Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию (СИ)

Глава 23. Выбор

Лера-Лира:

“Скажи мне сейчас всю правду, какой бы она ни была. И я помогу. Забуду. Растопчу твоих врагов. Никому не позволю тебя обидеть, Лира. Мы начнем все с чистого листа. Но не лги мне. Никогда, Лира. Расскажи всё. Сейчас.”

Пожалуй, это не те слова, которые я когда-либо ожидала услышать от Хагана.

И вообще не думала, что разговор перейдет к такому итогу.

Когда Хаган ввалился в спальню и увидел в моей руке заколку императрицы, я думала, что мне конец.

По крайней мере, видела захлестнувшее его безумие в его тёмных, почти чёрных глазах. И в то же время почувствовала совершенно иное.

Он был похож на вулкан, готовый испепелить все вокруг своей стихией, но меня это пламя не обожгло бы. Странно. Сама не знаю почему, но я это знала. Такого не случалось со мной прежде, но в этот момент я чувствовала кожей каждое колебание воздуха, каждую эмоцию Хагана будто свою. Будто... по волшебству.

Или же это и есть та магия, о которой говорила богиня? Какая-то ментальная? Эмоциональная? Но откуда? Искра ведь…

Возродилась, когда первородный дракон пролил ради меня кровь. Когда Хаган ввязался в бой из-за поступка Кьяра.

“Вот что это такое. Магия”, — кружили мысли у меня в голове, пока Хаган испепелял взглядом, ждал моих ответов.

И его боль, его ярость, я чувствовала, как свои собственные. Меня разрывало, кидало из стороны в сторону, пока он не сказал следующее:

— Нет, Лира Шиен, — прорычал Хаган так, что даже стёкла задрожали, подошёл ко мне в упор.

Опалил горячим дыханием мою кожу, и тогда уже я перестала отличать его чувства от своих.

— То, что я хочу, сейчас стоит передо мной и врёт… безбожно врёт мне в лицо. Опять!

Что? Что он только что сказал?

Хаган не дал мне опомниться, запустил пальцы в мои волосы и сделал это осторожно, хотя было видно, что сейчас ему даётся это очень сложно. Он был готов рвать и метать. Даже воздух искрил между нами.

— А чего хочешь ты, Лира Шиен? Искру ты вернула. Теперь ты хочешь свободу? — спрашивает он, глядя на меня так, что сердце замирает, а мысли начинают путаться.

Если скажу, что свободу, он отпустит или взбесится?

— За тебя я убью любого. Ради тебя я оставлю месть, если тебе это так важно, — говорит Хаган, а я слова вымолвить не могу.

Я похожа на комок оголённых нервов. Сейчас не в состоянии даже вспомнить своё имя, не то что мыслить.

А Хаган в этот самый момент опускает вторую руку мне на талию и притягивает меня к себе, жадно вдыхая, будто зверь. Но я не боюсь. Я чувствую совершенно иное. Всё, что творится внутри него. Внутри Хагана. Или уже внутри меня?

Забываю, как дышать, мысли путаются. Перед глазами мельтешат картинки. Только вот это будто не прошлое, а будущее. Такое солнечное, что даже не верится.

Смаргиваю, вновь смотрю на Хагана. Вижу, что он ждёт ответ. Ждёт так, будто от этого зависит чья-то жизнь. И в этот раз его, а не моя.

Я ему нужна. Я это чувствую. Считываю. Знаю…

И знаю, что если сейчас скажу это слово “свобода”, то он меня отпустит.

Руку себе отрубит, но отпустит. Только сейчас, а завтра это предложение уже не будет действовать. Завтра я стану его..

Нужно бежать, а я говорю…

— Правда, оставишь?

Идиотка, наверное. Или… это всё магия? Я не отличаю себя от него… Проклятая богиня, почему не сказала, что так будет?!

— Скажи мне сейчас всю правду, какой бы она ни была. И я помогу. Забуду. Растопчу твоих врагов. Никому не позволю тебя обидеть, Лира. Мы начнем всё с чистого листа. Но не лги мне. Никогда, Лира. Расскажи всё. Сейчас, — звучит голос Хагана, дёргая каждую струну души, и вырывает меня из реальности окончательно.

Отчаянно я ещё пытаюсь хвататься за остатки собственного рассудка, но это до невозможно тяжело. Даже дышать тяжело.

И как бы я сейчас ни хотела, всю правду я не могу ему рассказать. Хотя бы потому что сказала богиня.

