Его любимая Кошка

Глава 4

– Какой прелестный день, – щебетала Фари, любуясь безоблачным небом.

Сегодня и у неё, и у меня был выходной, и мы вырвались в город развеять дворцовую скуку и вдохнуть пыльный городской воздух, пропахший весной. Даже хмурые городские улицы с приходом тепла стали чуть веселее. Иначе блестели окна в витринах магазинов, иначе разносились звуки в пустых подворотнях. Город даже гудел в другой тональности. И копыта лошадей стучали по мостовой звонче, веселее. Клаксоны редких автомобилей своим «кряканьем» распугивали ворон и голубей на крышах домов. Журчание воды в трубах на крышах звучало уютнее. Ободряюще.

– Весна, – втягивая носом воздух, выдохнул Руфус.

Паршивец. Его же, кроме меня, никто не видит! И он пользуется тем, что я не могу сказать ему гадость. И прогнать не могу. Нахальный джинн в образе белого пушистого кота завис в воздухе, сверкая голубыми глазами.

– Купи мне пирожок… мур, – и Руфус перевернулся в воздухе, становясь на голову.

Зачем ему пирожок? Ему три тысячи лет! Он дух, он бесплотный, но пирожки ест! Как? Я не большой знаток джиннов, но исчезнувшую выпечку видела.

– Давай зайдём в пекарню и купим пирожков, – попросила я подругу.

Фари только языком поцокала, разглядывая меня будто учитель ученицу.

– Какие пирожки, Ави! – нахмурилась Льюис. – Бал уже на носу! Или ты ждешь, что Харди будет перешивать твой корсет?

Бал. Точно. Я же из-за него питаюсь всякой пакостью вроде капусты, морковки и прочего корма для морских свинок. И талия моя всё так же стройна, румянец на щеках не такой явный. Только взгляд у моего отражения грустнее день ото дня. Тоска глядит на меня из тарелки с супом. Тоска! На балу я буду в образе синего от голода уныния…

Весна ещё толком не началась, а головную боль уже устраивала. Каждый год во время цветения садов во дворце давался бал. Простой, скучный, с танцами и сладким пуншем. Но в этом году новая императрица решила слегка изменить традиции и сделать этот бал маскарадом, ещё и с тематикой костюмов. В этом году планировалась тема птиц и цветов.

Модистка повесит на петле из лент, если я заявлюсь к ней с фразой, что я поправилась в талии. Меня насмерть заколют шпильками. И будут правы. А господина Харди вообще инфаркт хватит после такого. А ведь мой наряд уже шьётся. Я должна быть незабудкой.

Вот Фари собиралась быть фиалкой. Господин Харди уже даже набросал эскиз наряда. Глубокий фиолетовый цвет, дорогой атлас и воздушные оборки из полупрозрачной сетки. И всюду множество крохотных фиалок из лент. К тёмным волосам Фариэллы и её голубым глазам этот наряд пойдёт безусловно. А жалование фрейлины покроет все расходы, ещё и на шляпку хватит. Мы же во дворце на полном довольствии содержимся, на что ещё тратиться, как не на гардероб. И Фари стойко сидела на диете, а я… а я иногда с диеты сползала.

– Ну один, – попросила я подругу, – а потом меня Пушок протянет по парку кружков двадцать. А?

– Ладно, тебе можно, – вздохнула Фари, – с твоими формами не опасно есть пирожки.

Какие формы? Где? Своей формой жука-палочника я почему-то вызывала жгучую зависть у придворных девиц, пивших для похудения уксус. Хотя я не замечала в их фигурах чего-то там уж слишком лишнего. Или безобразного. Красота – она же не в объемах талии или бедёр. И даже не в цвете глаз.

– Два пирожка, – напомнил мне Руфус, – с вашим балом я вообще отощаю.

