Его любимая Кошка

Глава 27

Чернота меня не пугала, она успокаивала и звала. Казалось, что я плыву по реке глубокой беззвёздной ночью. Боль в желудке и жжение в горле меня уже не тревожили. Не тревожило и тело, оставшееся где-то там, в реальном мире. Только сердце ныло от странной, необъяснимой тоски, будто я оставила что-то ценное и нужное там, за гранью. Что-то, что невидимой нитью держало и не давало сделать шаг в пустоту.

Рука, холодная и бледная, легла на плечо. Этого касания я тоже не испугалась, оно подарило мне утешение. И ещё не развернувшись, я уже знала кто стоял у меня за спиной. Мама смотрела на меня из темноты, чуть щурила зелёные глаза и улыбалась. Мягкая, добрая улыбка играла на её лице, таком, как я запомнила в детстве. Не было следов болезни, щека не дергалась нервно, а в глазах не застыл страх и ужас. Эту женщину я вспоминала в минуты тоски, её колыбельные напевала себе в далёком детстве. О ней изо дня в день тосковала спустя столько лет.

Мы не говорили. Молчали обе, но будто общались душами. Я чувствовала тепло, заботу, нежность. Они коконом обволакивали меня, ложились на плечи тёплой шалью. А я так много хотела сказать, так много спросить. Только мама отступила в тень и указала пальцем куда-то, где тускло загорался свет, будто солнце лениво поднималось из-за горизонта. И я обернулась к этому свету, чувствуя как меня втягивает в разрастающуюся светящуюся воронку.

– Не время, – шепнула из темноты матушка и провела ладонью по моей щеке, – не время… Ты проживёшь долгую жизнь… Моя Авриэль… Моё солнце…

Шёпот разнёсся в пустоте, тьма всё больше серела, разгоняемая светом, силуэт мамы истончался и таял. Таяла улыбка на тонких губах. Связующая с реальностью нить натягивалась всё сильнее, звенела как струна и…

– Жива! Я же тебе говорил, что выйдет! Моей магии на это должно было хватить!

Руфус кричал и радостно прыгал по моей груди, так и не выходя из образа белой голубоглазой крысы. Голый крысиный хвост бодро торчал вверх, круглые ушки насторожённо подняты. Чуть повернув голову, я увидела Файса, стоявшего у моей постели. Настолько бледного лица я не видела даже у умирающих, подозреваю, что я сама, одной ногой шагнув за грань, всё же выглядела намного свежее лорда-безопасника.

Эллерик молчал, он просто шагнул ещё ближе и с силой обнял, будто боялся, что я сбегу. Я обняла в ответ, тихо заплакав от облегчения. Все мы становимся сиротами, когда теряем родителей. Сколько бы лет нам ни было, какой бы пост мы ни занимали и насколько самостоятельными ни были. Утрата матери превращает нас пускай на миг, но на растерянных и испуганных детей. Осиротевших великовозрастных малышей, у которых из сердца вырвали дорогого и близкого человека, с которым мы были неразлучны с момента зачатия. Сегодня я получила шанс сделать то, чего не сумела ранее… Попрощаться.

– Я видела маму, – едва слышно шепнула я Руфусу.

Джинн кивнул, чуть нервно стукнув хвостом по покрывалу на кровати. Крысёныш сбежал с моей груди и сейчас с любопытством наблюдал за мной и Файсом. Я почти была уверена в том, что отравление не имело отношения к нашему с безопасником расследованию. Перед глазами всё ещё стояло лицо Катриэллы. Её взгляд, ухмылка… Только доказательств нет.

– Я, кажется, видела тех, кто замешан в магических смертях, – отдышавшись, шепнула я Файсу.

Эллерик меня отпустил и глянул с таким видом, будто сейчас был готов сделать то, что не удалось яду.

– Тебя сейчас это больше всего заботит? – нахмурился Файс.

– Кризис миновал, – чуть улыбнулась я, – а дела у нас важные.

Тишина. Напряжённое молчание и взгляды устремленные на меня! О многом говорящие взгляды. Смотреть настолько выразительно – это уметь нужно!

– Её нужно связать, – произнёс Эллерик, сложив руки на груди.

– Я бесплотный, – вздохнул джинн, – иначе бы выпорол. Уступаю это почётное действие тебе.

Не знаю почему, но мне стало смешно. И Рику стало смешно. И даже Руфус рассмеялся, забавно фыркая. Видимо, так из нас выходил испуг. Мы высмеивали свой страх и напряжение. Я осознала собственную беспечность и неосторожность. Ведь, побывав на пороге смерти, я продолжала думать совершенно не о том, о чем следовало.

– Я позову врача, – произнёс Файс и вышел из комнаты.

