Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 15. Отпустить

— И какой же это вопрос? — спрашиваю я, и волнение внутри нарастает до предела.

Хаган, как назло, молчит, затягивая паузу, бьющую по нервам ещё хлеще.

Наклоняется, вглядываясь в меня так, будто у него в глаза встроены рентгеновские лучи, а затем произносит. Медленно. Тихо. И даже немного рычаще.

— Четыре месяца назад. Двенадцать магов и людей были обвинены в заговоре против императора и казнены с позором, — выдаёт он, и я вижу, какой гнев он душит в себе лишь от упоминания случившегося. — Ты к этому причастна, Лира Шиен?

Выстрелом в сердце звучит последний вопрос.

— К заговору? — переспрашиваю, а у самой ладони холодеют от ужаса.

Всем богам готова молиться, чтобы предыдущая хозяйка тела не подложила мне такую свинью, участвуя в подобном деле.

— Заговора не было, — объясняет Хаган, и я чуточку выдыхаю, но всё равно остаюсь в таком напряжении, что от меня вот-вот искры полетят. — Был хитрый, подлый план: скрыть свои преступления, подставив ни в чём не повинных лиц. Хочешь сказать, что ничего не знаешь об этом?

На последнем вопросе от Хагана исходит такая волна гнева, что становится ещё страшнее. Хотя нет… его подозрения и его недоверие – вовсе не основная причина наличия тех ужасных чувств, что поднимаются в недрах души.

Я боюсь, что настоящая Лира могла быть замешана в чём-то подобном. Я ведь уже видела клочок её воспоминаний. Один единственный отрывок, по которому невозможно судить, о чём именно шла речь. Неужели об этом деле?

И почему мне больше не удалось ничего вспомнить? Совсем ничего…

— Лира Шиен, молчание тебя не спасёт, — напоминает Хаган, только вот умалчивает, что и один из ответов может стать последним, что я скажу в своей жизни, ведь так?

Хотелось бы мне знать, что именно делала Лира, но память не поддаётся мне. Да это и не нужно для того, чтобы ответить.

Если Лира и совершила нечто настолько ужасное, то она уже поплатилась. Я почти уверена, что она умерла, когда выпала из того окна, а это тело заняла я. И как бы меня не тошнило от гнусности того, что она могла совершить, я не должна умирать и страдать за её преступления. Так ведь?!

— Хорошо, помогу тебе “вспомнить”, — вдруг решает Хаган, поднимает вверх руку, щёлкает пальцами, и прямо в воздухе появляется клочок бумаги. — Твой почерк?

Беру протянутый желтоватый лист и скольжу взглядом по буквам.

“Буду ждать тебя у стен старого храма возле южных ворот дворца на закате. Не придёшь, и твоего Хагана убьют,” — гласят ровные буквы. Два предложения, а сердце сжимается в ком. Кого-то шантажировали жизнью генерала? И этот кто-то, судя по всему, пошёл в ту ловушку… Кто это был?

— Это твой почерк? — повторяет вопрос Хаган, а я смаргиваю, потому что к глазам предательски подступили слёзы.

Если Лира действительно пошла на эту подлость и виновна в смерти дорогого для Хагана человека, а, может даже возлюбленной, то у меня нет больше ни одной претензии к его желанию наказать Лиру. Я бы вообще на лоскуты порвала за такую низость.

Но я – не Лира. Может, стоит сейчас об этом сказать?

И тогда Хаган решит, что я опять веду странную игру, лишь бы избежать наказания. Или… казнит. Или сумасшедшей назовёт. Сколько бы ни читала книг, на заставе не нашли ни единого упоминания о пришлых, попаданцах или прочем. Зато про злых духов начиталась. Такой судьбы я себе не желаю.

— Разве вы не сверяли почерк ранее? — вместо ответа задаю Хагану вопрос.

По взгляду понимаю, что сверял. И, кажется, не один раз.

Значит, он брал мои последние записи. А там, что удивительно, почерк не сильно отличается от того, какой красуется на этой проклятой записке. Разве что у меня более “ленивый”. Кто же знал, что у нас с Лирой и этот пункт совпадает?