Я удивлённо глянула на Руфуса, а тот уже щеголял в воздухе в образе тощей цапли. Клоун. Не джинн, а цирк шапито. И угораздило же меня вытащить это кольцо из моря. Ах какое счастье! Вы же думаете, что Руфус джинн из сказок и исполняет желания? А вот и нет! Джинны разные бывают, и чаще всего желания исполняли те из них, кто относился к сущностям тёмного мира. Их удерживала власть хозяина или той вещи, куда их заточали. Джинн мог хозяину и навредить. По некоторым легендам, даже скушать.

А Руфус это больше хранитель. Он не исполняет желания, магия его настолько ничтожна, что её почти нет. Зато общительность, нахальство, любопытство и наглый нос – в наличии. Я могла бы выбросить этот перстень но… Признаюсь честно, с появлением Руфуса я хоть не ощущала себя такой уж одинокой и оторванной от мира. Да и поговорить о непостижимом теперь было с кем. Первое время я боялась, что джинн это плод моих фантазий и я так же, как моя несчастная матушка, приближаюсь к безумию. Но были моменты, когда джинн реально помог и даже спас мне жизнь. Так что он не галлюцинация.

– Кстати, твоё прозвище прилепилось к Файсу, и девушки из дворца его уже вовсю называют Медведем, – хихикнула Фари.

– Как? Зачем? – ошалела я.

– Как зачем? – удивилась Фариэлла, подставляя лицо весеннему солнцу, – от скуки. Они вчера не унимались, битый час обсуждая то, почему это ты и он из парка пришли вместе…

Я даже споткнулась от неожиданности. То есть то, что вчера во дворце человек ушёл из жизни, наш курятник не заботило, а вот я и Файс… Потрясающая оторванность от реалий жизни! Будто в пузыре живут, где, кроме моды и сплетен, других проблем и нет… Хотя что этим золотым девочкам знать о бедах? Откуда? Они выросли в роскоши, в роскоши живут, и их просто передадут супругу, который в роскоши их будет содержать далее. Это на моих руках еле свели мозоли от стирки… Да, было время, когда леди Роннер хваталась за любой, даже самый тяжелый труд.

– Бред, – фыркнула я, – они сходят с ума.

– Они плетут сплетню, – пожала плечами Фари, – а я тебя предупреждаю.

«Пускай подавятся своим ядом», – всё, что я могла бы сказать в ответ. Мне были безразличны эти мелкие нападки из репертуара школьных лет. Хотя Катриэлла Зьонге и Лилия Норгас – они для меня и есть дети. Сколько им? Восемнадцать? Для них я сущая старуха, невесть как, без связей и денег, угодившая в свиту императрицы. Так я и не стремилась сюда. Я вообще не надеялась ни на что хорошее в своей жизни, только на одинокую старость в нищете. А большего и не светило в те дни.

– Так как ты встретила Файса? Как он тебе? Ну, рассказывай, – схватила меня за руку Фари.

Руфус подплыл ближе к Фари и замер за её спиной, вопросительным знаком изгибая хвост. Сплетник, паяц, нахал!

– Что я пропустил, крошка моя? – мурлыкнул кот, – что за самец?

Нет, я всё же вышвырну этот перстень в сад, и пускай другой «счастливчик» разбирается с Руфусом. А то он сначала всё проспит, а потом…

– Что тебе рассказать? – пожала я плечами, отвечая обоим собеседникам, – Обычный человек, приятный в общении, неглуп. Воспитан.

– Галантен, широк в плечах, с тёмным прошлым и суровым взглядом… Ави, ты совершенно не умеешь описывать мужчин, – вздохнула Фари.

– Я констатирую факты, мне его разглядывать некогда было, и чего ты так вдруг прониклась этим Файсом?

– Не одна я, по дворцу уже ходят всякого рода слухи, – мечтательно вздохнула Фариэлла, – Что он был в изгнании и только волею нового императора его вернули ко двору!

Руфус внимательно слушал Фариэллу, кивая в такт её словам. Наглая морда духа расплывалась в мечтательной улыбке.

– Какой мужчина, – протянул Руфус.

– И? – складывая руки на груди, фыркнула я.

– И? – разнервничалась Фари. – Ты издеваешься? Это же мужчина нарасхват. Молод, хорош собой, судя по всему друг императорской семьи!