Я не могу сказать ему, что я попаданка. Иначе будет беда. Бедствие. А я не готова к таким последствиям. И в то же время не хочу ему лгать. Совсем не хочу, но что я могу?

— Я рассказала тебе уже всё, что могла. Больше я ничего не скрываю. Ты знаешь всю правду, — только и шепчу непослушными дрожащими губами.

И Хаган в тот же миг он опаляет мои губы поцелуем. Поначалу осторожным, будто боясь меня напугать. Я не отталкиваю, в растерянности я даже поддаюсь, и в этот момент нежность Хагана смешивается с бурлящей страстью.

Его пальцы скользят по моей щеке, очерчивают линию подбородка, спускаются к шее, оставляя за собой дорожки огня, закапываются в волосах, притягивая все ближе к себе.

Я горю в его жарких объятиях, даже не замечаю когда Хаган успевает коснуться завязок платья на спине, а хватка корсета ослабляется. Я даже не замечаю, когда платье спадает. Не замечаю, как сама стягиваю с Хагана рубашку. Ощущаю лишь жар его кожи под пальцами. Закапываюсь в его густых волосах. Утопаю в поцелуях, в ласках. Мое тело отзывается на его прикосновения.

Хаган подхватывает меня на руки, опускает меня на постель, и шёлк простыней холодит разгоряченную кожу, создавая пьянящий контраст с жаром его прикосновений.

Хаган нависает надо мной, наши взгляды встречаются, и время застывает.

В его глазах плещется такая буря страсти, что перехватывает дыхание. Я тону в этом взгляде, растворяюсь в нём без остатка. Возможно, у меня есть ещё шанс сказать “нет”, но сейчас я не хочу останавливаться. И Хаган, будто чувствуя, вновь сводит меня с ума.

Его губы находят мои, а затем поцелуи опускаются ниже... Все границы стираются, все барьеры рушатся.

Мы становимся единым целым – дыхание в дыхание, сердце в сердце.

Реальность распадается на осколки, превращаясь в калейдоскоп ощущений. Каждый вздох, каждое движение… Слова больше не нужны. Мы общаемся на языке прикосновений, где нет места лжи.

В его объятиях я чувствую себя защищённой и в то же время совершенно обнажённой – не телом, но душой.

Все маски сорваны, всё притворство исчезает. Остаются только чувства...

***

Нахожу себя не сразу. Наваждение отступает постепенно, отходит волнами, и в первые секунды я пугаюсь от мысли, что допустила ошибку. Но крепкие объятия и размеренное дыхание спящего рядом со мной Хагана, развеивают эти страшные мысли.

Улыбаюсь сама себе и хочу верить, что та буря, о которой предупреждала богиня, только что закончилась.

— Не спится? Что-то тревожит? — даже сквозь дрему Хаган будто считывает меня.

А может, это так действует моя новая магия? Инструкция к ней точно бы мне пригодилась. А то вдруг, я не только эмоции, как радар улавливаю, но и подпалить что-нибудь или кого-нибудь могу. Хотя, последнее было бы кстати.

— Нет, — мотаю головой, ощущаю прилив смятения, но Хаган тут же подтягивает меня к себе, отгоняя всех моих внутренних демонов.

— Больше тебе нечего бояться, — обещает он, и я верю. Так легко, что даже страшно, учитывая, что обычно на такое меня не купить. Но сейчас… сейчас я слишком устала.

Устала сражаться, устала думать, искать врагов, бояться. Я просто хочу быть счастлива, здесь и сейчас. В объятиях именно этого мужчины.

Вдыхаю воздух глубоко-глубоко и радуюсь, как дитя, улавливая в этом воздухе нотки сандала и кедра. Нотки аромата Хагана. Нежась в его надёжных и тёплых объятиях, проваливаюсь в сон.

Здесь темно, тихо, спокойно. Моя личная тихая гавань. Мой уголок мира, и как же я хочу, чтобы этот миг не прекращался, но солнце уже пробивается сквозь веки, а я не хочу просыпаться.

Чувствую нежные прикосновения. Хаган водит пальцами по моему плечу. Глаза не открываю, улыбаюсь, зная, что он смотрит на меня, а затем вновь проваливаюсь в сон. В тревожный сон, полный страшных картин.

Какие-то слуги, страши. Паника. Я… то есть Лира говорит то, от чего у меня кровь стынет в жилах. А затем я вижу настоящий ужас. Хочу кричать, но голоса нет. Меня в этом сне нет. Там есть Лишь Лира! И она... настоящая дрянь! Так и влепила бы ей, если бы только могла!