И зачем вообще она писала это своей рукой? Лира вроде не дура. Может, её подставили?

— Почерк можно подделать. Неужели считаете, что я бы оставила такую улику против себя? — спрашиваю Хагана и по глазам вижу, что он уже обдумывал такой вариант.

— Потому эта записка должна была сгореть сама по себе, но Ари положила её в запечатывающий ларец, прежде чем…

Он смолкает, будто на осколки стекла напоролся. А я же выясняю для себя ещё кое-что.

Ари.

Значит, так звали того, кому предназначалась эта записка. Точнее ту. Ари – женщина.

— Я даю тебе шанс, Лира. Обычно ты врёшь куда изворотливее, так что мешает сейчас? Ты причастна к гибели двенадцати магов и человек или нет? — спрашивает Хаган, и я принимаю единственное верное решение, которое сейчас нахожу.

— Я – нет, — хрипом срывается мой голос, а затем наступает тишина.

Режущая слух тишина, которую разбавляет лишь грохот моего собственного сердца.

Хаган Шэр не просто смотрит мне в глаза, он сканирует. И я не знаю, что именно он сейчас решает в своей голове, но злится. Дико злится. На меня? На себя?

Не знаю, но с каждой секундой становится всё страшнее. Пульс зашкаливает, а Хаган вдруг… отворачивается от меня к окну.

Стоит спиной. Почти не дышит. Лица его не вижу, но замечаю, как играют желваки на сжатых челюстях. Как до хруста сжимаются его кулаки.

И как ни странно, в этот момент страх отступает от меня. Сердце пронзает тонкая игла грусти, которая кружилась где-то рядом с момента, как я увидела ту записку.

Записку, предназначенную женщине, которая, кажется, любила Хагана. По крайней мере, хотела защитить. Ведь она добровольно пошла в западню ради него.

А он… он тоже её любил?

От этой мысли становится ещё хуже. У меня самой пальцы сжимаются в кулаки. Если все так, как я думаю, то какая же для Хагана мука смотреть в лицо той, кого он считает виновной в смерти возлюбленной.

Однако… в этом пазле кое-что не встаёт. Он ведёт себя вовсе не так, как мужчина потерявший любимую. Зная Хагана Шэра, я была бы уже мертва, если бы все было именно так.

— Женщина, которой предназначалось это письмо… кто она? — спрашиваю, ибо чувствую, что неведение рано или поздно доведет меня до ручки.

Я не Лира, но почему-то всё равно чувствую вину.

Хаган напрягается, медленно оборачивается ко мне, взгляд его несёт предупреждение и угрозу, но я не жалею о том, что спросила. Я должна знать всё.

— Хочешь сказать, что даже не знаешь Ари? — хрипом и болезненной ухмылкой стекает вопрос с его губ.

— Я помню не всё.

— Тогда как можешь утверждать, что непричастна? — резонно спрашивает Хаган, и вот теперь я понимаю, как глупо сейчас прокололась. Но делать уже нечего.

— Я хочу в это верить. И я знаю себя. За мной много грехов водилось, но этого я бы не сделала, — говорю за себя, не за Лиру.

Отныне эта жизнь моя и только моя. Хватит грехам прошлой хозяйки тела делать из меня вечную мученицу и жертву! За своё – отвечу, а за неё – не стану!

Но всё же кое-что я должна теперь сделать ввиду последних открытий.

— Зато теперь я понимаю ваш гнев, — потому и добавляю я. Честно. Искренне. И это удивляет Хагана. — И потому считаю, что нам с вами не стоит находиться на глазах друг у друга. Сошлите меня в храм.

Хаган застывает, выглядит так, будто бежал по льду, и тот вдруг треснул под ногами. Генерал застыл и не двигается с места хоть и знает, что провалится в любой момент, если ничего не предпримет.

