– Леди Роннер, – послышалось за дверью, – вам письмо.

Голос был незнакомый. Мужской. Скорее всего, лакей из соседнего крыла. Руфус злобно фыркнул, снова засев перед кристаллами на столе. Лис вытягивался вверх, становясь на задние лапки, тянул носом воздух, потом принялся лениво почесывать себя лапкой по животу. Я с улыбкой наблюдала за зверьком и совершенно расслабилась, распахнув двери своей спальни.

На пороге стоял лакей. Я часто видела его в соседнем крыле. Вопросительно взглянула на мужчину, ожидая, когда мне вручат письмо. Только что-то в мимике незнакомца показалось мне странным. Скорее ощущение, чем явный признак. Я нерешительно отступила на шаг.

– Двери, Ави! – крикнул Руфус.

Увы, поздно. Я с силой навалилась на дверь, попытавшись захлопнуть злосчастную створку, но мужчина уже протиснулся в комнату, отшвырнув меня на пол. Щёлкнул дверной замок.

– А ведь тебя предупреждали… видящая, – с ухмылкой прошептал лакей.

Голос другой, но манера растягивать слава с заметной ленцой, то, как он прищёлкивал языком и зло втягивал носом воздух, выдавали повадки того, кто напал на меня тогда в переулке. Тело было иным, но сознание было тем самым.

Я рывком попыталась отскочить, но мой манёвр предугадали, как и в первый раз, не дав даже вскрикнуть. Мужчина зажал мне рот рукой и захлопнул дверь ногой. Сейчас, видя его холодный, полный злости взгляд, я понимала, что меня уже не пугают. В переулке мне дали шанс спасти свою жизнь, а я из-за упрямства потеряла этот шанс. Холодная стена за спиной, сильная рука сжала горло. Доступ воздуха становился всё меньше и меньше.

– Глупая ты… – прошептал мне на ухо мужчина, – и упрямая… Знаешь, как любопытство сгубило кошку?

Я с силой вцепилась в душившие меня руки, царапала запястья, пыталась брыкаться. Бить по коленям, по ногам. Нельзя просто повиснуть в его руках безвольной куклой и принять смерть. Нельзя! Но голова уже кружилась, из горла вырывался хрип.

И тут из воздуха выпрыгнул огромный белый тигр. Полоски на его теле переливались голубоватыми искрами, грозный рык на миг оглушил, в раззявленной пасти блеснули острые зубы. Отвлекающий манёвр сработал, заставив мужчину вздрогнуть и на миг ослабить хватку. Как хорошо, когда на тумбе у кровати стоит кувшин с водой!

Дядя учил меня тому, что если нужно принять бой, то и бить нужно не раздумывая. Так я и поступила, с силой грохнув лакея кувшином по голове. Звон разбитого стекла, грохот упавшего на ковёр тела. Мужчина повалился на пол, я рухнула рядом с ним, жадно хватая ртом воздух и растирая саднящую шею.

– А я тебе говорил, что не нужно было в это лезть, – спокойно заявил мне Руфус, перекидываясь крысой.

Мы оба поближе подошли к лежавшему на полу мужчине. Руфус старательно обнюхивал несчастного, я осторожно проверила у него пульс. По голове получил совершенно невиновный человек, и убивать его я не собиралась.

– Так вот чего камни перемигивались, – изрек джинн, – кстати, сейчас след совсем другой. Тут уже попахивает магией…

– Пойдём к Файсу, – прохрипела я, поднимаясь на ноги, – хоть бы у него такие же гости не объявились.

– Я им только посочувствую, – пожал плечами джинн.

Не стала отвечать. Сейчас было уж не до шуток. Файс вымотан, болен, ранен. Возможно, он даже спит. Что угодно можно сделать со спящим человеком…