– У тебя есть жених, – со смехом напомнила я подруге.

– А у тебя нет, – грубо оборвала она меня, – а птички из нашего с тобой курятника уже обсуждают захват этой крепости! Не будь дурочкой, подруга. Он отличная партия.

В наступившей паузе хорошо было слышно аплодисменты, которые Руфус дарил Фариэлле. Джинн размахивал хвостом, хлопал лапками, а потом, засунув два пальца в рот, громко свистнул.

– Фари, начинай уже кушать ещё что-то кроме солнечной энергии, у тебя явный бред от истощения, – вздохнула я, посылая Руфусу злой взгляд.

– Я о твоей судьбе забочусь! – покачала головой подруга, – женщине нужно надежное плечо и защита.

– Не нужно. Мне не интересны романы во дворце. Я отлично провожу время и счастлива.

Я отмахнулась от слов подруги и принялась искать взглядом вывеску пекарни. Сейчас куплю пирожки, съем их все на глазах Руфуса и отправлюсь на казнь к модистке! День испорчен, настроение тоже.

Далее была пекарня и ароматная выпечка со свежими яблоками. Сладкий аромат ванили и корицы, дурманящий запах свежего кофе.

А за окном пекарни послышался свист. Постовые бежали куда-то, придерживая на головах фуражки. Крик, гам, чей-то испуганный вопль. Я, вопреки уговорам Фари, выглянула на улицу. В толпе зевак кто-то ругался, кто-то ужасался. А постовые уже вели по улице мужчину, в измазанной сажей одежде. Простой рабочий, судя по всему один из тех, кто ремонтировал здания в этой части города. Мужчина тряс головой и безумным взглядом шарил по сторонам, будто искал поддержки или защиты.

– Это не я… я не трогал, – бормотал он, когда его проводили мимо меня, – я её не знал даже. Я не трогал, я не помню…

Удар кулаком в живот, заставил мужчину замолчать. Его посадили в полицейскую карету, которая уже подъехала к месту событий. Мужчина пару раз обернулся туда, где галдела толпа, косой солнечный луч упал ему а лицо… Это не могло быть иллюзией. Его глаза меняли цвет. В толпе взволнованные голоса произносили жуткие слова «убийство», «невозможная жестокость», «на ровном месте впал в ярость». А после Фари затащила меня обратно в пекарню.

– Ави! Ты что! – кричала на меня подруга, – а если бы там была перестрелка? Ты с ума сошла – так лезть на рожон?

Руфус только хмуро таращил на меня свои голубые кошачьи глазки и угрюмо бил хвостом по воздуху. А я продумывала то, как мне попасть в участок полиции. Дважды увидеть одно и то же – это или закономерность или безумие. О безумии я стараюсь не думать.

***

После примерки Рик уже давно был в делах и успел проверить постовых, охрану, доктора. В последнем визите было сразу две необходимости. Первая – у Рика опять болела голова и начинался тремор руки. Второй вопрос – горничная.

Первую проблему лорда Файса доктор решил мерзким порошком, разведённым в воде. А вот вторая проблема… С мозгом горничной было всё нормально. Ни опухолей, ни кровоизлияний. Рик листал отчет доктора и хмурился. В крови тоже не было ни отравы, ни наркотиков. В личной жизни девушки на первый взгляд было всё гладко и спокойно. Прыгнула и прыгнула, сколько глупостей творят люди в своей жизни!

И нужно было уже забыть про это дело, но Рик продолжал о нём думать. Должностные инструкции четко указывали лорду Файсу, что личные дела горничной не его дело. А внутренний голос не давал успокоиться и подстёгивал искать в случившемся происшествии хоть какие-то нестыковки. Что-то на уровне инстинкта говорило лорду Файсу о том, что нельзя просто взять и забыть то, что случилось. Так он и спорил с самим собой, шагая по дворцу.

– Руки вверх! – заявили лорду Файсу, застав вояку врасплох.