— Можете считать меня виновной и топтать сколько вашей душе угодно, пока не полегчает. Но так вы лишь отравите себя. В храме мне будет не лучше. Я слышала, что там трудно выжить и работать приходится много. Так что страдания мне обеспечены, а ещё от меня будет и польза обществу. Вы, как наследник императорской крови, должны думать не только о мести, но и о благе народа в первую очередь, разве не так? — продолжаю говорить, раз уж Хаган взял паузу.

Надеюсь убедить, ведь у меня в голове возник не самый продуманный, но вполне отличный план, как отсюда сбежать и что делать после, а генерал как…

— Ты. Кто. Такая?!

Рявкает так, что я вздрагиваю и забываю всё, что только что хотела сказать.

Смотрю на него во все глаза и ничего не понимаю. Да он сам не свой!

— Ты кто такая, — говорит уже тише, почти шёпотом, отдающим ядом, — чтобы говорить мне, что мне делать со своими врагами?

Чёрт! Это вовсе не тот эффект, которого я хотела достичь. Да что я такого сказала, что Хаган за секунду озверел? Вроде же нормально всё шло…

Разумеется, Хаган не собирается мне объяснять, зато собирается уйти. Притом незамедлительно, будто если он ещё секунду постоит со мной рядом, то либо убьёт меня, либо сам умрёт.

— Вы сказали, что мой ответ решит мою судьбу! — кидаю ему вслед, и Хаган застывает прямо на пороге. — Вы дали обещание, так выполняйте!

— И чего тебя так манит в тот храм?

— Что? — переспрашиваю, потому что Хаган буркнул себе что-то под нос со злостью, но я не расслышала. Что он сейчас сказал?

— Хочешь значит, свою судьбу? — оборачивается Хаган, и мне ой как не нравится его маниакальный лютый взгляд. — Так слушай, Лира Шиен… Ты останешься при мне.

На этом он и уходит, оставив меня наедине с перевёрнутой вверх тормашкам душой.

Нет! Ну точно псих! Точно…

Хаган:

— Господин, — спешит следом за мной Мело.

Пытается нагнать от самой двери комнаты Лиры, но я не сбавляю шаг. Не могу. Ведь если замедляюсь… случится непоправимое.

Даже войдя в кабинет и захлопнув дверь, не могу найти спокойствия. Лира все ещё стоит перед глазами. Точнее её образ, который хочется стереть или выжечь из памяти.

И хотел бы я винить её, но нет… Нельзя назвать плохим ювелира, если камень плох. И наоборот нельзя назвать плохим хороший камень, если у артефактора руки не из того места.

Я сам допустил то, чего не хочу признавать.

Тогда, когда Лира едва не умерла на моих руках. Когда я нес её к порталу, подпитывая собственной магией, чтобы не сделать хуже. Когда ждал вердикт лекарей и Диэна, прибывшего с нами – тогда и случился раскол.

У меня было много времени, чтобы гоняться за тем, кто отравил Лиру. И первое, о чём я должен был подумать это: “А может, она сама?”

Именно этот вариант пришёл в голову лучшему стратегу, и в нём был смысл. Таким ядом не убивают магичек. Если бы Лиру хотели убить, то подмешали бы другое, всё было логично, однако… я отверг этот вариант, разозлился, пугая стратега. Уже тогда нужно было забить колокол тревоги. Тогда нужно было остановиться.

В какой момент Лира Шиен из злодейки в моих глазах превратилась в жертву, которую я, возможно, наказываю ни за что? Когда я вообще стал допускать эту мысль?

— Нужно провести ещё одно расследование дела предателей, — выдал я приказ Мело и велел собрать всех шпионов.

Но ведь знал же, что даже куче фактов сейчас не поверю. Смотрел на бледное, почти безжизненное лицо Лиры, и вспоминал, сколько раз она доходила до такого состояния при мне. Сколько раз почти умирала на моих руках. Пруд, те идиоты из королевской стражи и… яд.

Много за тот срок, что она при мне. Стоя у её кровати, смотрел на тонкие, хрупкие пальцы, которые она когда-то отмораживала на лестнице. Не пикнула. Да и вообще не сделала ничего из того, что я от неё ждал. Зато делала все наоборот. Вот весь Драконий Пик по ней рыдает, хотя толком и узнать её не успели. Чего только стоит верность Жансу.