Но сон резко меняется. Уже не осень, а зима. Или ранняя весна, – непонятно. Но алые хлопья снега падают с неба. Народ лютует, требуя обезглавить отцеубийцу. Высокие врата дворца распахиваются, и к людям выходит Хаган. Он... весь в крови.

— Нет! — вскакиваю в холодном поту, оглядываюсь в поисках защиты и тепла, но Хагана рядом.

Я одна в огромной пустой комнате, на скомканной постели. А за окном не то рассвет, не то уже закат.

Судя по тому, что булочки на подносе обратились в камни, сейчас всё-таки вечер. Но надо же. Хаган приносил завтрак в постель?

Эта тёплая мысль отвлекает от жуткого сна. Вспоминаю ещё разговор, который состоялся перед сном, почти в полудреме, и улыбаюсь сама себе.

— Никакой мести? — шептала я, почти засыпая.

— Никакой, — говорил Хаган…

Какой сладкий момент, а затем этот дурацкий сон! Что это? Воспоминания Лиры? Почему открылись именно сейчас? Из-за проснувшейся в теле искры?

Лучше бы я никогда не знала, что натворила эту сумасшедшая психопатка. Знала бы, в жизни бы к Хагану в её теле не подошла! Боже… Точно чокнутая!

Но я не она. Я – Лера… и когда-нибудь я скажу Хагану правду. После марта, ага…

Зависаю. Март – это ранняя весна, а то, что я видела во втором сне не было похоже на прошлое. Тогда что это было? Будущее? Алый снег. Отцеубийца. Хаган в крови.

Чур меня! Чур! Бред какой-то! Это просто сон! Просто от тревог!

“Эй, богиня. Алла, или как там тебя! Можно мне инструкцию к моей магии, а то от неё пока только беда вместо пользы?” — мысленно кричу я, но в ответ тишина. Тишина, которую прерывает резкий стук в двери.

— Ждите! — спохватываюсь я, ибо совсем не одета, но человек за дверью не слушается.

Влетает сюда без разрешения. Благо, это Жансу, а не Мело.

Только вот напугана она так, что и мне становится страшно.

— Что-то случилось? — смотрю на бледную, как мел, девчонку.

— Хуже и не придумать, госпожа! Вам нужно бежать! Сейчас же! Не то хозяин вас убьёт! — выпаливает Жансу.

— Что? — охаю я, запахивая шёлковый серый халат, и оборачиваюсь к Жансу.

Боги, у неё такое выражение лица, что становится страшно.

— Я сама не знаю, что произошло, госпожа, — отвечает брюнетка, проверяет, насколько плотно закрыла дверь, и спешит ко мне.

Останавливается в двух шагах и, нервно теребя складки тёмно-зеленого платья, продолжает:

— Хозяин вышел утром необычайно довольный. Даже, кажется, что-то напевал себе под нос. Мело чуть со стула не упал. Мы с ним как раз были на кухне, когда Его Высочество сам забрал для вас завтрак. А потом… — Жансу делает пугающую паузу. — Он вдруг вылетел из вашей комнаты как разъярённый зверь… И глаза у него стеклянные были! Пугающие. Даже Мело переполошился. Кинулся за ним, а вернулся спустя час никакой.

— Что он сказал? — скорее хочу разобраться я, а тревоги внутри наастают, как снежный ком.

— В том-то и дело, что Хозяин ни слова ему не объяснил. Но велел, чтобы вас, госпожа, не выпускали отсюда и дом опечатали от природной магии!

— Что? За что?!

— Не знаю, госпожа, не знаю. Но Хозяин на вас зол. Да так, что даже Мело подходить к нему боится. А в обед сюда явился какой-то старик. Пальцев у него на руке не было, — продолжает Жансу, а я вспоминаю наставника с заставы. Он? — Я слышала, как Мело сказал ему, что глаза у Хозяина стали другими.

— Каким другими? Как у зверя? То есть как у дракона? — пытаюсь понять, ведь такое я уже видела у Хагана прежде.

— Нет, стеклянными и с серыми белками! Такие бывают, если перехватить чужое видение...

— Видение? Какое ещё видение, Жансу? — нервничаю я, и все это начинает казаться мне бредом или очередным страшным сном.

Даже щипаю себя, но не помогает. Боль чувствую, на коже возле запястья остаётся белый след после моей провальной попытки, а во рту ощущается горечь. Всё ведь наконец-то стало хорошо, и тут это?!