Рик опешил от неожиданности, он не услышал шаги, снова подвёл слух. Противник был грозен и опасен, направляя в лорда Файса стрелковое оружие типа «арбалет» из отдела дорогостоящих детских игрушек. Оружие издало жалкое «пиу», и в лорда-безопасника полетела стрела с присоской. Рик проследил печальную траекторию запущенного снаряда и то, как он с причмокиванием приземлился ему на ботинок.

– Мимо, – заявил лорд Файс стрелку.

– Ранил, – изрек грозный шестилетний боец, расплываясь в улыбке.

Принц Нил с интересом изучал лорда Файса, а тот, в свою очередь, разглядывал племянника. Нил был больше похож на мать, переняв пепельный оттенок волос и чуть кошачий разрез глаз. А вот цвет глаз и улыбка были отцовскими. Рик помнил письма Маригора о том, что Иллария ждала ребёнка, о рождении наследника, о том, как мать и ребёнок чуть не умерли во время родов…

– Ваше высочество, доброе утро, – поклонился Рик.

– Доброе утро, – кивнул мальчик, – а вы лорд Файс?

Да, ни Нил ни Иллария о родстве монарха и главы его охраны не знали. Почти всю жизнь сам Рик считал своей матерью и отцом других людей. К чему менять биографию? К чему империи скандалы?

– Он самый, лорд-безопасник, – согласно кивнул Рик.

Нилас прикусил губу и вздохнул. Ясно, что именно Рика юный наследник и выслеживал. Рик отодрал от ботинка присоску и протянул её принцу.

– Чем могу служить? – склоняясь к мальчику пробасил Рик.

А сам думал о том, по какой причине единственный наследник империи шатается по дворцу без сопровождения? То, что мальчик сбежал от наставника, было понятно, предсказуемо и вполне нормально. Но стража? Почему ни один из расставленных по дворцу постовых не остановил ребёнка, бродившего в той части дворца, где ему явно не место? Мог бы хотя бы идти следом, сопровождая мальчика. Что за разгильдяйство? И Рик уже прикинул в уме, кому из постовых сегодня устроит разгон. Вот из-за таких осечек империи и лишаются своих правителей. Или наследников.

– Папа говорит, вы моряк, – пряча стрелу, произнёс мальчик.

Ага! Значит, вот для чего затевались засада и обстрел из мелкокалиберного оружия! Рик улыбнулся и согласно кивнул, пояснив:

– Бывший капитан боевого фрегата.

Нил радостно заулыбался, чуть подаваясь к собеседнику. Рик вспомнил себя в таком же юном возрасте, как он вот так же с восторгом глядел на картинки кораблей в книгах, на морские пейзажи, слушал рассказы бывалых моряков. Старый лорд Файс был настоящим морским волком и воспитал приёмыша в лучших традициях династии.

– Правда? – выдохнул мальчик. – Прямо целый капитан фрегата?

– Да, капитан, и вполне целый, – похлопал себя по груди Рик. – Ранения заштопали. В наличии легкая контузия.

У Нила глаза округлились, став огромными, будто блюдца. У мальчишек все рассказы про бои и ранения всегда вызывают дикий восторг и интерес. Рик с грустью подумал, что детям стоит говорить не о романтической стороне боя и не о приключениях. А о том, что война – это жуть, боль и сущий кошмар, где нет ничего интересного и увлекательного. Рик уже третий год пытался спать по ночам, но раз за разом переживал бои из прошлого, просыпаясь в холодном поту, с криками. С войны мало было вернуться живым, нужно было чтобы и война отпустила и вернула обратно искалеченную душу…

– А вы расскажете мне о море? – после этих слов ребёнок даже приложил ладошки к сердцу, преданно заглядывая лорду Файсу в глаза.

– А вас интересует море, ваше высочество?

– Да! Море, корабли, острова… – закивал мальчик. – Я никогда не видел пальмы! А вы видели пальмы?

Такая чистая и искренняя реакция не могла оставить равнодушным. Перед лордом Файсом стоял любознательный и одержимый мечтой ребёнок, которому так скучно было в унылых стенах дворца. Только слуги и учителя, а малыш искал друга… Рик подумал, что нужно будет рассказать об этом Маригору. Если мальчик с таким рвением пристает к малознакомым людям, то ему явно не хватает внимания родного отца.