Голову свою готова поставить вместо головы госпожи.

А преданность не деньгами зарабатывают. Злодеи удерживают страхом, но в случае служанки Лиры…

Я запутался. Мне нужно было, чтобы Лира очнулась. Чтобы своим ртом сказала мне, причастна она или нет. Это не смоет с неё того, как она прежде относилась с своим рабам и слугам, но все же избавит меня от необходимости мучить её и дальше.

Она должна сказать…

“И лучше бы соврать”, — именно это мысль и пугает так, как ничто раньше. Неужели я докатился до того, что хочу услышать ложь, лишь бы она уложилась в ту картину, которую я хочу видеть?

Бред! Зато отрезвляет. Нет. Всё будет по справедливости. Я пойму, если Лира мне солжёт, и тогда…

Бездна! Тогда она поплатится! Зато я буду знать, что наказывал её не зря.

С этими мыслями и иду в комнату Лиры, хоть и знаю, что она ещё не очнулась, но… Лира уже бегает по комнате в полном здравии, весёлая, как будто ничего и не было и как будто не свела половину Драконьего Пика с ума за четыре дня своего полумёртвого сна!

Вдох, выдох, Хаган.

“Ты хотел расставить всё по местам. Пора это сделать”, — решил я в тот миг, но как же ошибся!

Я ни хрена не понял, где она лгала, а где говорила правду. Её сердцебиение постоянно скачет по разным причинам — ему верить нельзя. Но глаза.

По взгляду было понятно, что говорит вовсе не всю правду… как под кожу иголками каждое слово.

Почерк был её! Но то, что непричастна, сказала вроде искренне. Как это понимать? Всё же невиновна? Или она сама жертва в том заговоре? Не столь коварна, как я хотел считать? Я наказывал её зря?

От одной только мысли челюсти сводит, не могу смотреть ей в глаза, отворачиваюсь к окну, а она…

Какого только гоблина пристала с этим гиблым храмом, будто там мёдом намазано? В самом деле хочет сгинуть? Я даже представить не могу, как она планирует оттуда выбраться? Разве что на пути к храму…

Или не планирует?

Бездна, Лира! Что творится в твоей голове?

— Хозяин, — отвлекает Мело, когда мороз немного успокаивает голову.

Оглядываю кабинет. Сугроб намело возле окна, к которому я пригвоздил себя, впуская вьюгу.

Холод – это хорошо. Быстро… или не очень, но приводит мысли в порядок.

Сколько я тут стою?

Кажется, Мело уже уходил и вернулся.

— Хозяин… так что прикажете делать с госпожой? — спрашивает он.

— Я уже сказал, она остаётся при мне, — не узнаю́ свой голос.

Себя не узнаю́, и это плохо. Я даже Мело, привыкшего ко всему, сейчас пугаю.

— Позвольте спросить, почему не отправите её в храм? Разве это не самое хорошее из всех решений?

Веду бровью в сторону Мело, и он вздрагивает.

— Тебя её служанка попросила меня уговорить?

— Нет. — Бледнеет. — Я сам слышал… не хотел подслушивать. Просто вы… громко говорили.

— Разумеется. — Усмехаюсь. — Так значит, ты считаешь, что стоит отпустить её в храм?

— Госпожа так просила… видимо, ей с вами очень плохо… Ой… то есть.

“Ой”. Вот именно, что ой. Плохо ей здесь настолько, что лучше в храм, да?

— Если я отправлю Лиру в храм, Жансу поедет с ней, ты это понимаешь, Мело?

— Что? Почему? — Пугается. Как мальчишка пугается. Значит, мне не показалось, что приказ позаботиться о служанке Лиры он принял слишком близко к сердцу. — Она ведь не рабыня, а служанка, вроде.

— Вижу, ты привязался к этой служанке.

— А вы к госпоже Шиен? Поэтому не хотите её отпустить? — с обиды ляпает Мело и тут же застывает, поняв, что именно только что сказал.

Привязался? Я?...