– Спасибо, – шепнула я Руфусу и опустилась на подушки.

– Я только слегка помог. У высших сил за тебя просили и с этой и с той стороны, – покачал головой джинн, – любовь, она почти что магия. Особенно любовь материнская…

А я просто прикрыла глаза, стараясь снова не заплакать. Ощущение лежавшей на плече руки всё ещё сохранилось, будто кто-то всё ещё оберегал меня, чуть обнимая. Хотя отчасти так оно и есть, те, кого мы любим и кто любил нас, никогда не уходят насовсем, они всё ещё готовы помогать и защищать. Любовь – это самый сильный оберег…

***

У Рика было чувство, что он сам умер и вернулся с того света. В то время, когда на его руках бледнела и почти не дышала Авриэль, он сам, казалось, бился в агонии. Найти её спустя столько лет и вновь утратить? Только теперь уже навсегда! Что такого сотворил Руфус, лорд Файс так и не понял. Джинн был на удивление серьёзен и собран, отбросил свою иронию и кривляния. Призрачное существо показалось лорду Файсу очень испуганным, джинн метался по постели бездыханной девушки и выкрикивал какие-то слова на неизвестном языке.

Рик сам стоял в стороне и тихо молился. Моряки – народ верующий, в их деле без веры в чудеса и высшие силы никак нельзя, порой только чудо вырывало корабль и его команду из пасти неминуемой гибели. Отводило от рифов. Давало найти берег во время шторма. Но так, как в тот момент у постели Авриэль, лорд Файс никогда не молился. Плевать было, что доктор бросал на него косые взгляды. Он не скрывал чувств и переживаний. Доктор что-то вкалывал Авриэль в вену, вливал ей какой-то раствор в рот. По его лицу было видно, что делалось это из чистого упрямства без веры в успех.

Только Руфус не сдавался, продолжая бормотать заклинания. А Рик увидел над постелью Роннер призрачную тень. Она плыла по комнате, вздрагивала. Потом замерла возле безопасника и на миг приобрела очертания женщины. Красивой, молодой, с золотистыми волосами и невозможно зелёными глазами. Женщина была очень похожа на Ави, она ещё немного постояла рядом с Файсом, будто изучала его и исчезла… А Авриэль открыла глаза…

– Это чудо, – произнёс доктор, измеряя пульс леди Роннер, – вы, сударыня, родились не в рубашке, а в латах!

В ответ девушка только рассмеялась и махнула рукой. Бледность ещё не прошла, но в остальном выглядела Ави вполне здоровой.

– Моё счастье, что я не люблю шампанское, – пожала она плечами.

Доктор ничего не сказал. Приказал оставаться в постели, соблюдать диету и ждать его визита утром. Рик проводил доктора и выглянул в коридор. Там уже стоял Дик, который отчитался, что прислугу дворца проверяют, что охрана гостей усилена. Бал продолжился, всем собравшимся сообщили, что леди стало дурно от духоты и тесного корсета.

– А гостей проверили?

– Допрашиваем официантов, – отчитался Дик, – к дому верховного судьи направлено наблюдение.

Рик коротко кивнул, поразмыслив отдал ещё одно распоряжение:

– Присматривайте за супругами Канри и леди Зьонге.

Дик только вскинул удивлённо брови, но расспрашивать начальство о таком приказе не стал. Лорд Файс в который раз убедился, что не зря взял этого человека на работу. Стюарт был верен, собран, не отличался любопытством и не имел привычки задавать лишние вопросы.

– Откуда такие мысли по поводу Канри? – услышал Рик голос Авриэль, когда снова вернулся в комнату.

Девушка уже сидела на постели, закутавшись в тонкую шаль.

– Значит, ты подозреваешь Зьонге?

Ави отвела взгляд в сторону, чуть нахмурила брови:

– У меня нет доказательств… я не возьмусь обвинять человека, основываясь на догадках, – пожала плечами девушка.

То, что леди Роннер не заподозрила своего бывшего… «жениха» в отравлении, Рика слегка разозлило, хотя он и понимал глупость таких обвинений и недопустимость своих реакций. Но всё же…

– Я подозреваю Катриэллу Зьенге, – только и произнёс он.

Авриэль печально улыбнулась и вздохнула:

– Я тоже…

Рик прошёлся по комнате, подхватив, стоявший у окна стул, подошёл и сел напротив Ави. Руфус бессовестно дрых, свернувшись в калачик на подушке. Джинн так и сохранял облик крысы.

– Я очень испугался, – честно признался лорд Файс, беря ладони Ави в свои руки.