– Пальмы видел, – кивнул Рик. – И дельфинов видел, и попугаев. И даже пил кокосовый сок…

– О-о-о, – выдохнул Нил.

Лорд Файс только лукаво улыбнулся. На его столе лежала папка с распорядком дня Ниласа, Илларии, Маригора, и оттуда Рик точно знал об уроках юного принца. С девяти утра и до обеда мальчик был в цепких лапах господина Мирси.

– Ваше высочество, – Рик наклонился чуть ниже к мальчику, – а вы сейчас не прогуливаете уроки?

– Нет! – слишком честно заявил мальчонка.

Или гранит науки был излишне твёрд, или юный принц излишне резв, но кто-то явно врал… Рик чуть склонил голову, изогнул бровь.

– Кому нужна эта риторика! – выкрикнул мальчик, не выдержав взгляда лорда Файса.

Лорд Файс вздохнул и протянул руку мальчику. Юный принц с сомнением глянул на огромную лапищу безопасника, скрестил руки на груди. Гордый!

– Я не малявка, чтобы за ручку ходить, – надул щёки мальчик, – побежите отцу доносить?

По-хорошему, следовало. Но Рик рассудил, что на мальчика и так уже пожаловались или пожалуются. И, судя по поведению, жалуются с завидной регулярностью. А это значит, что метод не рабочий.

– Риторика нужна наследному принцу, как и прочие науки, – присев на корточки произнёс Рик.

– Я не хочу быть наследным принцем! Я хочу быть пиратом, – пошёл в атаку Нил.

Романтик, значит. Лорд Файс вздохнул и покачал головой. Такая романтика тоже была мало совместима с реальностью.

– Пираты грабят и убивают, – не меняя тона отрезал Рик, – они заканчивают на виселице.

– Я буду добрым пиратом! – очень уж отработанно заявил принц. – Я буду грабить других пиратов!

– Грабить награбленное – это всё равно грабёж.

Доводы юного повесы вдребезги разбились, напоровшись на рифы непробиваемой логики бывалого человека. И ребёнок выдал с грустью:

– А… Э… так не честно!

– Как и прогуливать уроки, – согласился Рик и продолжил: – Вам нужно вернуться в класс. Ябедничать на вас я не собираюсь. Но и саботировать учёбу не позволю.

– Там такая тоска… Я ненавижу риторику!

– Я предлагаю договор. Вы озвучите свои интересы и вопросы, пока мы дойдём до класса, – продолжил говорить Рик, поднимаясь на ноги, – а я подготовлю вам список книг и истории из собственной службы на следующую встречу. И мы с вами обсудим море, попугаев и кокосы. А ещё я научу вас стрелять из арбалета и вязать узлы. Настоящие. Морские.

– Я умею стрелять из арбалета, – гордо произнёс принц, – меня учил Джеймс… Потом Ави. И узлы вязать меня тоже она научила.

– Вас учила стрелять фрейлина? – прищурился недоверчиво Рик.

– Да, – принц Нилас гордо выпятил грудь. – Она неправильная фрейлина. Она играет со мной не потому, что так положено, а просто чтобы поиграть. И сказки интересные читает. И ещё она тоже видела морские бои. Много! Она из Фаринго, знаете такой остров?

Рик потрясённо кивнул. Столько информации в рекордные сроки ему даже Маригор не выплескивал. А его величество был большой любитель болтать… впустую.

– Хорошо, – кивнул Рик, – тогда с меня книги, карты и истории о море. Идёт?

Файс снова протянул руку мальчику, чуть изменив наклон ладони. И теперь этот жест не был проявления унизительного покровительства старшего над младшим. Сейчас лорд Файс и принц Нилас заключали соглашение, скрепляя его мужским рукопожатием. В класс принц поплёлся без особого рвения, но всё же не ныл и не канючил. Был шанс, что и урок не сорвёт.