— Не знаю, госпожа, Так тот беспалый старик сказал. Про видение. Я подслушала. А потом он расставил сковывающие природную магию печати и ушёл, — жмет плечами брюнетка, смотрит на меня в надежде, что я хоть что-то пойму и объясню, но я…

Я сама ничего не понимаю. Что могло случиться за одну ночь? Точнее за один день. Какое видение?

— Госпожа, правда, что ваша магия проснулась? — спрашивает Жансу, и я киваю, все ещё находясь где-то глубоко в своих мыслях. — Это от вас они печати поставили?

— Выходит, что так…

— А может это вас видение посетило, вы помните?

— Меня?

— Драконы не видят прошлого и будущего, а вот ваша покойная бабушка магесса обладала таким даром. Вы разве не помните, сколько раз матушка и отец вас мучили, чтобы вы овладели магией и стали полезны? — говорит и говорит Жансу, а у меня в голове каша.

Но я делаю над собой усилие, чтобы заставить мозги не паниковать, а работать!

— Меня не посещали видения, только… сны, — шепчу я и застываю.

А что, если это и были видения?

Чёрт! Только не это…

От одной только мысли, что Хаган мог увидеть один из моих снов, становится плохо. Очень плохо…

Перед глазами все начинает плыть, и я хватаюсь за край кровати, чтобы не упасть. К душевной боли прибавляется ещё и головная. Но я ей рада, ибо вынести ту , что атаковала сердце, казалось невозможным. А физическая боль отвлекает.

— Госпожа, что с вами? — пугается Жансу, хватает меня под локоть и тут же поправляет мой серый шёлковый халат, соскользнувший с плеча.

А мне как-то не до одежды. Голова взрывается так, будто кто-то сейчас мне мозги палкой перемешивают. И кажется, так оно и есть.

Никаких картинок перед глазами нет, но мои знания увеличиваются с каждой секундой, как снежный ком, летящий по склону. И все эти знания – об этом мире.

Кажется, это память Лиры.

— Госпожа-а-а-а, — испуганно хнычет Жансу, потому что я ей не отвечаю.

Сил нет даже на стон.

Жансу касается ладонями моей руки, видимо, желая привести в чувства, и в этот самый момент перед глазами встаёт картинка.

Поздняя весна. Птицы поют на деревьях, растущих вдоль мощёной узкой каменной дороги, бегущей меж разноцветных домов в два-три этажа с черепичными крышами.

Какая-то сердится женщина в потрепанном грязно-зелёном платье и съехавшим с тёмных волос белом платке тащит за шиворот девушку.

Та плачет, умоляет о пощаде, выкрикивая слово “мама”, клянётся сделать все что угодно, но женщина все равно толкает её, как псину, к высоким кованым воротам какого-то особняка.

И судя по вывеске, это не дом богатых господ, и вовсе не магазин цветов.

“Дом Роз” – это дом удовольствий. А девушка, которую желает продать женщина – её дочь.

— Стойте. Я её куплю! — появляется в воспоминании юная Лира в сопровождении своей охраны, а я чувствую, как пальцы Жансу сжимаются, пронзая мою ладонь болью.

Картинка тут же меркнет, а я смотрю на побледневшую, почти забывшую как дышать, Жансу.

— Ч-что это было? — запинаясь, спрашивает она, а я застываю, ведь глаза Жансу стали будто стеклянными, а белок… посерел. Как она и говорила о Хагане.

— Ты тоже это видела? — мой голос хрипит так, как никогда раньше. Звук больше похож на стон умирающего зверя.

Жансу кивает, и это подтверждает все мои самые страшные догадки.

Хаган видел то, что я считала снами…

Кровь в жилах застывает. Все чувства будто отключаются разом. Зато теперь я понимаю, почему он вылетел отсюда, как взбешенный дикий зверь.

Я бы убила… и он убьёт. Когда вернётся.

“Буря будет сильной, и даже я не вижу сейчас её исход”

“Что бы ни случилось, ты не должна пасть от руки Хагана, иначе то, что я хочу исправить, непременно случитёся.”

“Доживи до девятнадцатого дня третьего месяца.”

Эхом в голове звучат слова богини, а я с ужасом осознаю…

— Буря не закончилась… она начинается сейчас, — даже не замечаю, что говорю это вслух своим сиплым голосом.

— Что? — не понимает Жансу, а я не успеваю ей объяснить, потому что слышу шаги… тяжёлые шаги, приближающиеся к моей комнате.

Воздух застревает в горле, а взгляд застывает на створке двери, которая вот-вот откроется…