— Хоз… хозяин, я не …

— Иди, Мело, — только и ссылаю его, а он замирает и смотрит так, будто в меня злой дух вселился.

Верно, скажи он такое несколько недель назад, стены бы содрогнулись, но сейчас… у меня нет сил на бесполезный спор. Всю душу выпила Лира Шиен с её нечитаемым взглядом и требованиями отправить её в храм!

Хотя, какого гоблина я противлюсь? Хочет в храм – туда ей и дорога. С глаз долой, из… Просто с глаз долой.

Всё. Хватит.

— Мело, стой. Скажи госпоже Шиен, что она может собирать свои сундуки. Напиши в храм письмо и скажи, что послезавтра… Нет. Завтра Лира Шиен отправится туда, куда она так сильно хочет.

Мело сглатывает, но кивает. Уходит, а я впервые в жизни начинаю ненавидеть тишину. Она звенит в ушах, давит на голову, но самое ужасное – не отвлекает от ненужных мыслей.

Беру карты боевых действий, пытаясь сконцентрироваться на деле, но вместо отметок расположения войск – лицо Лиры перед глазами.

Еёточно нужно сослать. И как можно быстрее, да.

Вечер перерастает в ночь, а ночь – в муку. Но мука эта слишком коротка. Рассвет уже сообщает, что осталось несколько часов до того, как Лира Шиен покинет Драконий Пик. Быстрее бы, да?

Тогда снова я снова смогу спать и мысли перестанут путаться. Прекрасно! Отлично!

Солнце поднимается выше, и я прислушиваюсь, переходя на драконий слух. Слуги шумят, готовятся и… причитают? Что за…?

Выхожу из покоев к лестнице и наблюдаю удивительную картину.

— Когда вновь придётся чистить так много рыбы, то лучше не каждая по штуке, а конвейером… То есть.. вы чистите, она потрошит и дальше по кругу. Так будет быстрее, а уставать будете меньше.

Мне сейчас мерещится, или Лира Шиен, в самом деле, наставляет моих слуг, как работать? А они в ответ чуть слезу не пускают. Обнимаются… с Лирой? А она – с ними, как с родными?

Я, должно быть, ещё сплю и это какой-то странный сон… А хозяйка этого сна оборачивается, будто спиной ощутив моё присутствие.

На секунду теряется, а затем… улыбается мне. Благодарно, гоблины меня дери! Спасибо она мне говорит? Прощается? Так просто?

— Хозяин… — раздается испуганный голос Мело, а я даже не услышал, как он подошёл.

Мело застывает и смотрит на перила, которые обращаются в каменную крошку под моими пальцами. С такими темпами придётся делать в замке ремонт раньше срока.

— Чего ты хотел? — отворачиваюсь от Лиры, спрашиваю Мело и пытаюсь быть спокойным, но, видимо, бессонница в край расшатала нервы.

— Жансу хочет уйти с госпожой. Я не смог её переубедить, может, вы поможете?

Ах, Жансу. Кто бы сомневался в её преданности? Что ж, остановить её можно, лишь остановив её хозяйку. А ради надёжного помощника можно потерпеть Лиру ещё? Но только ради Мело.

Бездна, да что творится в моей голове? Может, Диэн плохо проверил тогда кровь, и…?

— Ваше Высочество! — раздаётся вдруг испуганный крик, и старшая служанка бежит через весь холл, пугая всех вокруг, включая Лиру.

Взлетает по ступеням, едва переводит дух, но тут же тянет дрожащей рукой коричневый конверт с алым приметным сургучом.

— Только что пришло портальной почтой… Из императорского дворца…

Стоит служанке добавить последнее, как Лира, которой не было до нас особого дела, тут же вздрагивает и переводит взгляд на письмо.

Она, должно быть, рада? Уже передумала посвятить себя храму?

Но я же скажу, что в Драконьем Пике подобное послание не к добру. Совсем не к добру.

Вскрываю конверт, бумага хрустит под пальцами, а взгляд скользит по знакомому почерку. Так значит?

Что ж, Лира Шиен. Наши планы только что изменились.