– И я…

Её голос прозвучал тихо и глухо. Рик глянул в сторону Руфуса. Джинн приоткрыл один голубой глаз и ехидно усмехнулся. Миг, и подушка осталась пустой. Понятливость и солидарность призрачного зверя очень радовала лорда Файса.

– Я боялась, что потеряю тебя, – тихо выдохнула девушка, – мне стыдно за себя. Всё так быстро… Ты, наверное, считаешь меня ветреной и испорченной.

– Я считаю тебя лучшим событием в своей жизни, – улыбнулся Рик, – это все мои мысли. Поверь на слово.

– Верю…

Наверное, они могли бы вот так просидеть вечность, глядя в глаза друг другу, Рик бы любовался Авриэль, она бы согревала его улыбкой. Только дел было полно, а Руфус уже замаячил у противоположной от Рика стены. На романтику не стоило и надеяться.

– Что? – смутился джинн.

Он явно не ожидал, что его заметят, так как призрачный грызун вел наблюдение, укрывшись за пузатой вазой, стоявшей на комоде.

– Вы всё равно дальше держания за руки не зайдёте, – фыркнула крыса, – а Зьонге в своей комнате расколотила уже две вазы и один кувшин. Прокляла Ави последними словами и обещает сжить её со свету.

– Ты видел у неё яд? – уточнил Рик.

– Нет, но я могу ещё посмотреть, – шепнул джинн.

– Сходи посмотри, – кивнул ему Рик, – смотри внимательно. Можешь даже там заночевать.

Да уж, улыбка на крысиной морде выглядит, мягко скажем, курьёзно. Так глумливо скалиться ещё уметь нужно. Ситуацию спасла Ави, показавшая Руфусу сжатый кулак. Руфус показал девушке язык и испарился.

– Любит он тебя, – усмехнулся Рик.

– Порой даже слишком.

– В этом деле «слишком» не бывает, – засмеялся лорд Файс.

Леди Роннер удобнее уселась на постели, Рик придвинул ближе стул.

– Руфус мне толком ничего не объяснил, когда тебе сделалось плохо, он был убежден, что тебя убрали люди из сада, – произнёс Рик, – давай рассказывай, что это за люди.

Ави чуть нахмурилась, потом тряхнула головой, будто отметала глупую мысль.

– В саду я услышала разговор двух мужчин. Они обсуждали какого-то Гая, – снова нахмурилась Авриэль, – обсуждали то, что смерть Симоны и попрошайки в городе этому Гаю не понравились. Что некто, мною неопознанный, был исключён из какого-то клуба, куда вхож сын судьи. Потом они разошлись, я пошла в зал, а Руфуса отправила проследить за парнем…

– Увы, слежку твой защитник прервал из-за отравления, – пожал плечами Рик, – но я направил к судье своих людей.

– Вряд ли это они меня травили, – тряхнула головой девушка, – всё же глупо сначала вломиться в комнату и душить, а потом устроить отравление. Я вообще думаю, что меня пугали, а убивать не хотели.

– Логично, – кивнул Файс.

– Ави, тебя назвали ведьмой! – снова возник у стены Руфус, – Зьонге прокляла всех твоих будущих детей и внуков. Я там активно все её проклятья развернул в её же сторону. Утром леди Катриэлла должна покрыться коростой и облысеть…Не благодари.

Крыса гордо подняла хвост вверх и, приземлившись на пол, подбежала к девушке.

– Руфус, а может существовать магический клуб для развлечения людей? – уточнила у джинна Ави.

– Исключено, – покачал головой Руфус, – маги с людьми не пересекаются. Открывают личину лишь посвящённым… Ты же знаешь.

– А если это выгоревший маг, ты говорил о таких, – продолжала девушка.

Рик плохо вникал в суть разговора. Сейчас беседа перешла в какой-то безумный вид, где несведущему человеку были понятны лишь отдельные фразы.

– Не понятно тогда, как простой человек смог так легко вникнуть в суть магических предметов или обрядов, – девушка чуть потёрла пальцами переносицу, – магию видно. Это суть жизни магов и нечисти. А человек…

– Он мог быть как ты! – едва не выкрикнул Рик, чуть выпрямляясь на стуле, – не маг, но посвящённый!

Руфус тихо выругался, Ави приложила ладонь к щеке.

– Как мы раньше не подумали, что он видящий! – шепнула девушка.

– Это многое объясняет, – скривился Руфус, – совсем я безмозглый стал. Это же я должен был понять…

Руфус сделался очень растерянным, опустил ушки и уставился в пол, будто испытал высочайшую степень стыда. Даже полупрозрачное тело джинна стало ещё более призрачным.

– Не важно, кто понял, – утешил поникшую крысу Рик, – главное, что есть зацепка! Сверим данные из банка. Прищучим сына судьи! Мы вычислим эту тварь.